Comma.

– Ну вот и всё, ты держался молодцом! – услышал Андрей бодрый голос Танцора, который сидел рядом.
Андрей протёр глаза и стал разглядывать, что находится вокруг него. Он сидел на высоком холме, покрытом сухой травой,  на котором стояли деревья с кривыми стволами и редкой кроной, похожие на оливковые. Холм резко спускался вниз, где лазурными бликами играло море, над которым резвились громкие чайки. По холму гулял ветер, но холодно не было, так как ярко светило Солнце. Оно находилось низко над морским горизонтом, почти садилось – от этого море казалось бесконечным и диковинно сияющим. Его голубые воды медленно раскачивались ветром, что создавало успокаивающий шум прибоя.
– Нравится? – поинтересовался Танцор у Андрея.
– Да, – ответил Андрей. – Где мы?
Танцор встал, отряхнул штаны от приставшей к ним травы и ответил:
– В Черногории.
– Это, в смысле, реальное государство, не сказочная страна? – спросил Андрей.
Танцор смотрел на море и щурил глаза от слепящего Солнца.
– Да, это реальная сказочная страна Черногория, – сказал он и протянул руку Андрею, тот ухватился за неё и тоже встал. – Красиво здесь. Обожаю эти места.
Они молча стояли и смотрели как Солнце, проливая свои лучи на морскую гладь, озаряет мир светом. Это было прекрасно: холмы, переходящие в скалистые горы, одинокие деревья и сухая трава с неповторим пряным запахом, который разносил по воздуху свежий морской ветер. Небольшие морские волны тихо сталкивались с прибрежными камнями, а где-то вдали кружили чайки и горланили свои птичьи стихи. Обернувшись, Андрей увидел просторную равнину, на которой, как на ладони, стояли крошечные деревеньки с низкими домами. Светлыми песчаными линиями отходили от деревень дороги, а трубы деревенских домов выкуривали сероватый дым. Вся эта красота была окрашена вечерними темно-оранжевыми тонами Солнца. Только море светилось лазурным оттенком.
– Ладно, пошли. Нам пройтись чуток надо, – сказал Танцор и дёрнул Андрея за руку.
– Куда идем? – спросил Андрей.
– К моим старшим товарищам, – ответил Танцор, и они пошли.
Их путь лежал вниз крутого холма. Андрей быстро перебирал ноги, чтобы не упасть. Вытоптанной тропы не было, поэтому сухая, но пахучая трава чуть затрудняла их путь. Шелестя ногами по траве, Андрей слышал, как шумят от недовольства кузнечики и прочие жильцы травы. Его взгляд не мог оторваться от моря, он даже под ноги не глядел – так его заковали дивные морские волны. Спустившись с холма, они оказались в небольшой, но густой роще. Через рощу проходила узкая тропка, поэтому идти было значительно легче. Деревья были низкие, но стояли плотно друг другу. Солнечный свет с трудом пробивался через них, запинаясь о колючие ветки сосен, он доставал до пыльной тропки. Роща быстро кончилась, и Андрей с Танцором вскоре оказались на цветущей и жилой местности. Она тоже была холмистая, но не такая крутая и высокая, на которой они оказались после «парной комнаты».
– Дом видишь вон там? – Танцор поднял свою руку.
Андрей молча кивнул, и они продолжили путь. Равнины с деревеньками уже не было видно, она осталась за высоким холмом, на котором они оказались. Зато море стало гораздо ближе, в некоторых местах Андрей даже видел каменистый берег и густую морскую пену.
– Помню, когда тут оказался первый раз, сразу помчал к морю. Упал, все колени разодрал... А когда добежал до самого берега, скача по камням и терпя боль, всё-таки запрыгнул туда. Барахтался как ребёнок, но такой довольный был. Правда, колени долго лечил, – сказал Танцор.
– Как я тебя понимаю. Тоже бы окунулся, – произнес Андрей.
Танцор промолчал. Он был одет в то, в чем и валялся на диване – чёрная футболка, вытянутые спортивные штаны и тапки, с виду казалось, что молодой деревенский колдырь решил прогуляться за бутылкой и обратно сесть на завалинку. Когда Танцор шёл, его тапки, стукаясь о пятки, издавали чапающий звук, что придавало его виду ещё больше комизма.
Они всё ближе подходили к дому, шли не по тропе. Та тропа из рощи свернула к морю, а им пришлось снова идти по траве, которая была значительно больше в размерах той, что на холме. Андрей стал внимательно разглядывать дом, теперь его было видно отлично. Каменный трёхэтажный дом, прекрасно сложенный и ухоженный. Он имел большие и чистые окна, которые были распахнуты, и из дома высовывались раскрашенные занавески, видимо, сшитые вручную. Рядом с домом стояла маленькая постройка, похожая на баню, а прямо у старенького и плетеного забора находилась беседка, в которой, судя по звукам и движениям, находились люди. Как показалось Андрею, дом и то, что было в его дворе, выглядело вполне дружественно.
– Тебе повезло – вроде все в сборе, – сказал Танцор и ускорил свой шаг.
Они шли прямо к беседке. В воздухе запахло едой и мангалом, и стали слышны разговоры. В беседке за столом сидели четыре человека, еще один стоял рядом и управлялся с мангалом – готовил еду.
– Так, запоминай, – начал Танцор. – Как зайдешь в беседку, поздоровайся со всеми. Предложат поесть – не отказывайся. Не задавай много лишних вопросов – прослывёшь дебилом. Будут спрашивать – чушь не городи, не знаешь – молчи. Люди они добрые, не обидят – это уж точно.
