Comma.

На городских улицах бегали озорные лучи весеннего солнца, выгоняя снег и мокрую грязь. Где-то звонко играла на крышах капель, а где-то был слышен веселый хохот ребятни. Весна окончательно поселилась в городе, это можно было определить по улыбкам людей. Андрей открыл глаза и понял, что всё произошедшее с ним вчера – не сон и не его причуды. Он всё ещё был в коме, и он все ещё был скитающимся духом.
Он поднялся с пола, пару раз широко зевнул, а затем встал. Поднял с пола своё пальто, которое он положил под голову вместо подушки, и потянулся, чтобы размять заспанное тело. Родителей в квартире не было, она была пуста. Хотя можно сказать, что в квартире гостило солнце, так как вся она была устлана яркими его лучами. Андрей поглядел на часы и сильно удивился, было три часа дня.
– Да, долго же я спал, – сказал он, глядя в окно.
Он глядел в окно и не знал, что ему делать дальше. Ночью он уже вдоволь набродился. Поэтому он решил, что настало самое время вернуться обратно в квартиру Танцора.
Андрей заново обошёл весь родительский дом с надеждой, что скоро вернётся сюда по-настоящему, в своём теле. Затем он вышел на улицу, и, недолго думая, пошел на автобусную остановку. Ни разу Андрею не приходилось ездить зайцем, и теперь он снова решил воспользоваться моментом. Он заскочил в автобус, который шел до улицы, где стоял дом Танцора, и встал прямо за спиной водителя. В детстве это было его самое любимое место в автобусе – стоишь и разглядываешь, как крутится руль, переключаются передачи, и как взрослые дяди матерят друг друга по рации. Теперь Андрей сам был взрослым дядей, но материться не любил, только в экстренных случаях. На дорогах не было пробок и душной давки, в которой обычно становится плохо и начинает подташнивать. Наоборот – у автобуса был открыт люк, и в салоне было прохладно.
Выскочив на нужной остановке, Андрей начал вспоминать, где именно находится дом Танцора. Он забрался в самую глубь этих «пятиэтажных дворов» и начал поиск. Торопиться ему было ни к чему, поэтому он прогуливался, скрестив руки за спиной и наблюдая за тем, как весна оживляет всё вокруг. Увидев знакомый пейзаж двора, он огляделся по сторонам и понял, что уже на месте. Тут же он вспомнил подъезд, этаж, квартиру Танцора и через несколько минут перешагнул её порог.
При дневном свете квартира Танцора выглядела ничуть не лучше, чем днем, даже хуже. Кругом бардак, пыль и полный хаос. Зайдя за порог, Андрей заглянул  в комнату. Танцор лежал на диване и листал какой-то толстенный журнал. Увидев Андрея, он отложил его в сторону и сказал:
– Оу, Андрюшка пришёл. А что так рано? А что мы не стучим? – Танцор не встал с дивана, только положил руки за голову.
– Да, привет. Надоели мне эти прогулки. Интересно конечно, но слишком это всё жестоко, – ответил Андрей.
– Жестоко? Ну ничего себе, а что же это такое произошло? Ты случайно взорвал детский сад?
Андрей снял своё пальто, повесил его на дверную ручку и начал снимать ботинки.
– Не снимай, от тебя всё равно грязи сейчас нет, – сказал ему Танцор.
– Как скажешь. Хозяин – барин, – сказал Андрей и прошёл в комнату.
– Принеси стул с кухни, да садись рядом. Можешь взять что-нибудь в холодильнике, если хочешь. Я вставать не буду, ты уж меня прости, устал чего-то.
Андрей кивнул в знак согласия и отправился на кухню за стулом. Заглянул в холодильник, там снова стояла минералка, её он и взял, очень она ему в прошлый раз понравилась. Прихватив стул и держа в руке бутылку минералки, он пошёл в комнату к Танцору, поставил стул прямо напротив него и открыл минералку.
– Рассказывать будешь, что было? Я уже сгораю от любопытства, – сказал Танцор.
