Comma.

Это было странно. Очень странно. Пугающая бесцветная пустота кругом и полная тишина. Не было ничего – звуки, движения, цвета и чувства исчезли. Страх, оцепенение и бешенство. Бешенство от непонимания происходящего и страх перед тем, что будет дальше. Андрей даже не понимал, открыты его глаза или закрыты. Ему казалось, что он ворочал головой, но рук, ног и остального тела он не видел. Голоса не было, мысли шли тяжело и туго, постепенно он начал чувствовать боль, сильную боль. Он хотел закричать, но не мог, он готов был расплакаться, но тоже не мог. Силы покидали его, и вскоре он отключился, но ненадолго.
Снова пробудившись, он оказался там, где и был – в пустынном вакууме, где абсолютно ничего нет, под вопросом было даже само существование Андрея. Он собрался, старался держать себя в руках и не паниковать. Ему было нужно спокойствие, превращение в полный ноль – стать таким же, как всё вокруг – бесцветным, пустым и тихим.
Он начал вспоминать, что произошло. Процесс был тяжёлым, ему было трудно заглядывать назад. Всё в его голове перемешалось: школа, дом, армия, университет, работа, люди, люди, люди ... Они кружились как карусель в его голове, произносили обрывистые фразы, куда-то шли и исчезали. Чем больше он старался что-то вспомнить и упорядочить, тем больше его воспоминания превращались в хаос, который в конечном итоге вышел из-под контроля. Он почувствовал безумие, оно предстало перед ним во всех красках и цветах. Пустота наполнилась картинами из его головы, тишина была сломлена ураганом шумов, а холодное спокойствие было разрушено дикой динамикой жизни. Андрей чувствовал, как несётся с огромной скоростью по своим воспоминаниям, хотел остановиться, но не смог. Его разум поднимался вверх, а затем резко падал вниз, раскручивался и резко останавливался. Ему было плохо, страшно плохо. Всё было перемешано, знакомые лица и люди, но они не подходили под мелькающие ситуации. Он видел своих одноклассников в армии, и наоборот – сослуживцев, сидящих с ним за одной партой. Видел, как его клиенты играют в игрушки в детском саду. Андрей ничего не понимал, он метался по безумным коридорам своих воспоминаний, не мог остановиться. Постепенно он снова стал отключаться. Все мутнело, а люди превращались в натуральных уродов и зверей, любимые места в его воспоминаниях превращались в гадкие болота и грязь. Ему было плохо. Вдруг всё остановилось, остановился и он сам. Андрей по-прежнему не имел тела и ничего не понимал. В кромешной темноте он увидел два ярко жёлтых шара, которые неслись к нему навстречу, он не отрываясь смотрел прямо на них. Они были ближе и ближе. Андрей узнал в них фары и услышал тот самый звук – хруст и треск, а потом он начал чувствовать запах пластика и выхлопных газов. И тут он вспомнил всё. Кто он, чем занимался и чего хотел – он пришёл в себя, но был явно не в себе. Работа, снег, бутылка вина и Юлин голос, а потом эти дурацкие фары и кромешная тьма. Конец всему, больше ничего нет, внезапно всё прервалось. Осталось чувство тревоги и вечный страх, переходящий в бессилие. Темень, тишина и нет цветов: «Наверное, я в аду», – подумал Андрей. Он снова отключился.
Прошло время. Трудно сказать сколько, да и это не так важно. Андрей снова начал ощущать своё сознание и то, что он может воспринимать. Сзади него было что-то твёрдое и холодное, ровное и гладкое. Спина, он почувствовал её. Постепенно он почувствовал затылок, копчик, ноги, а затем и руки. По телу проходило лёгкое покалывание. Вскоре он заметил, что слышит биение сердца и чувствует, как движется грудь – он дышал.
«Ещё раз хочется напомнить, что это важный матч, а это означает его зрелищность. Скорости матча будут запредельные, накал страстей страшно представить... И вот первый опасный момент, но вратарь! Вратарь...» – это был голос человека, мужчины, но он был неживой, как из телевизора. Попутно ему следовал шум и различные выкрики. Андрей услышал их, он все четко слышал. Он глубоко и ровно дышал. Пахло едой, чем-то жареным и мясным.
«Да как так! С трёх метров мазать! Забивать надо такие мячи!» – это был уже другой голос. Молодой, звонкий и живой. Источник этого голоса был совсем недалеко, находился в паре шагов.