– Ладно, всё понял, – сказал Андрей.
– Ну, вот и славно.
Они уже были в метрах пятнадцати от участка дома с беседкой.
– Оу! Посмотрите-ка, кто к нам идет! Молодой, беги скорее сюда! Ещё и не один – ведёт кого-то, – сказал кто-то из беседки.
Танцор кричать в ответ не стал, а просто дипломатично помахал рукой, затем махом перескочил через забор и помог перелезть Андрею. Дальше они уже зашли в саму беседку.
– Да, здрасьте и вам! Надеюсь, не все ваши волосы еще седые!? – сказал Танцор, приветствуя людей в беседке.
Раздался смех, и сидящие в беседке люди попеременно отвечали:
– Не, что ты, есть ещё.
– Да я в самом расцвете сил!
– Эх молодой, шут же ты гороховый!
– У самого седина на волосах мелькает!
Андрей оглядел людей в беседке. Они сидели, развалившись на длинной и округлой скамейке с мягкой обивкой. Скамейка была вроде качелей – подвешена к потолку и чуть раскачивалась. Сидящие на ней были в возрасте, но выглядели бодро и живо. Все были одеты в белые рубашки и бежевые шорты, на ногах были чистые замшевые ботинки. Седые, загорелые и улыбчивые, они болтали на скамье и ждали ужина. Выглядело это все по-домашнему, как будто старые друзья решили полакомиться шашлыком на природе. На столе стояло вино, овощи, в виде помидор и огурцов, лежал свежий лаваш. Сам стол был накрыт чистой белоснежной скатертью, и у каждого сидящего за столом стояла тарелка с приборами.
– Здравствуйте, – сказал Андрей.
– Вечер добрый, – поприветствовал его самый седой из всех старичок.
У него были густые седые волосы и яркие зелёные глаза, сам он был полноват и маленького роста, а его старческое пузико мило свисало по бокам.
– Присоединяйтесь, – продолжил он и указал на свободное место на скамье, – Вы откуда будете?
Андрей не знал, что ответить. Он прокручивал возможные варианты ответа, но его опередил Танцор:
– Да всё оттуда же – из реанимации.
– А, понятно.
Седоватый старичок с грустью посмотрел на Андрея и похлопал его по плечу:
– Ну ничего, всё обойдется, – добавил он.
– Достойный экземпляр? – сказал другой старик.
Он сидел напротив Андрея, но на него не смотрел, его взгляд был направлен на Танцора. Он выглядел враждебнее остальных: короткая стрижка и волосы стояли «ежом», открытое загорелое лицо в морщинах и большой широкий лоб, хотя само лицо было вытянуто. Своим внешним видом он напоминал отставного военного, а глаза его как будто всегда требовали отчета.
– Думаю, что... – начал было Танцор.
– Думаешь!? Слишком много ты думаешь, и часто не по делу, – сказал короткостриженный  старик.
– Будет тебе, Ази, будет, – сказал все тот же седой и полненький старичок, – Не время сейчас ругаться. Ты не обращай на него внимания, просто он подозрительно относится к новым людям. Тебя как зовут?
– Андрей.
– Славно, хорошее имя. Меня зови Ев, это наш недоверчивый Ази, рядом с ним два брата – Амеры, у мангала следит за ужином Авва, и скоро я думаю, что подойдет Афи – припозднился он.
Добрый старичок по имени Ев так и держал Андрея за плечо, а сам указывал на сидящих за столом людей и каждого из них представлял, Андрей же кивал каждому в знак знакомства.
Ази прямо и неодобрительно смотрел на Андрея, но потом отвёл свой взгляд и начал жечь им Танцора, тот молча смотрел в ответ. Братья Амеры были молчаливы, не сказали ни слова, но просто улыбнулись. Приглядевшись, Андрей понял, что они были близнецы, их отличали только то, что у одного были длинные усы, а другой был чуть темнее кожей. Авва, как услышал своё имя, улыбнулся во весь рот и помахал, он был моложе остальных, выглядел лет на 55-60, тогда же, как остальным можно было дать все 70. Авва был высокий и худой, у него были совсем длинные и кучерявые волосы, которые смотрелись при его возрасте как-то неестественно.
– Кто врач у него? – спросил Ази, не отрывая взгляда от Танцора.
– Вяземский, – ответил Танцор.
– Ууууу! Да ты в хороших руках, дружок, – с улыбкой сказал старик Ев.
Андрею показалось странным, что старички в черногорской деревушке у моря знают его врача, хотя даже сам он его не знает. «Видимо, все врачи тоже не от мира сего, раз их тут поименно знают», – подумал про себя Андрей.
– Все не все, но хирургов мы знаем, хотя они нас нет. Таких людей надо знать – многое от них зависит, – сказал один из братьев Амеров, тот, что с усами, – Полезные люди.
А тот, что посмуглее, одобрительно закивал и посмотрел на Андрея.
– Полезных людей не бывает. Бывают мёртвые и живые – всё, других нет, – отрезал Ази.
Ему никто ничего не ответил, а он перестал палить взглядом Танцора и схватил зубочистку. 
Андрей же вспомнил, что его мысли отчетливо видны таким экзотическим людям, и поэтому начал их корректировать и слегка успокаивать. Он смотрел по сторонам и разглядывал природу.
– Душевно тут у нас, да? – спросил Андрея Ев.