– Да буду-буду. Что же ты меня сразу не предупредил, что я могу читать мысли других людей? – спросил Андрей.
– А это как бонус, – Танцор улыбнулся. – Считай это моим сюрпризом.
Андрей тяжело вздохнул, отпил минералку и сел поудобнее на стуле.
– Для меня тоже многое стало сюрпризом, – сказал он.
– Например? – оборвал его Танцор.
– Например, то, что у моей жены был любовник, а все мои друзья это знали и молчали. Потом, как оказалось, эти друзья мне не совсем друзья...
– Воу-воу-воу! Ты давай, сопли не наматывай мне тут на кулак. По делу есть что-нибудь? А то жена и твои кореша меня совсем не интересуют.
Андрей замолк и не знал, что сказать. Он быстро вспоминал, что происходило с ним за ночь, и всё это было в некой каше.
– Виски из магазина украл... Не один раз. Потом, пытался утопиться, но ничего не вышло, и я смотрел на звёзды, гулял, катался верхом на машинах, навестил родителей, поржал над парнем в закусочной... – невнятно выжал из себя Андрей.
– Ну вот! Есть же что вспомнить, а ты мне про своих людишек рассказываешь, – радостно сказал Танцор. – Какого чёрта ты пытался утопиться? Мне же может влететь за это.
– Я напился, шатался по улицам, разочарованный тем, что меня жена не любит и друзья мне не друзья, остановился на мосту и решил всё «отпустить», – ответил Андрей.
– Погоди, погоди... Тебя, можно сказать, бросила жена, ладно, не бросила, она тебя больше не любит! – Танцор, сыронизировав, изменил голос и накрыл глаза рукой, как молодая дева в девятнадцатом веке. – Друзья, видимо, что-то про тебя плохое подумали, и ты решил совершить мёртвый трюк с моста. Так?
– Ага, – сказал Андрей, отпивая минералку.
– Гениально! Тебе самому-то не смешно!? Взрослый парень, всё есть... А оказывается такой неженка! Андрейка-Андрейка, как же так можно, ёлы-палы.
Танцор смотрел Андрею прямо в глаза и со смешком отчитывал его:
– На земле семь миллиардов человек. Семь! Миллиардов! И ты решил всё кончить из-за не самого удачного десятка. Так не пойдёт.
– Тут не совсем в них дело. Я немного сам в себе разочаровался, что ли.
– А я ведь говорил, что ты грустный, как тюлень в зоопарке, – вновь прервал его Танцор.
– Просто я понял, что с одного момента моя жизнь пошла как-то не так. Вроде бы всё было отлично, но если посмотреть внимательнее, то всё хлипкое и ненастоящее. Внешний блеск, а внутри пустая картонная коробка, – сказал Андрей.
– Уже лучше, уже начинаешь исправляться, – похвалил Андрея Танцор. – Ты за любовь не переживай. Другую себе придумаешь – дело плёвое, а эту брось и забудь. За друзей тоже не особо переживай, они как этикетка на банке с пивом – пиво и без неё хорошо.
– Обидно мне, обидно. Всё, что было вокруг, оказалось просто цветной бумажкой, раскраской – пустышкой.
– Ты же сам в это верил. Разве нет? Кто тут сидел и рассказывал мне про то, что он верит в себя и свои поступки, а? Кто мне тут говорил об адекватности и серьёзности? «Зачем мне нужно придумывать себе сказки и верить в чудеса... я и без этого хорошо живу... вон как у меня все хорошо...» – по-моему, это был ты.
– Да, это был я, – сказал Андрей и смутился.
Андрей снова сидел и разглядывал бутылку, попутно теребя ее этикетку. Глядел в горлышко и изучал, как живут своей жизнью пузырьки.