«Где я?» – подумал про себя Андрей. Он решился открыть глаза и увидел потолок. Обыкновенный и белый, в жировых точках по всей площади. Андрей огляделся по сторонам, не поднимая головы, и понял, что лежит на кухне, причём в самом её центре. Лежал он на кафеле, цвет его был бежевый. Плита с духовкой, урчащий холодильник, шкафы по периметру, мойка, вытяжка – это была обычная кухня, которая есть в каждой квартире. Дверей в ней не было, от другой комнаты она была отгорожена диваном, Андрей увидел его спинку.
«Видимо, это какой-то розыгрыш, или я перебрал и уснул не дома», – думал Андрей. Он лежал неподвижно, прислушивался и как мог приглядывался. Интерьер был ему совершенно незнаком. «Неужели меня похитили? Странно, ведь я никому не должен денег... и не косячил...»
Минут пять он так и лежал. Андрей понял, что на диване кто-то сидит и смотрит футбол. Сидит один и яростно болеет. Андрей решился встать. Медленно и совсем неуверенно он начал подъём. Помогал себе онемевшими руками. Подняв тело и оставшись сидеть на попе, он повертел головой и размял шею, руки всё ещё покалывало от того, что они онемели. Запястье правой руки дико болело. Голова кружилась, и даже немного подташнивало, но несмотря на это Андрей продолжил подъём. Когда он полностью встал, в голове помутнело, и она еще сильнее закружилась, ему пришлось опереться на холодильник. Когда он положил на него руку, то случайно сшиб сувенирный магнитик из Черногории. Шум упавшего со звоном магнита привлек внимание человека, сидящего на диване, и он, прервав просмотр футбольного матча, обернулся в сторону Андрея.
– Оу, ты уже встал. Как самочувствие? – спросил он.
– Да так, качает, – ответил ему Андрей.
– Пройдёт. Слушай, раз ты у холодильника, достань-ка мне бутылочку пивка.
Андрей открыл холодильник и достал оттуда бутылку пива. Примечательно то, что на ней была только красная этикетка без каких-либо слов, эмблем или символов.
– Держи, – сказал Андрей человеку, передавая ему бутылку.
– Спасибо, матч напряжённый – пиво уходит очень быстро. Ты, если хочешь, тоже себе возьми, – предложил человек.
– Не, мы бы водички обычной или соку.
– Посмотри в холодильнике, должно быть.
– Там не было ничего, только еда и пиво, – сказал Андрей.
Человек промолчал, он открыл пиво и, не отвлекаясь, продолжил смотреть футбол. Андрей ещё раз открыл холодильник и обомлел. В нём уже не было пива, вместо него стояло банки четыре минералки, коробка сока и целая куча маленьких баночек газировки. Андрей выпучил глаза и неосознанно произнес:
– Кааааааак...
После он потянулся за бутылкой минералки, взял её и пристально изучил. Этикетка вытянутой бутылки зелёного цвета была синей с надписью «Минеральная вода с добавлением лимонного сока». Он открыл крышку и сделал глоток. Холодная слегка газированная вода со сладеньким лимонным соком привела в порядок его голову и чувства. Она была освежающей и на удивление очень вкусной.
Андрей начал оглядывать всё вокруг. Кухню он уж изучил, выглянул в окно и понял, что на дворе ночь. На улице горели фонари и стояли припаркованные машины. Далее он устремил свой взгляд в комнату, где шумел телевизор и на диване сидел непонятный и незнакомый человек. Комната была не прибрана, повсюду лежали книги и журналы, гладильная доска была завалена одеждой, в шкафу, который имел застеклённую дверцу, лежал всякий хлам, а телевизор стоял на маленьком чайном столике прямо по центру комнаты. Диван, на котором сидел человек, отделял кухню от комнаты, оставляя небольшой проход. Андрей стоял прямо за диваном и попивал минералку, между тем гоняя мысли:
«Что всё это значит? Я жив? Фары, шум и гам, безумие и боль в голове... затем я оказываюсь здесь... я же должен быть в больнице. На меня летел грузовик, с огромной скоростью летел. В таких авариях вряд ли можно выжить. Сон или я сошёл с ума? Кто этот парень? Не может быть, я должен быть жив, я же всё осознаю, так не умирают – это же просто какой-то бред...»
– Ты чё там встал? Садись давай на диван, тут футбол идет, посмотрим, –  сказал человек, даже не обернувшись на Андрея.