– Да, как будто хутор из сказок Гоголя, только вот море выделяется, и добавить бы еще пару подсолнухов рядом с забором, – ответил Андрей.
Засмеялись все, даже высокий Авва, который стоял у мангала, расслышал сравнение и закатился смехом. Да что говорить, недружелюбный Ази, прикусывая зубочистку, растянул скромную улыбку.
– Ты не поверишь, но ему самому тут не очень понравилось. Он сказал, что тут всё как-то слишком театрально, как будто вокруг декорации для сцены, – сказал Ев. 
– Кому не понравилось? Гоголю? – с удивлением спросил Андрей.
– Да, гостил тут. Потом в Италию уехал, там ему уютнее казалось.
Андрей вспомнил, что ему говорил Танцор о вопросах, и о том, что его могут принять за дебила, поэтому он просто кивнул и промолчал. Хотя свои недоумевающие мысли он сдержать не смог, но через некоторое время угомонил их, и для вида подумал: «Однофамилец, наверное». Он осмотрел окружающих, но никто на это внешне не отреагировал, и Андрей успокоился.
– Так вот, про что я говорю, пускай он там себе балуется и прыгает в лучи славы, пусть. Главное, что он может управлять и держать в руках такую большую территорию. Уберём его, любым методом – дальше что? Снова развалы, бунты, противоречия и хаос! – И это не только меня касается, а в первую очередь тебя, Ази, и тебя, Амер, – сказал Ев и пальцем указал на усатого близнеца Амера. – Кто знает, чем это все закончится, может и вообще всех нас сильно пошатает и доставит немало проблем. Я, в последнее время побаиваюсь делать что-либо глобальное.
– Я полностью согласен с Евом. Даже меня отчасти может задеть! – сказал Авва, раздувая огонь.
Видимо, Андрей с Танцором прервали какую-то важную беседу стариков. Танцор что-то понимал и с интересом оглядывал их, Андрей просто сидел и молчал, пытаясь понять суть дела. Чувствовал он себя крайне не уютно.
– У меня и сейчас из-за него немало проблем. Дёргает меня время от времени, покалывает, жалит – достал одним словом, – сказал усатый Амер.
– А меня-то он как достал... Всё лезет и лезет, лезет и лезет, дружбы ему надо больше, видите ли, – буркнул Ази.
– Такое ощущение, что у меня вообще все в порядке. Имейте совесть, друзья! Помимо него у меня других проблем по горло. Без него ещё хуже всё будет у всех нас, – уверенно говорил Ев.
– Я одного не могу понять, в 63-м мы убираем красивого молодого ирландца – очень противоречиво, и последствий мы не испугались; в 91 сдвинули этого «безкультурного»  и ничего – живём дальше! – возразил усатый Амер.
– Подожди, подожди... Зачем опять старое тормошить. Я понимаю, Амер, тебе очень обидно за 63-й – тогда мы и правда перегнули, но этого требовала ситуация, – говорил Ев, а Амер опустил глаза и недовольно согласился. – В 91-м удачно этот, как ты говоришь, «безкультурный» подвернулся – сдвига всё равно было не избежать, уж очень ситуация была печальной, и ты это должен прекрасно понимать. Сейчас же всё совсем по-другому – убираем и получаем полный беспредел, абсолютно всё встанет.
– Говоришь так, как будто его заменить некем! Найдем кого-нибудь менее харизматичного, но в тоже время головастого. Какие проблемы!? «Бац» и всё, – сказал Ази.
– У тебя, конечно, всё так и решается – бац-бабац, и почти каждый день новые «головастые» возникают. Не надоело ещё? – спросил Ев.
– А что надоело-то? Зато все под контролем! – ответил Ази.
– Ну, ага, мак свой под контролем научись держать для начала – во все щели прёт! – высказал усатый Амер Ази.
– А ты контролируй своих геологов с М-16 и танками – они тоже во все щели прут. Даже туда щемятся, где нефти и других ископаемых нет, – указал ему Ази.
– Да-да, брат. Я тоже хотел с тобой об этом поговорить, – присоединился к Ази Амер без усов и с темноватым цветом кожи.
Второй брат Амер, темноватый и без усов, казался спокойнее всех остальных. Его лицо, как ни странно, было без морщин, и цвет его был очень красив – его по праву можно было назвать мулатом. Тело его было крепкое и даже в 70 лет смотрелось очень атлетично. Он молча держал в руках длинную трубку и набивал её табаком, который пах очень сладко.
Тут прерывая их разговоры, весело и задорно в беседку завалился Авва:
– Ну что, деловые мои, хорош языком трепать – сейчас кушать будем! – он достал из под стола огромный медный таз и направился обратно к мангалу.
– Вы посмотрите на него, каков щегол – никаких проблем не знает! – смотря ему вслед, сказал Ази.
– Поэтому у него такое вкусное мясо, – высказал свою теорию молчаливый мулат Амер.
Вернулся Авва с полным тазом жареного мяса. Таз был огромный, а мяса в нем было навалом. Огромные сочные куски мяса издавали такой прелестный и аппетитный запах, что Андрей почувствовал, как урчит его живо.
– Зачем, ну зачем так много, Авва! – спросил Ев.
– Да ничего! Гости унесут, или мальчишек деревенских накормим, – ответил Авва и уселся за стол.