– Вот так вот, увлечение мелочами и прочими житейскими суетами, скрыло от тебя жизнь намного больше, чем «глупенькие фантазии». Ты строил вокруг себя немой механизм, который подчинялся только тебе – ты был его центром и мозгом. Естественно, он дал сбой и всё «твоё» рассыпалось вместе с тобой. В течение жизни нет ничего постоянного, друг мой, – сказал Танцор.
– Но ведь если бы я верил в супергероев или в пришельцев, ничего бы не изменилось. Всё было бы так же, просто я бы еще и оказался верующим идиотом, с дурацкими причудами, – сказал Андрей.
– Кто знает? Тут есть еще и обстоятельства, от которых ты зависишь. И важно то, как ты эти обстоятельства принимаешь, да и вообще какое у тебя восприятие жизни. Авария – вот тебе обстоятельство. Оно повлекло за собой череду событий: ты кружился в пустоте, затем оказался у меня, потом бродил по городу как дух, теперь ты снова у меня – как ты это воспримешь, и как это отложится у тебя в голове, вот вопрос. Ты можешь просто выйти из комы, и дальше жить свою жизнь как гнус, а можешь и извлечь некие уроки.
– А я выйду из комы? – спросил с надеждой Андрей.
– Пока всё нормально – ты восстанавливаешься, и шансы на выход велики, но пока ничего точного, – ответил Танцор.
– А что будет в противном случае?
– Противном!? Ну не такой уж этот случай и противный, если ты подразумеваешь смерть. Все карты раскрывать нет смысла, возможно, ты скоро и сам все увидишь. Могу сказать, что это совсем не больно и моментально, ты и опомниться не успеешь.
Андрей снова задумался. Он не хотел умирать, хотя Танцор его и капельку успокоил и подбодрил. Он всё равно боялся, он всё ещё хотел жить и хотел вернуться.
– Рай или ад? – спросил Андрей.
– Ха-ха, что!? – засмеялся Танцор. – Это выдумки для узколобых, так, попугать по ночам или наоборот – развеселить по утру. Честно, для меня это большая загадка, как огромное множество людей верит в такую ерунду, конечно, всё понятно – шаблоны, так проще, но все же, это глупо. Да, вера в то, что после смерти ты попадешь в лучшую жизнь, в лучший мир или же наоборот в тьму, мрак и вечные мучения – это от незнания. Но вот этот ваш страшный суд – бред полнейший. Ну кто, кто будет заниматься всеми вашими делами? Кому это вообще надо? Это же столько рутины – я точно не буду. Как-нибудь уж сами разбирайтесь.
– А с богом что? Тоже скажешь, что его нет?
– Ты имеешь в виду седого старца в белом одеянии, со скипетром и седой бородой до пола? – переспросил Танцор.
– Не совсем. Я имею в виду, что большое, общее, великое и всесильное. Бог, то есть нечто высшее, но в тоже время близкое к человеку.
– Странно, что все люди, которые попадают ко мне и спрашивают, в той или иной форме про Бога, ищут что-то одно – общее и единое. То есть, Бог должен быть абсолютно один для всех и где-то там на небесах, а, может, и в космосе. Позволь мне тебя спросить, ты когда-нибудь пытался молиться или что-нибудь просил у Бога, или подразумевал его?
Андрей сразу же вспомнил детство и то, как он смотрел в небо сквозь окно и своими детскими выражениями говорил с небом.
– Да, – ответил Андрей.
– А бывали ли случаи, когда ты просил прощения? Закрывал глаза, повторял, что ты плохой и больше так никогда не сделаешь... Просил у единственного и неповторимого Бога прощения? – задал вопрос Танцор.
– Да.
– И как? Успешно? Бог прощал тебя? Наказывал так больше не делать?
Андрей ушел в себя, он не мог вспомнить, что ему отвечал Бог, и что было дальше после прошений и молитв.