Андрей втиснулся в проход между диваном и стеной и сел с краю. Он посмотрел на человека и понял, что не знаком с ним. На вид ему было лет 30. Лицо было молодое, несмотря на щетину и чуть седоватые кончики волос на висках. Он был одет в однотонную футболку чёрного цвета, а на ногах были спортивные штаны и тапки. Глаза были чуточку пьяненькие и озорные. Сидел он, развалившись на диване, и махал руками, выражая недовольство игрой футболистов.
– Футбол любишь? – спросил человек Андрея.
– Так, посматриваю иногда, – ответил Андрей.
– За кого болеешь?
Андрей замешкался, потому что он соврал – он плохо разбирался в футболе. Его знания ограничивались правилами и понятиями.
– Понятно. Значит, не смотришь ты футбол. Потому что невозможно его смотреть и ни за кого не болеть. У каждого есть своя любимая команда, – сказал человек. – Я вот Челси люблю. Очень нравятся они.
– Слышал о них только хорошее, – сказал Андрей.
– Ещё бы! Это же самая лучшая команда в мире! – человек аж встрепенулся, приподнялся с дивана, и сел ровно. – Только сегодня у них совсем ничего не клеится.
Андрей не знал, что делать, поэтому он просто решил сидеть и ждать, как будут развиваться события дальше. Окружающая обстановка казалось ему безопасной. Он посмотрел на экран телевизора. Там, шел футбольный матч, счёт был ноль-ноль. В углу экрана, там же, где и счёт, были написаны названия команд «Челси – Тоттенхем». Шла прямая трансляция, и матч был действительно интересный, судя по трибунам и красноречивому репортажу комментатора.
«Мяч на половине поля Тоттенхема. Вертонген на Кайла Уокера... нужно разгонять атаку... некому отдать передачу... пас назад вратарю... снова Вертонген... Челси прессингует...», – не отвлекаясь, описывал происходящее комментатор.
Вдруг человек на диване шмыгнул носом, резко и громко щёлкнул пальцами, махнув кистью руки в сторону телевизора. Защитник, у которого был мяч, внезапно поскользнулся, а футболист Челси воспользовался ситуацией, вышел один на один и забил гол.
«Вот это да! Вот это ошибка! Подставил, подставил свою команду Ян Вертонген! Такая уж судьба, что тут поделаешь!», – сказал комментатор. Услышав слова комментатора, человек ухмыльнулся, и, не открывая рта, угукнул.
– Ты ничего не видел, – сказал он Андрею.
Трудно передать словами чувства Андрея. Вряд ли в ту минуту он хотел видеть что-то подобное, и уж точно он никак не хотел это кому-то рассказать. Это был не сон, так как таких снов не бывает. Он не мёртв, так он в теле и всё ещё жив. Для него это был бред. Андрей сам себя смешил мыслями о рае, ангелах и боге. Он думал, что попал на «тот свет», ну или направляется в ту сторону, и потом сам же думал, что это чушь и быть такого не может. Поняв, что так мыслить и убеждаться в полной глупости мысли можно бесконечно, Андрей решился заговорить с человеком, сидевшим на диване:
– Ты Бог? – робко спросил он.
Человек медленно повернул к нему свою голову. У него были ошарашенные глаза, а рот был наполовину открыт. Теперь он точно отвлёкся от футбола.
- Не, друг. Я такими глупостями не промышляю, ты меня с кем-то перепутал. Уж извини, – сказал он и отпил пиво.
– Тогда кто ты? – снова спросил Андрей.
– Трудно сказать. Я, как говорится, ещё не определился, что из деятельности мне ближе, скорее всего, я танцор. Да, точно, я танцор.
Андрей абсолютно ничего не понимал. Он захотел наброситься на этого диванного болельщика и разбить ему об голову бутылку пива. Он не контролировал ситуацию, не понимал, что происходит.
– Да ну, брось. Разобьёшь ты мне бутылку об голову и дальше что? Что будешь делать? – сказал человек. – Вот брат, тут-то и оно – держи себя в руках.
Андрей онемел, он стал чувствовать, что полностью уязвим, и перестал ощущать свою безопасность.
– Я умер? – спросил  он у человека.
– Не думаю, иначе ты бы не сидел здесь.
– Тогда скажи мне, что я тут делаю? – снова спросил Андрей.
– Ладно, придется открыть тебе тайну, – человек приглушил голос и пододвинулся к Андрею. – Ты смотришь футбол у меня на диване, ссышься от страха, ничего не понимаешь и тупишь, а мог бы налакаться халявным пивом.