Началась трапеза. Ох, что это было за мясо! – Андрей никогда такого не ел. Мягкий, прожаренный и нежный кусок мяса лежал у него на тарелке, и когда он начал его резать, то пошел такой аромат, что у него снова начал кружиться голова. Он ел его вприкуску со свежим лавашем и душистой зеленью, полив на него чуть-чуть густого томатного соуса. Даже кусочки жира по бокам мяса казались для Андрея сверхвкусными, хотя раньше он их просто оставлял нетронутыми. Ази сходил до дома и принёс бутылку красного вина, которое по своим свойствам и вкусу было под стать мясу. Андрей съел три огромных куска, он хотел ещё, но подумал, что будет некрасиво объедать гостей, несмотря на то, что мяса было навалом. Он ел быстро, поэтому когда он всё слопал, понял, что остальные еще где-то в середине ужина.
Андрей налил себе бокал вина и медленно его попивал, смотря на то, как садится Солнце. Мысли его было не остановить, он пытался их приструнить, но они лезли: «Черт с ним, всё едят, на меня вряд ли будут отвлекаться». Андрей терялся в догадках, и задавал один и тот же вопрос: «Кто все эти люди?». Властители, диктаторы, военная мировая хунта генералов, совет олигархов всея планеты, может кукловоды – он не знал.
«63-й год? Они говорили, что убрали в 63-м... Молодой ирландец...» – но вскоре он вспомнил, кого убили в тот год, и кто этот самый ирландец.
«Смещение 91-го – да я же это помню, смутно, но помню» – и это он тоже понял.
Андрей сделал большой глоток вина и оглянул всех своих товарищей по ужину. Скромные старички, в неброской одежде, бодро жевали мясо на веранде и наслаждались свежим морским воздухом. Попутно они решали какие-то свои дела, которые оказывались значимыми для целого человечества. Без шума и криков они решали проблемы за столом, уважая друг друга – вот так, очень просто.
«Лучше бы тогда я поехал через центр», – подумал Андрей. – «Крепче бы спалось».
Танцор совсем притих, он бесшумно жевал мясо и запивал его вином. По его поведению было видно, что он с уважением относится к сидящим за столом старичкам.
«А что у них за имена такие?» – Андрей задумался и стал разглядывать бокал, через некоторое время его осенило. – «Ев –Европа, Ази – Азия, братья Амеры – две Америки, Авва – видимо Австралия, а Афи...»
Его мысли прервал голос Ева:
–А вот и Афи идет! Наложи ка ему мяса, пусть откушает – уставший какой идет! – сказал он и посмотрел на Танцора.
Афи появился с той же стороны, что и Танцор с Андреем. Шел он медленно и смотрел угрюмо под ноги, за плечо у него свисал чехол, похожий на рыболовный. Подойдя к забору, он молча перелез через него, поставил рядом с беседкой свой чехол и сел за стол. Вид его был слегка удручающий, он явно был чем-то расстроен.
– Садись дорогой! – сказал Ев, указывая на тарелку. – Отдохни, откушай. У нас тут гости, кстати говоря. Танцора ты знаешь, а это Андрей.
Афи молча сел и так же молча кивнул гостям. Взял в руки нож с вилкой и принялся за мясо. Он отрезал два крупных куска, поочередно съел их и запил вином, а потом сказал:
–Ничего не понимал. Говорил с ним, как со стеной, – он говорил монотонно и сдержано. – Я ему одно – он мне другое. Я ему и так намекал, и так, и так... А он всё одно. Говорю: «Ну хорош ты уже свой же народ кромсать», а он: «Так надо, так надо...» – зверь, а не человек.
– Уладил все? – спросил его Ази.
– Да, пришлось его свинцом отшлепать по головке, – ответил Афи.
– Все чисто, надеюсь? – спросил Ев.
– Да. Найдут – спишут на его брата, который через два дня займёт его место, –ответил Афи.
– Грустная классика центральной Африки, – сказал мулат Амер и закурил свою трубку.
Наступило молчание. Афи жадно ел своё мясо – давно он не ел. Андрей сидел и разглядывал его. После его слов ему стало страшно, и он не мог понять почему. Афи и правда выглядел грозно – щетина, немытое лицо, грязноватый камуфляжный свитер, а на ногах обувь, похожая на берцы. А взгляд его был похож на дуло ружья – смотришь и боишься.
– Ещё одно путешествие в «Сердце Тьмы» – ещё один переворот, – сказал Ев.
– Хорошо было, когда ты там рулил, – Афи обратился к Еву. – Ни СПИДа, ни войн, ни голода... Рабство, правда, было, да и сейчас его хоть отбавляй. Люди людьми не владеют, людьми владеет техника и прочие шалости науки.
– Не всё же тебе отдыхать. Наотдыхался уже, теперь разгребай бегай, – сказал Ев.
Дальше наступила долгая пауза. Андрей делал всё, чтобы не смотреть в глаза Афи, Танцор разглядывал свои тапки, а старички просто смотрели по сторонам, только Авва поспешно убирал тарелки. Все ждали, когда доест Афи. Когда его тарелка была пуста, а сам он навалился на спинку скамьи, он спросил:
– Ну и что вы решили? Или вы еще не обсуждали даже?
– Да ну как это! Уже замучались болтать об этом. Короче, я за то чтобы его оставить – спокойствие, стабильность, мир. Ази и Амер против, говорят, что он их достал уже.
– Я тоже за то, чтобы он остался. Суматоха сейчас ни к чему, – сказал мулат Амер.
– Ну и я тоже, я всегда за мир, – улыбаясь сказа Авва.