– Да, ну разумеется он тебя прощал, – поняв, что Андрей мысленно буксует, сказал танцор. – А знаешь почему? Да потому что ты этого Бога и придумал. И ты заранее знал, что тебя он простит. Конечно, это бывало не сразу, иногда нужно было показать ему, что ты исправляешься – но итог всегда один и он положительный. Все эти молитвы и просьбы ты говорил сам себе и сам же и выдавал на них ответ, придумывал Бога, чтобы он говорил с тобой. Он же внутри тебя, всегда с тобой, твой друг и постоянный советчик – личный консультант и плод твоего воображения. У каждого Бог свой, персонально составленный под личность. И поэтому он всегда прощает и верно указывает путь, поэтому он и милостивый.
– Логично.  Думаю, я с тобой согласен. Так и есть, – покачав головой, сказал Андрей.
Танцор продолжил:
– Всё, что тебе надо, и всё, в чем ты нуждаешься, есть в твоей голове. Бог, судилище, рай и ад, ангелы и демоны – это всё живет только в твоей голове. У других всё иначе. У кого-то сходится, у кого-то бошка пустая... Вот скажи мне, Вселенная вообще существует? Есть звезды, галактики, тёмные дыры?
– Да, конечно.
– Безусловно, но если она у тебя в голове. А там она у тебя есть, поверь. Вся Вселенная со всеми этими дырами и белыми карликами... Растёт ли она, или же наоборот уменьшается – тебе решать.
– Но ведь есть наука, точные знания, физика, астрономия... – начал говорить Андрей.
– Есть, конечно, всё есть. Законы, теории, доказательства и теоремы. Так вот, посели их в свою голову, закрой их там и не выпускай – они будут жить и только украшать твой мир, твою Вселенную.
Андрей посмотрел на Танцора и улыбнулся.
– Только не забывай, ни один закон не имеет стопроцентной точности, нет ни одной теории, способной доказать истину. Всё под сомнением, у всего в мире есть знак вопроса, который можно ставить бесконечно, иначе тебя бы здесь не было. А на счет смерти, правда, не переживай, ты на 80 процентов состоишь из воды, – продолжал Танцор.
– И что с того? – спросил Андрей.
– Да ты чего, это старая байка про воду и бессмертие! Смотри, проливаем каплю воды на пол. Что будет с каплей через некоторое время?
– Если не вытереть, то она испарится.
– Верно, она исчезает навсегда?
- Нет, она как бы превратится в пар или в... – отвечал Андрей.
– Пар, конденсат, туча дождевая – неважно. Важно, что она не исчезает без следа. Она всё ещё есть, просто изменила свою форму. Потом она снова её изменит в зависимости от внешних факторов и обстоятельств. Понял, к чему я клоню?
– Да, наверное – ответил Андрей.
– Теперь повторяю снова – ты на 80 процентов состоишь из воды. Какой будет твоя следующая форма? – Решать тебе, ты грустный, но всё же создатель. Помни это.
Танцор понял, что ввёл в ступор Андрея, и поэтому снова взялся за журнал. Листал его, шелестел страницами и вертел, разглядывая картинки. Все эти действия сопровождались бубнежем и остроумными комментариями. Непонятно для кого он их говорил. Танцор просто так бросал фразы, даже сам их не слушая. Комментарии сменялись песнями и напевами собственного творчества.
– Я не боюсь смерти, просто мне не хочется терять всё дорогое в этой жизни, – прервал Андрей его песнопения.
– Да ты, я смотрю, храбрецом стал, это минералка на тебя так влияет? Ну-ка брось её, а это побежишь сейчас покрышки жечь и заборы лозунгами писать, - сказал Танцор, не отвлекаясь от просмотра журнала. – Напомню, что несколько часов назад ты притворился камнем и сиганул с моста...
– Что ты к этому привязался! Я был пьян, не в себе и был расстроен.
– Ты и сейчас не в себе, – с улыбкой сказал Танцор.
– Не привязывайся к словам, ради Бога, – недовольно произнес Андрей.
– Только ради него, единого и милостивого, - не прекращая улыбаться, сказал Танцор.