Ответ человека не удовлетворил Андрея, его понимание не улучшилось, а чувство злости и начальной бесноватости увеличилось.
– Ты же в аварию попал, так? – спросил человек Андрея.
– Да, но я ничего не знаю, ни деталей, ни того, что было позже, – сказал Андрей.
– То, что было после, как ты выразился, это сейчас. Авария произошла два дня назад. Долго ты конечно витал, долго ... Но всё-таки пришел сюда, ко мне.
– Это рай или, как говорится, «тот свет»? – спросил Андрей.
Человек рассмеялся и от этого пролил чуток пива на пол.
– Ага, эта квартира в панельном доме – рай, а я апостол Пётр.
– Что ты смеёшься? Я вообще ничего не знаю! Не знаю, что происходит, где я, кто ты, в конце концов!
Андрей встал и ушёл обратно на кухню, которая была за диваном. Он встал у окна и посмотрел на небо.
– Ты, друг, на планете Земле, в своём родном городе. Находишься на улице Производственной, дом 56. А я уже тебе представился, я – Танцор.
Андрей отошёл от окна и посмотрел на себя. Все было цело: руки, ноги, голова и волосы на ней – всё было настоящее, родное. На нём была та одежда, в которой он был два дня назад, когда попал в аварию.
– Если я не умер, тогда что со мной? – спросил он Андрей.
– Ты и не совсем жив. Ты, проще говоря, в коме. Причём в коме глубокой и довольно тяжёлой. То, что сейчас происходит, для тебя как сон, только он наяву. Мир, люди, животные, цветы, работа, жена – всё, что было в твоём мире, есть и существует. Живёт, разговаривает и плодится. Тело твоё совсем страдает, но мозг практически цел, вот ты тут и стоишь. Ты как дух.
– То есть где-то в больнице лежит моё тело?
– Именно. Все зашитое-перешитое, в гипсе, бинтах, капельницах и без сознания, – сказал Танцор.
– Я не верю! Это бред какой-то! Чушь собачья! Ты разводить меня собрался?! Отвечай, кто ты?!
– Сын мой! Успокойся! Я отец твой, Господь Бог! Сейчас тебя ждёт страшный суд, где решится в рай тебе или в ад! – громогласно, во весь свой голос прокричал Танцор и повернулся к Андрею, – это ты хочешь услышать?
Андрей стоял, сжимая в руках бутылку минералки, и вертел головой в знак полного непринятия происходящего.
– Бред. Полный бред. Шутовство!
– Или нет, лучше не так, – Танцор продолжал иронизировать. Он протянул одну руку к Андрею и снова громко заговорил, – Идём со мной, я ангел! Я помогу тебе вернуться в свет из тьмы! Следуй за мной, мы полетим чрез тучи тьмы...
Танцор задумался, но взгляд его не сходил с Андрея, который в свою очередь уводил свои глаза от Танцора.
– А хочешь, я стану лучиком света в конце тоннеля? – Танцор мило подстроил Андрею глазки, естественно, ради смеха.
Но смеха для Андрея тут было мало. Он никак не хотел называть происходящее реальностью.
– Ты можешь не верить мне, дело твоё. Можешь всё тут раскидать, рассвирепеть, избить меня и выйти вон, но что ты будешь делать дальше? Так что соберись и попытайся поверить во всё это. Уверяю тебя, это не сон, не глюки и не обман. Твоё тело в коме, а разум тут, напротив меня.
Сказав эту фразу, Танцор повернулся обратно к телевизору, глотнул пива и дал пару советов футболистам.
Былое представление о мире у Андрея исчезло. Он крепко сжал бутыль с минералкой и смотрел в одну точку. В его голове возникала целая куча вопросов, на которые он не мог найти ответа. Да и вообще он уже ничего не понимал и ставил под сомнения свои нажитые знания.
– Если ты не Бог, не ангел, не чёрт и не демон... Тогда кто ты? И не надо мне рассказывать, что ты танцор, – сказал Андрей.
– Ну ты прям валишь. Мне в школе у доски такие вопросы сложные не задавали, – ответил Танцор. – Если честно, то я и сам не знаю, кто я. Это всё очень трудно объяснить тебе. Не потому, что ты дико тупой, а потому, что ты в это всё не поверишь, и правильно сделаешь. На твоём месте я бы вел себя точно так же.
– Ты поможешь мне? – прервал Танцора Андрей.