Афи посмотрел на них на всех, устало вздохнул и потянулся за бокалом с вином:
– Я вам вот что скажу. Это дело ваше, касается вас троих, – он посмотрел на Ева, Ази и усатого Амера, – Так сложилось, что именно ваши зоны сейчас определяют векторы развития мира, оно и понятно – история. Более того, предмет спора, его территория, находится именно в ваших зонах, часть в тебе Ев, и часть в тебе, Ази. Развязав там споры и противоречия среди людей, вы огребёте, даже не сомневайтесь. Плюс чуть позже всё равно огребёшь и ты, Амер. И ситуация будет похлеще, чем 14-м или в 45-м годах. Это вам не Балканы, и это вам не Польша – там пространство от Карпат до Аляски. И если там что-то не так упадет, то трясанет всех.
– В 17-м меняли, в 91-м ломали... и ничего! Всё в порядке, – возмутился Ази.
– Ты называешь ситуации, которые этого требовали. Сейчас же там всё медленно, но как-никак процветает и взаимодействует. Да, может, он и лезет куда не надо, но вы с ним поговорите и всё уладится.
– Да что с ним говорить! Шлёп и нет бесед! – громко заявил Ази.
– Иди шлёпай у себя в джунглях! Там климат благоприятный, быстро замена вырастает, тут всё по-другому – медленно, но взвешенно, – успокоил Ази Ев.
– В итоге я хочу сказать, что поддерживаю Ева – хаос нам ни к чему, – сказал Афи. – И подумайте о людях. Знаю, вы предвзято к ним относитесь, но они уже натерпелись. Лучше помогите им все обустроить, а то кризисы да войны одни.
– Да, верно! – сказал Ев. – Вот уже у нас гость прямиком оттуда прилетел.
Ев посмотрел на Андрея. Андрей снова растерялся и не знал, что сказать, глядя в добрые и зелёные глаза Ева.
– Откуда ты? – спросил Афи.
Его голос был низкий, но приятный, словно бархат. Афи показался Андрею мудрым и справедливым, но он всё равно его побаивался.
– Я из... – начал Андрей, но был оборван Танцором.
– Точка К-7, прямо у Камы, – чётко произнёс Танцор.
– Ага, понятно. И как там у вас? Всё устраивает? – спросил Ев.
Андрей уже почти был готов сказать «Ну так себе» – как подумал о том, что мало ли к его словам прислушаются, и настанет что-нибудь вроде кризиса или вооружённого конфликта.
– Нет, нет, – с улыбкой сказал Ев. – Из-за тебя мы не станем ничего делать, можешь успокоиться.
Андрей понял, что его мысли уже все давно прочитали, успокоился и сказал:
– Вот справедливости бы побольше, да и общую картину не мешало бы поправить.
– Видишь, Ев, люди справедливости просят. А справедливость – она карать должна, так что давай «шлёп» и делу конец, – сказал Ази.
– Да ну тебя, бесогон, – махнул на него рукой Ев. – Ты, наверное, сейчас весь в догадках, да? Кто мы, что мы?
– А то вы не видели, весь стол наверное в моих мыслях был, – сказал Андрей.
– Стол не знаю, а вот потолок беседки был ими исписан, – сказал Ев.
– Я когда с холма спускался их прочесть смог, – сказал Афи, и все усмехнулись, – Словно дым валили в небо.
Наступила небольшая пауза, которой воспользовался Танцор, он долил всем вина в бокалы.
– И всё-таки, кто мы, по-твоему? – снова спросил Андрея Ев.
Андрей не без улыбки окинул всех сидящих в беседке и сказал:
– Ну, с виду вы похожи на совет дачников, а так, я думаю, что вы... – Он не знал, какое сравнение было бы самым подходящим. – Думаю, что вы просто главные на Земле. И всё.
Его слова снова вызвали улыбку у окружающих. Больше всего смеялся Авва, потрясывая своими длинными волосами.
– Не главные, это ты преувеличил, – сказал Ев. – На счёт главных ты у Танцора потом поинтересуйся, он тебе поведает.
Танцор одобрительно кивнул, глядя на Андрея.
– Мы помощники и корректировщики – редакторы ваших действий, – продолжил Ев, – Стараемся быть незамеченными и грамотными. И как ты уже догадался, каждый из нас управляет и отвечает за один материк. Я – Европа, Ази – Азия и так далее.
– Да, вот только почему ... – произнёс Андрей, но его прервал Авва.
– Почему я Авва?
– Я бы наверное и не догадался, что это сокращение от Австралии, – сказал Андрей.
– Больше смахивает на что-то ближневосточное, там, где плачут у стены и экономят деньги, – сказал Авва. – Просто так звучит более менее приятно, хоть и не поймёшь, что я Австралия.
Авва добродушно улыбался и стирал со стола крошки, остальные же смотрели на Андрея, только мулат Амер не спускал глаз со своей трубки. Андрей понял, что все смотрят на него и чего-то ждут.
– Никогда не думал, что судьбы стран, народов, поколений решаются вот так, за шашлыком и на свежем воздухе, – сказал Андрей.
– А ты думал, что все зависит от людей в пиджаках, которые сидят в душных и серых кабинетах? – спросил Афи.
– Как-то так, – ответил Андрей.
– Нет, там они играют роли, соответствуют определённому типу поведения. Большинство из них не способны ничего решать – они просто куклы и актеры. Дабы всё обезопасить, мы контролируем важные части вашей жизни. И стараемся делать это без риска и ваших потерь, – сказал Афи.