Андрей понял, что не стоит обращать внимания на словесные придирки и провокации Танцора, и более не отвлекаясь, продолжил:
– Просто вчера, когда я угрюмо бродил, я понял, что есть много разных вещей, а главное людей, которые мне дороги, и я не слишком горю с ними расставаться.
Танцор нахмурил брови и поднял глаза на потолок, сделал небольшую паузу и сказал:
– Блудный сын вернулся, значит. Осознал свои ошибки, покаялся и заскучал. Что ж, это похвально,  тут нечего сказать.
Андрей было заволновался, а потом вспомнил, что его мысли доступны Танцору, и упокоился.
– Ну да ничего, думаю, переживешь. Поплачешь, устроишь себе самоанализ, а затем и самобичевание – и все пройдёт.
– Хороший ответ, – сказал Андрей.
– Обращайся.
Андрей сидел на стуле и молчал, а Танцор, как ни в чём не бывало, разглядывал журнал и пел свои авторские песни. Это были даже не песни, а раздражающие слух и мозг обрывистые напевки, смешанные со свистом и имитацией музыкальных инструментов. Во время пения его язык иногда превращался в тарабарский, что очень надоедало Андрею.
– Лалока, лалока... Как же в журнале мало толкаааааа... Ты где, ты где моя мечта, ты где, ты где мой край золотой... Папара –паааа, ту-ту-т-туууу... – напевал Танцор.
Он зевнул и кинул журнал на пол, затем уставился на Андрея:
– Надоел тебя я, да? – спросил он.
Андрей молчал и не обращал на него внимания. Его мысли сейчас были заняты пережевыванием информацией, полученной от Танцора. Возможно, он готовился принять вероятную смерть, а возможно, он планировал жизнь после комы. Изучив его мысли и поведение, Танцор закрыл глаза и задремал, оставив Андрея в покое. В комнате наступила тишина, а за окном начинало темнеть.
– И всё-таки, ты мне так и не ответил, кто же ты? – спросил Андрей.
Танцор поёжился, открыл глаза и демонстративно зевнул.
– В твоём понимании, возможно, я ангел или, наоборот, демон. А так, у меня нет должности и определённого рода занятий. Сижу здесь, смотрю футбол, пью пиво и развлекаю всякой метафизикой парнишек вроде тебя. Плохая у меня работа, – сказал он.
– То есть, ты как бы смотритель за судьбами людей, - уточнил Андрей.
– Ты где таких пафосных оборотов набрался, Андрюш? Книжки взрослые читаешь?
– А вас таких много? – снова спросил Андрей.
– Нас в самый раз. Есть и те, кто выше меня стоит, а есть кто и ниже. Короче, мы как владельцы плантации или агрохозяйства. Среди нас есть агрономы, управляющие, грядкокопатели и химики – большой у нас штаб, – ответил Танцор.
– А люди – это овощи, ягоды и фрукты?
– Лично ты, Андрейка, брюква, – сказал Танцор и закрыл глаза рукой. 
– Тогда ты демон или чёрт, – обижено сказал Андрей.
– А чего так? Почему не златовласый ангел? – не открывая глаз, спросил Танцор и тут же продолжил. – Плохой или хороший – какое это имеет значение? Да и разницы тоже нет. Просто один нравится большинству, а другой нет – всё.
– По поступкам судят.
– Если каждый поступок человека разбирать и описывать качественно, можно потерять на этом всю жизнь, и при этом запутаться. А поступки человек совершает, завися от обстоятельств – он не виноват.
– Ага, тогда все убийцы невиновные люди. Не сами они убивают, обстоятельства за них это делают, – сказал Андрей.
– Да, – ответил Танцор, – Именно так. Ты прав.
– Прости, но это фантастическая чушь!
Танцор снова зевнул, протер глаза и привстал. Он потянулся, оглядел комнату и спросил:
– Почему человек совершает убийство?
– Потому что он болен, или потому что не устроился по жизни и не знает, что ему больше делать, – ответил Андрей.
– Ага, берем твою вторую версию, когда человек не устроился по жизни. Поясни ее.