– У меня нет таких полномочий. Я кто-то вроде аниматора с услугами наставника – должен тебя развлечь и чему-то обучить. Знал бы ты, как я это всё ненавижу.
После этих слов Танцор громко вздохнул и охнул.
– То есть тут с тобой я на какое-то время. Вернусь ещё обратно в свою жизнь? – спросил Андрей.
– Я-то откуда могу знать?! Не я твой лечащий врач, не я тебя сшивал и по частям собирал.
– А что мне сейчас делать?
– Да что угодно, прыгай по крышам, сбегай к Гималаям и вернись обратно, допрыгни до луны, ограбь ликеро-водочный завод, поглядывай за своими друзьями – пользуйся возможностями.
– А ты? Ты со мной будешь?
Танцор устало посмотрел на Андрея и сказал:
– Не, мне лень. Ты парень умный, ходить за тобой по пятам незачем, сам всё поймешь, сам во всём разберёшься. Я же тебе сказал, мне эти занятия уже осточертели, не выбирал я такого, не выбирал. Не хотел.
Танцор глотнул пива и снова развалился на половине дивана. Он снова был весь в футболе, снова что-то кричал и раздавал советы, но пальцами больше не щёлкал.
Андрей был безусловно рад тому, что он не умер, хотя и не знал точно, жив ли он, и что будет дальше. На сказку это не было похоже, на сон тоже. Розыгрыш? Таких не бывает. Это была реальность, в которую он не верил и в которой он все ещё находился.
Он молча сел на диван рядом с Танцором. Молча сидел и пил свою минералку, пытался вникнуть в то, что происходит на поле. Но он не мог нормально смотреть футбол, тем более, когда одни щелчком всё происходящее меняется. Он хотел задавать вопросы Танцору, много вопросов, но когда смотрел на него, понимал, что вразумительного ничего не услышит.
В голове Андрея кипела каша мыслей, догадок и теорий. Религиозные постулаты, пророки и ангелы, инопланетяне, привидения, аномалии и прочий мистицизм стали для него существующими. Границы его мира, в котором он жил почти тридцать лет, мгновенно расширились, и где находились они стало теперь совершенно неясно. Множество абстрактных, метафизических вещей, как он думал, стали для него осязаемыми, настоящими.
– Нет, ну ты уж так сильно не загоняйся, – сказал Танцор.
– Это ты мне? – спросил Андрей.
– Ну а кому еще? Кроме нас тут больше никого нет. Я не тот седовласый и бородатый старец, который говорит на библейском языке загадками, и уж поверь, никаких вечно цветущих садов у меня тоже нет. Да и путёвку в нирвану я тебе не подарю, так как понятия не имею, что это такое.
– Как? Ты читаешь мои мысли?
– В прямом смысле этого слова. Все стены в комнате ими исписаны. Ты это потом поймешь, позже.
Андрей снова умолк. Слова Танцора были для него как удары боксера тяжеловеса, после них трудно было оправиться. Он мысленно падал в нокдаун.
– Для великого пророка или мессии у меня харизмы маловато. Хотя, если напрячься, то мог бы им стать. А так я больше реальный человек, чем мультяшный персонаж.
Танцор отвлёкся от экрана телевизора и даже чуточку убавил звук.
– Неплохо, наверное. Ходишь так по тёплым странам, философствуешь, всякие там «жития» время от времени издаёшь, тебя кормят, поят, а затем в конечном итоге либо убивают, либо прогоняют. Обидно ... Но статус легенды и супергероя ты уже имеешь. Борьба со злом, все дела, посланник света... Круто звучит, как думаешь? – он посмотрел на Андрея.
– Ну... да.
Больше Андрею было сказать, в принципе, нечего. Действительно, странная была ситуация, человек по имени Танцор, щелкая пальцами, управляет людьми в телевизоре, пьёт пиво, читает мысли, и подумывает стать мессией.
– Ты знаешь его? – спросил Андрей.
– Кого его? – переспросил Танцор.
– Ты же можешь читать мои мысли, глянь на стену, посмотри.
– Блин, мне неохота, да и тут ещё футбол идёт.
– Ты знаешь, ну, или видел Христа?
Танцор снова вытаращил глаза и направил их на Андрея. Демонстративно сделал большой глоток пива и сказал:
– Ты сам-то как, знаком с Гуфи?
– С кем? – замешкался Андрей.
- Ну, Гуфи – собака такая из мультиков. А Спанч Боба не знаешь? Не общался с ним?