Андрей послушал Афи и посмотрел на небо. Он подумал о том, что вся его жизнь – это контролируемый и прогнозируемый процесс, в котором он почти не участвует. То обстоятельства, то причины и следствия, то эти старики-континенты, а где, собственно говоря, люди? В чем заключается их существование? В еде, сне, и потреблении? Получается, что вся человеческая деятельность сводится к простому проживанию отпущенного времени. Человек как расходный материал, 70 лет прослужил и всё – пока. Да, слова Танцора о том, что мечтать, верить и творить – это полезно и необходимо, звучали воодушевляющее и громко, но Андрей не собирался воспринимать их всерьёз. Как можно жить, зная, что в любой момент тебя могут «шлёпнуть», как можно заниматься чем-то, зная, что в один тебя могут просто взять и отстранить, как можно жить, зная, что лично ты ничего не решаешь? Естественно, все его мысли хорошо прочитывались людьми в беседке.
– Ты действительно считаешь, что человек должен быть свободным? По-твоему, человек должен иметь полную независимость? – спросил его Афи.
– По-моему, я должен был ехать другой дорогой. Теперь я уже ничего не считаю, – ответил Андрей.
– Видишь, сейчас ты свободен. От всего. Фактически, ты сейчас даже бессмертен. Но ты не знаешь, что делать. Ты в ауте, и ты опустошен, – сказал Афи.
– Я нахожусь в таком состоянии не потому, что я боюсь свободы и своих действий. Теперь я думаю, зачем мне идти обратно, зачем продолжать жизнь, если, конечно, меня вытащат из комы. В чём суть? Кругом обстоятельства и регуляторы вроде вас, в чём будет заключатся моя жизнь? В мечтаниях, или может в том, что я стану психом и загремлю в жёлтый дом? Если от меня ничего не зависит, какой смысл в этом пустом занятии, называемом жизнь? Даже мои мысли и то прочитываются!
Андрей уже не боялся грозного и томного взгляда Афи. Он смотрел ему в глаза и высказывал всё, что думает. Теперь он уже чувствовал себя комфортно, больше не сидел, как истукан.
– Андрей, друг мой, позволь я расскажу тебе одну интереснейшую историю, – мягко и успокаивающе, сказал Ев, сверкая зелёными глазами.
Андрей не стал отвечать. Он просто откинулся на спинку скамьи и стал слушать седовласого старика.
– Давным-давно, когда планета была ребёнком, а Солнце шаловливым подростком, на Земле был Город. И он был один на всей земле, больше не было никаких поселений. И в нём жили все люди на свете. Все там умещались, и всем всего хватало. Жили в радости и равенстве, в богатстве и комфорте, без греха и без зависти. Каждый занимался своим делом – кто-то кузнец, а кто-то фермер, кто-то учёный, а кто-то шут. Всё находилось в строгом балансе и в гармонии. Следили за порядком в городе мудрецы-старейшины. Рождался новый ребёнок, а они уже знали, кем он будет. В городе не было рабства и унижения – все были счастливы. У всех были дела, занятия и работа. Мудрецы устраивали дивные праздники и следили за тем, чтобы все жили в достатке. Город со всех сторон окружала громадная стена, ты и представить такую не сможешь! Наш забор – это всего лишь кирпичик той великой страны.
Ев со смехом указал на витой и плетёный заборчик. А после продолжил:
– Но в город всегда были открыты ворота, то есть каждый мог покинуть его, когда захочет, и не вернуться. Ворота никто никогда не охранял, и они всегда были нараспашку. Над ними были написаны слова «Здесь заканчивается жизнь и начинается свобода» – их написали старейшины, чтобы люди задумывались перед тем, как покидать город. С каждым днем город рос всё больше и больше, а жизнь в нём становилась лучше и лучше. Но, несмотря на это, в народе появились волнения. Люди говорили, что их обманывают и завлекают в рабство, предопределяя их занятие при рождении. Появился молодой бунтарь, который уверял людей, что можно жить лучше, нужно только обрести свободу за стеной. Он кричал, что Город – это колыбель рабства, что старейшины это демоны, людей обманывают и заковывают цепями. Он призывал всех бросить Город, уйти за стены и стать свободными. И он добился своего: в один день люди ринулись за стену, попутно сжигая и круша всё вокруг – их ярость была слепа и безжалостна. Так они оказались за стеной. Они устроили дикие танцы, разбежались кто куда в поисках желанной и свободной жизни, веселились, и счастью их не было предела.
– Все ушли? – спросил Андрей.
– Нет, – ответил Ев. – Старейшины и небольшая часть людей остались в городе. Они захлопнули ворота и со слезами смотрели на танцующих и свободных безумцев.
Ев и все остальные старики погрустнели, как будто вспоминая то время.
– Не прошло и года, как в ворота постучали. Старейшины поднялись на стену, чтобы посмотреть. Они были в ужасе. Огромная толпа народу, которой не было конца, стояла перед стеной. Люди молили о том, чтобы их пустили обратно, клялись и божились, что покаются. Их внешний вид был жалок: грязные и уставшие, худые и голодные, они просили впустить их. Всё это время они скитались по свету в поисках лучшей жизни, но ничего не нашли. Свобода обманула их – за стеной были лишь страдания и мучения. Природа не щадила их. Старейшины ответили отказом и не отперли ворота. Сначала люди попытались проникнуть в город: ломали ворота, рушили стену, пытались её перелезть, но у них ничего не выходило.
– Почему старейшины не их пустили обратно внутрь? – недоумевая, спросил Андрей.