– Тут же всё понятно. Убийца берёт оружие и идёт на преступление ради получения каких-то благ – деньги, еда, техника, жильё. И прибегает он к таким методам, потому что больше ничего не может. Не может работать или не хочет работать, также не желает учиться или ...
– А почему? – спросил Танцор.
– Почему не желает работать, учиться и заниматься делом?
– Да.
Андрей вздохнул, подумал и сказал:
– Потому что он ленивый, ограниченный и больной человек. Какие тут ещё могут варианты? Кто еще пойдет на убийство?
– И всё? Только поэтому – лень, ограниченность и психическое отклонение? – спросил Танцор.
– Да, – смело отвечал Андрей.
– А эти качества откуда?
– Как откуда? В процессе его убогой жизнедеятельности приобретаются.
Танцор встал с дивана и стал расхаживать по комнате, перешагивая через разбросанные вещи. Сначала он прошёлся вокруг телевизора, а затем подошел к окну.
– А ты? Твоя жизнь, ты мог её контролировать? Ты стал тем, кем хотел стать? – спросил Танцор Андрея, не поворачиваясь к нему.
Андрей замолк и снова стал вспоминать свою жизнь. Детство, юность, молодость, то, что было в прошлом году и неделю назад, крутилось в его голове.
– Отчасти, да, – сказал Андрей.
– Отчасти... – ухмыльнулся Танцор, – Полностью, полностью ты свою жизнь не контролировал. Осознавал, представлял, но не контролировал. Она никогда не зависела от тебя. Ты рос, менялся и становился собой в зависимости от обстоятельств и факторов извне. Нищета родителей, очки и одежда не по размеру, хилость и подзатыльники в школе, армия, университет, работа – вот, что тебя создавало и меняло. Окружение всегда владело тобой, а ты им никогда не владел, потому что это просто нереально – овладеть природой. Происходит обстоятельство – меняешься ты, действуешь ты... Но ты, Андрюша, никогда не мог создавать обстоятельства. Обстоятельства не зависят от людей – всё наоборот.
– Чушь, чушь, чушь, – сказал Андрей, смотря на спину Танцора. – Я думал сам, мыслил сам и делал выбор сам!!!
– Да, сам. Но ты шёл по своему жизненному пути и был в лапах обстоятельств, ни вправо, ни влево – как уж сложится судьба.
Андрей не стал дальше спорить с Танцором. Он снова углубился в свои мысли, снова анализировал всплывающие картинки из памяти. И тут он понял, что весь его якобы собственный выбор и правда зависел от обстоятельств. А ему до последней минуты, казалось, что он совершает выбор и направление своего пути. Обстоятельство – его действие, есть причина – есть следствие. «Бедность, несчастье дома, обиды в школе – ненависть к своему детству – спиной к родителям и бегом из дома – одиночество, ум и смекалка – предвзятое отношение к людям, погружение в детали и мелочи, деньги и уважение, страсть к механизации – конец». Он выстраивал такие цепочки от самого своего рождения и до аварии, копался в своей голове и проводил линии и стрелки,  сопоставлял, что к чему ведёт. Он всё больше понимал, что всё, к чему он стремился, и всё, чего он достиг – это заслуга окружающей его среды.
– Знаю, обидно. Думал, что всё сам-сам, а, оказывается, ты просто менялся под воздействием среды. Как животное или цветок – не принимай как обиду, – сказал Танцор.
Андрей облокотился о стол и поставил бутылку с минералкой на пол.
– Так вот, знаешь, что отличает тебя от животного и тем более от цветка? – спросил Танцор.
– И что же это?
Танцор приставил свой указательный палец ко лбу.
– Разум. То, что находится в твоей голове, – сказал он. – Внешний мир ты не в силах изменить, ты зависим практически от всего. Но твои мысли, твоё сознание могут перебороть эту зависимость. Как я уже говорил – вся Вселенная умещается в тебе.