– Они же мультяшки, персонажи из телевизора.
– Разницы никакой. Ваши спасители, просветители и прочие любители порасширять сознание – тоже выдуманные персонажи. Только они не из телевизора, а из книг, сказаний, былин и так далее. Библия – это же как комикс, картинок только добавь и всё, а Христос как супермен, только без костюма и не летает. То же самое можно и про других сказать.
– А доказательства, археологические находки и прочие артефакты?
– Я умоляю, человеческий мозг при определённых обстоятельствах способен воспалиться до такой степени, что будет наделять булыжники магическими свойствами, – рассказывал Танцор. – Человек скучает, когда не во что верить. И рано или поздно придумывает что-нибудь, какую-нибудь удивительную сказку со счастливым концом.
– Это по-твоему плохо? – вновь спросил Андрей.
– Нет, почему. Это просто забавно. Вместо того, чтобы верить в себя, большинство людей начинают верить в сказки про великих героев и спасителей, тем самым занижая себя. Хотя объективных причин на это нет. 
– Скорее всего, так проще.
– Что именно? – спросил Танцор.
– Проще поверить в некоего спасителя или гения, чем попытаться разглядеть его в себе, – ответил Андрей.
Танцор ухмыльнулся:
– Ты-то разглядывал? Отыскал в себе кого-нибудь?
– Я и не задумывался над этим. Знаешь, меня как-то все эти дела не очень привлекали и беспокоили. Всю свою жизнь я старался мыслить «упрощённо»,  не отвлекаясь на умные развлечения вроде религии или философии. Учился, работал, служил – делал всё почти идеально, а теперь вот оказался здесь, – сказал Андрей и снова оглядел комнату. – Да и не было у меня позывов к гениальности.
– Такой подход мне тоже нравится. Меньше мыслей – больше дела. Все чётко. Но, согласись, скучно, – сказал Танцор. – Идеалов как таковых нет, надежд особых тоже, живёшь себе, живёшь, не паришься, а потом бац! – И ты у меня дома. Зато выглядишь более менее адекватно.
– Про адекватность, это ты верно подметил. Никогда не думал, что зажжённая свечка или поцелуй кости может принести мне благодать или счастье.
– Тут не физические упражнения важны и не опыты с поджиганием свечей, даже не песнопения в здании из золота – это всё, так сказать, внешние атрибуты ... Это такой маркетинговый ход, используется для привлечения клиентов. Красота, чистота, святые действия, запахи, свечи, походы длиною в 60 км для того, чтобы поплавать в речке – это выгоды, которые человек получает, выбрав тот или иной шаблон.
– Шаблон? – задал вопрос Андрей.
– Ну да, не знаю, как ещё назвать. Религии, которые ты знаешь, это ведь шаблон, который оседает у человека в воображении. Он ограничивает мысли фантазии, человек соглашается и принимает только одну истину. И как бы в благодарность этого принятия, получает бонусы – вроде молитв, икон, свечей, разговоров по душам со старцем и надеждой на Царство Небесное, – рассказывал Танцор. – Все рады, прихожане и последователи получают порцию духовных надежд, успокаивают свой мозг, а служители получают порции пожертвований. Вот и всё. Нормальная, сбалансированная и чёткая система.
– Ужасно и обидно. Много людей обмануты и облапошены.
– Их никто не обманывает, уже сейчас их никто не заставляет всаживать в голову шаблон. Им просто предлагают, как торговцы на рынке, товары первой необходимости. Заходишь на рынок и слышишь: «У нас самое лучшее мыло», «Такого масла вы еще нигде не найдете» или «Самое вкусное мясо в городе». Также и в делах духовных – служители и прочие сановники рассказывают, если чуть немножко утрировать и упростить, следующее: «Только в нашем храме вы найдете смирение», «У нас самые истинные и надёжные обряды», «Гарантируем вам вечный мир» или там «Рай только здесь и только сейчас». Человеческий мир работает по одним механизмам и законам, пойми это.
– Как же хорошо, что я особо ни во что и не верил. Во-первых, глупо, а во-вторых, попал бы к тебе, ты бы меня тут опустил и сильно разочаровал.
– А вот, друг мой, всё не так просто. Вера человеческая – это великая вещь и очень опасная. Она может окунуть человека в безумие, а может наделить его мощью. В этой ситуации человек сам выбирает, что ему ближе, – Танцор сделался на мгновение серьёзным и даже чуть призадумался. – Не факт, что ты бы здесь оказался, имея сильную веру во что-нибудь.