– Они побоялись их. Люди за стеной стали походить на зверей – только инстинкты и влечения, – говорил Ев. – Старейшины с болью слушали, как воет и кричит толпа за стеной, но они не могли их впустить – свободным людям не место в Городе. И люди ушли, они начали строить свою собственную жизнь, кто как мог.
– Вот так вот? Бросили людей без помощи? – снова спросил Андрей.
– Люди сделали свой выбор, – сказал Ев. – Они часто приходили к старейшинам и просили у них совета. Старейшины помогали им как могли, но в город больше не впускали. Но ворота открыли ещё один раз. Мужчина по имени Хирург, статный и сильный, сказал, что будет помогать людям за стеной. Его сердце обливалось кровью, когда он представлял, что там с ними происходит. Он был врачом, как нетрудно догадаться, и со своими сыновьями ушел за стену – лечить людей и помогать им. Людей за стеной стало очень много – чтобы выживать, нужны были большие семьи и огромное количество сил для работы. Время шло, и люди стали забывать, что такое Город и как там жилось, хотя получали помощь от старейшин. Спустя годы жителям города открылась истина, и они повстречали братьев наших высших.
Ев посмотрел на Танцора, а тот, в свою очередь сделался таким важным, что был готов снять свою майку на пиджак с рубашкой.
– Они дали жителям города силу, ум, власть и даровали бессмертие. Но высшие сказали жителям города, чтобы те следили за людьми и управляли ими. Так и получилось, так и продолжается по сей день. Город постепенно исчез, а стена превратилась в самую высокую горную цепь – Гималаи.
Андрей внимательно слушал рассказ Ева. Это напоминало ему легенду, которую обычно рассказывают в каком-нибудь эпическом фильме. Но это была не легенда, это была настоящая история.
– Вы потомки тех жителей города? – спросил Андрей.
– Нет, мы они и есть, – ответил Афи.
Андрей был в шоке, он старался не смотреть на них, чтобы не показать свою растерянность  и удивление.
– А где старейшины? – спросил Андрей.
– Часть из них отказалась от бессмертия и приняла участь жизни, а часть следит в горах за Ребёнком, – сказал Афи.
– Чьим ребенком? – задал вопрос Андрей.
– Танцор тебе потом всё разъяснит, а может и покажет, – ответил Афи.
Андрею понадобилось некоторое время, чтобы переварить всё услышанное. История про Город и про то, как люди стали свободными, звучала интересно и вполне себе правдоподобно, учитывая, как развивались события его жизни последние два дня, но всё же он не до конца понял смысл сей эпопеи.
– В итоге же люди стали свободными, получили то, что хотели! Было трудно, но они смогли, – заявил Андрей. – Зачем всё решать за них, ну... то есть за нас?
– Эти дикари так сумели загадить всё вокруг, что мы не один век прибирались, – встрепенулся Ази. – Раньше ещё было ладно – рубили себе леса, жгли женщин на кострах и строили «железных коней», но теперь это полный мрак! Вы умудрялись заостренными железными палками и факелами уничтожать целые сёла, деревни, города, а теперь что будет? Были уже попытки стереть с лица земли кое-какие народы, но мы вовремя всё разрулили. Вам волю дай – вы всю землю атомными бомбами изничтожите и будете, сидя на руинах, плакать и говорить: «Зачем?». А всё из-за чего? Из-за вашей проклятой свободы в вас звериного больше, чем человеческого. Гадите вокруг, всю планету в помойное ведро превратили, а сами довольные – у них, видите ли, прогресс... Свиньи в хлеву, но зато свободные!
Андрея задели эти слова. Он смотрел на черноволосого и грубого Ази и всё больше пропитывался ненавистью к нему, а тот, в свою очередь, смотрел Андрею прямо в глаза.
– Раз ты всё знаешь и ты такой критичный, то почему бы не сделать всё по уму? Почему бы нас не обучить, не рассказать всё, как есть? Зачем держать нас за свиней? – негодовал Андрей.
– Мы управленцы, не просветители и не учителя, – сказал Ев, он хотел разрядить обстановку. – У нас нет полномочий давать вам знания. Мы лишь наблюдаем и корректируем ваши действия – вот и всё.
– Спроси лучше у Танцора, почему вами никто не занимается и вы живёте по-свински, – буркнул Ази.
Танцор хотел было ответить Ази, причем, судя по его лицу, что-то обидное, но его прервал добрячок Ев:
– Ну-ну-ну, зачем же так? Не надо обобщать, Ази, не все живут подобно зверю. Вас много, слишком много... Поэтому не получится вас всех образумить, даже при помощи «высших». Но вы и сами на это способны. Всё, что вам нужно, находится в вашей голове, внутри вас. Это замечательно, когда люди смотрят на звёзды и стремятся к ним, но прежде всего стоит увидеть свои звёзды и так же стремиться к ним. Только тогда будет настоящий прогресс, и только тогда вам откроются все миры без исключения.
Андрей снова услышал эти воодушевляющие слова про свою голову и то, что находится в ней. Он вроде бы понимал, что ему хотят сказать, и чего от него хотят добиться,  но мозг его все переваривал медленно – слишком долго он был увлечен погоней за материальным.
Танцор понял, что пора сваливать. Не то, чтобы он испугался речей и взгляда Ази, просто он понял, что еще немного и Андрей прямо здесь сойдет с ума, или так надоест старикам, что они его утопят прямо в море.
– Пойдём мы, – резко встав, сказал Танцор. – А то дел у вас полно, а мы только вам мешаем.