– Слушай, я тебе, конечно, верю и теперь согласен с тобой, но это всё начинает попахивать отшельничеством и бомжеванием. Если полностью уйти от «мира» к себе в бошку, то это просто гибель, – сказал Андрей.
– Гибель – это не замечать обстоятельства и верить в то, что ты всесильный. Жизнь – это знать про обстоятельства, видеть их и уметь их принимать, – твёрдо сказал Танцор. – Я не говорю о полном фатализме природы и предсказанности твоего существования. Нет, живи как жил – в достатке и комфорте, но помни: всегда найдется грузовик, летящий по встречке. Имей множество вариантов и ходов у себя в голове, ты не ограничен в этом, и не ограничивайся на своём крошечном быте. Истина не одна – их множество, просто какие-то тебе ближе, а какие-то чужды.
Танцор повернулся к Андрею от окна, медленно прошел через всю комнату, остановился прямо перед Андреем, по-доброму заглянул к нему в глаза и сказал:
– Живи, верь, мечтай, люби, твори, радуйся, грусти, но умоляю тебя, не своди свою жизнь к бесцветному, механизированному, циничному и прагматичному существованию – не по-людски это. Раскрась этот простой и до боли скучный мир цветами из твоих фантазий.
– Так можно и до психушки «дорисоваться», – ответил Андрей.
– Это да, можно. Либо обретаешь силу, либо становишься безумцем – я же говорил уже.
Андрей усмехнулся и сказал:
– А разве есть какая-то разница? При таком-то раскладе?
Танцор ничего не ответил и бухнулся на диван. Он направил свой взгляд в одну точку, казалось, он что-то серьёзно обдумывал. Затем, спустя полминуты, он резко вскочил и глянул на Андрея:
– Пошли со мной. Я должен тебе кое-что показать, – сказал он. – Так будет нагляднее, более-менее поймешь структуру мира.
Танцор выхватил бутылку у Андрея из рук, кинул ее в мусорку, которая была уже полная, и хлопнул Андрея по плечу:
– Пошли, пошли, – сказал он.
Андрей растеряно встал и ждал дальнейших указаний. Танцор больше ничего не сказал, он пошел в коридор, а Андрей за ним следом. Пройдя коридор, они зашли в ванную. Танцор включил душ и оба крана на полный кипяток, а сам сел на край белой старой ванны.
– Надеюсь, мне за это не влетит, – он сидел на краю и внимательно смотрел за тем, как начинает идти пар от кипятка. – Да ты садись, придётся подождать.
Андрей сел и тоже наблюдал за тем, как пар заполняет скромную ванную комнату.
– Ты ещё не забыл, что человек состоит из воды? – спросил Танцор.
– Нет, – ответил Андрей. – Даже ещё помню, как она может превращаться из жидкости в пар. Впрочем, это сейчас и происходит.
– Ага. Ты расслабься – тут нет ничего опасного, – сказал Танцор.
Комната почти вся заполнилась паром, ощущения были как в бане, только было менее жарко и душно, но Андрей весь покраснел. Он чувствовал, как пот льётся с его лба, и как рубашка прилипла к телу. Постепенно начинала кружиться голова. Он кашлял, потому что было слишком много пара. Андрей уже не видел своих ног и смутно разглядывал лицо Танцора.
– Сейчас, потерпи. Немного осталось, – спокойно говорил Танцор.
Андрей начал терять сознание – дышать было практически нечем.
– У меня голова кругом идет. На кой чёрт нужна эта пытка паром! Выключай уже этот кипяток! – крикнул он.
В ответ он ничего не услышал. В комнате была жара и пар, что наводило на Андрея только дурные мысли. Он вытирал лицо от пота руками и вертел головой по сторонам. Ему стало невыносимо плохо, он закрыл глаза и обхватил руками голову... Как вдруг он почувствовал легкий прохладный ветерок, который мягко ласкал его сырое лицо и тело. Он широко открыл рот и начал глотать свежий воздух. Открыв глаза, он увидел, что пар рассеивается, а сам он сидит на земле.