Андрей потёр рукой лоб и занялся поиском аргумента, его завлёк разговор с Танцором.
– А у меня была вера. Я же верил в то, что окончу школу, сдам экзамены, попаду в универ, что найду работу, и всё у меня будет хорошо...
Танцор прервал Андрея:
– Да, с этим не поспоришь. Ты верил в себя, свои силы, и ты верил в суетливые и бытовые вещи – в мелочи, а за душой у тебя не было больших и протянутых идей. В глубине души ты скучал, тебе надоедала эта чёткость, честность, уверенность – там, где-то далеко, ты всё равно хотел во что-то верить. Никто не говорит о «шаблоне», попивании кагора и молитвах, нет ... Ты просто не фантазировал, не выдумывал и особо не мечтал. Хотел, да, были у тебя попытки, но ты их сам и обрубал – говорил, что это глупо, и что ты взрослый мальчик.
– Неужели это так важно? – возмутился Андрей.
– Важно ли это!? Безусловно, да! – Танцор аж подскочил. – Ты же человек, ты ограниченное существо: две руки, две ноги, тело и голова – не летаешь и не можешь видеть в темноте... Но у тебя есть мозг и разум. Да, ты им пользовался, когда решал задачи по математике, а в дальнейшем дела на работе, но это только процентов 20 всех его возможностей. Как так можно жить? Он еще и спрашивает, важно ли это! Лучше пытаться использовать его, чем выключить и покрыть пылью. Верь, мечтай, представляй, фантазируй! У тебя в черепушке способно поместиться миров 20, а ты себя ограничиваешь домом, работой и машиной. Ну дела...
Андрею даже немножко стыдно от таких слов. Он пока не совсем понимал их значение, да и происходящее он тоже не совсем понимал. Но он чувствовал, что он рад. Как будто он нашёл то, что искал всю жизнь.
– Это, конечно, необязательные советы. Так, профилактика для твоего организма и профилактика твоего существования. Возьми на заметку, – продолжил Танцор. – А так ты адекватный, нормальный и хороший человек, но такой грустный.
– Спасибо, сочту это за комплимент.
Они оба улыбнулись, а Танцор согнул ноги под себя, подняв их с пола. Получилось что-то вроде позы «по-турецки». Андрей расслабился и полностью провалился спиной в диван.
– Вот так вот, – произнёс Андрей. – Живёшь и ничего о себе не знаешь. Да какой там о себе, о мире!
– А что тут знать? Всё просто и понятно, выводится логическим путем.
– Я и не думал, что Иисус или там Заратустра были выдумкой, плодом воображения.
– Ты думал об этом, просто не был уверен.
– Ну да, – согласился Андрей.
– Есть много точек зрения, вариантов и ходов. Выбирать что-то одно – это, мать его, просто глупо. Нужно быть готовым ко всему и продумывать все варианты, воображать себя всё, что угодно. И твой мозг это позволяет, – сказал Танцор.
– Ага, это уже я понял.
Танцор увлёкся футболом, а Андрей увлёкся полетом своих мыслей. Он чувствовал, что всё в его голове обретает не только смысл и увеличивается в размерах, а ещё и обретает черты реальности. Голова его стала легка и почти не болела, а на лице ширилась улыбка. Он был рад тому, что оказался в этой квартире.
– Надо вам нового «спасителя» придумать. Старые уже не отвечают требованиям общества, слишком изменились запросы. Да и интеллектуальный уровень возрос. Растрясти вас надо, а ползаете по планете как мыши серые. Никакого запала в вас нет, даже искорки маленькой. Вы грустите и скучаете. – сказал Танцор
– Создал бы, ты же можешь, – предложил Андрей.
– Это неправильно. Мы, ну то есть я, в такие дела не вмешиваемся. Задачи больше по части материальной, только иногда приходится к духовным методам прибегнуть, когда совсем прикипит, – сказал Танцор и призадумался. – Хотя... У вас просто их сейчас слишком много и все разные. На любой вкус и цвет.
– Кого их? – спросил Андрей
– Спасителей, мессий, супергероев, примеров для подражания... Куда ни глянь – везде они.
Танцор взглянул на Андрея, понял, что тот не понял ход его мысли, и продолжил:
– Ты ведь музыку любишь? На концертах был?
– Да, люблю и на концертах тоже бывал, даже на фестивале один раз был, давно, правда.
– Ну, а чем тебе это не проповеди, крестные ходы и духовные собрания? Со сцены чувак поёт песни, в песнях он высказывается, рисует своё представление о мире – вы слушаете, кричите, поддерживаете его. Кто-то носит символику, кто-то путешествует за ним, собирает его интервью и т.д. Кумир и последователи, одним словом. Конечно, не все музыканты имеют такое влияние на людей, но у многих это получается.
– Но ведь и не все верят музыкантам, кто-то, например, просто слушает их музыку и не задумывается, – возразил Андрей.
– Вспомни-ка себя в 19 лет, не ты ли боготворил Леннона? Не ты ли видел в его словах правду, а? Знал его песни наизусть и ходил в футболке с его изображением? Правда, надолго тебя не хватило, побаловался с этим и бросил. Тебя тогда мало что отличало от прихожанина в церкви: лидер – бог, символика и атрибутика, ритуалы и чтение, слушание мыслей – всё одно и то же, только внешний вид другой.
– Да, было дело. Любил я его послушать, да и сейчас люблю. Но кумира творить себе не собираюсь, – сказал Андрей.
– Оно и верно, ни к чему эти шаблоны. Лучше сам что-нибудь придумай. Хотя, ты такой грустный.
Танцор умолк, он полностью погрузился в просмотр футбольного матча. Челси выигрывал, счёт был уже 4:0, и нужды помогать футболистам Танцор не испытывал. Чем ближе матч был к концовке, тем больше он их хвалил. Андрей меж тем держал в руках бутылку и от скуки отдирал от неё этикету. Он не знал, что будет дальше, он просто сидел и вспоминал всё. Слова о том, что он в 19 лет слушал Леннона и был уверен в лозунге «Imagine», заставили его начать переосмысление биографии. Андрей вспоминал всё, и понимал, что он и правда не был никогда мечтателем. Он всегда мыслил о примитиве, о быте и суетах. Всё упрощал и красил в серый цвет, хотя в душе хотел иметь радугу из светящихся грёз. Ему не хватало ощущения ребячества, он совсем забыл, что это такое – быть самым открытым и беззаботным человеком на земле, забыл, что такое не иметь серьёзности и проблем. Познавать мир, познавать себя, узнавать то, что лежит глубоко внутри себя – он это забыл, всё напрочь  вылетело из его головы. Андрей был рад тому, что с ним сейчас происходит, казалось, он обрёл легкость и непознанную свободу, но был огорчён тем, что половину своей жизни он прозябал. 
– Ты так и будешь тут сидеть? – спросил Танцор.
– А надо куда-то идти? – спросил в ответ Андрей.
– Иди прогуляйся, мир посмотри. Когда еще такой шанс тебе выпадет. Узнай, чем живут твои друзья, знакомые и близкие. Пошагай, как говорится, по свободному миру, – говорил Танцор. – Не переживай, ты абсолютно невидим, как дух. В присутствии других людей не старайся поднимать вещи, летящая ручка или пирожок с мясом будет выглядеть подозрительно.
– Ладно, понял. А как долго мне так можно ходить? И когда меня вернут обратно?
– Ходи сколько угодно, надоест – иди сюда. Я буду тут. Когда вернут – не знаю, сказал же, не от меня зависит. Пока шляешься, точно не вернёшься, слишком мало времени прошло.
– Это все точно никуда не испарится, ты и твоя квартира?
– Я что ли джин какой? Или сказочный колдун? Может мне ещё тебе три желания предложить и полцарства? Никуда я не собираюсь испаряться, что за вздор ты говоришь. Это реальная жизнь, тут так дела не делаются.
– Хорошо, я всё понял.
Андрей встал и пошел выкидывать бутылку. Но мусорку он не отыскал, поэтому поставил её рядом с умывальником.
– Пальто своё возьми. Мало ли, ветер – замёрзнешь. Оно прямо на двери болтается.
Андрей вышел в коридор и снял пальто с дверной ручки. Оно не было помятым и выглядело так, как будто его только что вынесли из химчистки. Он надел его на себя и был готов. Краем глаза он увидел покорёженное и пыльное зеркало, а в нём своё отражение. Он узнал себя. На нем была одежда, в которой он попал в аварию, та же прическа, только джинсы были чуть помяты.
– Андрюх, - он услышал крик из комнаты. – Если запястье заболит, не бойся – это от капельницы, черт её подери. Все на неё жалуются.
– Ладно, – крикнул он в ответ. – Я ушёл, скоро буду.
– Давай.