Танцор поправил тапки на ногах, толкнул Андрея, чтобы тот не засиживался, и протянул руку всем сидящим за столом.
– Баня в порядке у вас? – спросил Танцор.
– Да,- ответил Афи. – Три дня тому назад всё починил. Пользуйся смело.
– Спасибо и до свидания, – сказал Танцор.
Все старички пожали ему руку и попрощались.
– Оденься нормально, а то выглядишь, как деревенский дурачок, – сказал Ази.
Танцор ничего ему не ответил, только махнул в его сторону рукой. Андрей неуклюже поднялся со скамьи и нелепо выскользнул из беседки, робко произнеся «До свидания» – его дерзкий и бунтующий пыл пропал.
– Слушай, Андрей, – обратился к нему Ев. – Будешь в наших краях, захаживай к нам. В море искупнешься, в баньку сходишь, кушаньем угостишься.
– Обязательно. Если всё хорошо будет, то непременно к вам заеду, – сказал Андрей и на прощание помахал рукой.
«Какого чёрта я это сейчас сказал? Что я несу? Сейчас придется сюда точно ехать», – думал он.
– Не придётся. Попадёшь сюда только в том случае, если они этого захотят, – прочитал его мысли Танцор. – Ты не думай, что они такие вежливые и гостеприимные. Думаешь, Ев и правда такой добряк? Ты не видел, какие вещи он вытворял в своё время – волосы дыбом встают. Тот ещё интриган. У них у всех есть небольшие проблемы с головой. Самый нормальный из них – это Авва, дурачок, конечно, но добрый и затейливый малый.
Они быстрым шагом шли в сторону дома. Сама баня находилась за ним, в небольшой низине. Рядом с ней было скромное чистенькое озерцо, на котором резвились утки и квакали лягушки.
– Зря ты так говорил с Ази, – продолжал Танцор. – Он злопамятный, можешь в один день напороться на что-нибудь неприятное. Я вообще же тебя предупреждал – молчи и наблюдай. Не пререкаться с ними тебя привёл, а чтобы ты понял, каков мир.
Андрей виновато молчал и следовал к бане за Танцором.
– Мне просто обидно стало, что он так говорит, – сказал Андрей.
– И ты решил его переубедить!? Наивный... ему несколько тысяч лет! О чём ты думал?
– Не знаю, – вполголоса ответил Андрей. – Куда мы сейчас?
– К Ребёнку, – ответил Танцор и отпёр дверь бани.
Баня была очень маленькая и крайне низкая, как будто залазишь в спичечный коробок. Не чёрная, не заплесневелая, без запаха гнили – всё чисто и аккуратно. Небольшой предбанничек, который был абсолютно пуст, если не считать скамейку и двери в парилку. Туда и направились Танцор с Андреем. Они сели на небольшую поступь.
– Сейчас полегче будет – считай, новейшие технологии, – сказал Танцор.
Он подошёл к печке и кинул туда какую-то круглую таблетку белого цвета, ушёл в прихожую, а вернулся в руках с пучком какой-то травы. Он засунул этот пучок в печь, сверкнул спичкой и кинул её в печь.
– Смородина, брат! Знаешь, как пылает – будь здоров, – сказал он Андрею.
Но печь даже и не думала гореть. Андрей смотрел на неё и ждал, когда же вспыхнет пламя.
– Может, ты спичку неправильно бросил – слишком резко, вот и не горит.
Танцор молча посмотрел на него принижающим взглядом.
– Слышь, советчик! Ты бы советы свои приберёг до походов в лес с пионерами. Тут не техника важна, а психологический настрой! – поучительно произнёс Танцор.
В печке что-то защёлкало, а потом стал выходить сероватый дымок.
– Вон, гляди! – указал Танцор на печь. – Сейчас жахнет что надо!
И действительно – жахнуло. Да так, что у Андрея уши напрочь заложило, а в горле был привкус жжёной смородины. Он открыл глаза и опять ничего не видел, как в том случае в ванной. Теперь вокруг тоже был кругом пар бордового цвета, но не было ни жара, ни духоты. Андрею показалось, что он парил, в его ушах стоял звон. Через несколько секунд он отчетливо услышал голос Танцора и почувствовал землю у себя под ногами. Дым рассеялся.
– Я ж тебе говорил, что как надо всё делаю, – гордо сказал Танцор. – Пошли, времени у нас в обрез.
– Где мы? – спросил Андрей.
– Горная цепь Каракорум, что в Кашмире – если тебе о чём-то это говорит, – ответил Танцор.
Андрей изумлённо смотрел по сторонам. Он никогда ещё не видел такой пугающей и мистической красоты природы. Величайшая горная цепь на земле – её вершины скрыты под ледниками, а основания гор такие широкие и массивные, что, находясь рядом, невольно начинаешь сгибаться. Они шли по долине, а вокруг были одни только горы и снега на них. Долина была сухой, и вся её поверхность была покрыта камнями, иногда были заметны проглядывающие травяные островки. Ветра не было, и не было слышно ни единого шума. Андрей прислушался и уловил низкий еле заметный гул.
– Что это за гул? – спросил он.
– Горы дышат, – ответил Танцор.
Он опять шёл впереди, а Андрей, оглядываясь по сторонам, шёл сзади. Безмятежный, Танцор вел Андрея сквозь загадочную долину, засунув руки в карманы своих спортивных штанов и шлёпая своими тапками.
Солнце ярко светило прямо в глаза, оно было маленьким жёлтым шаром на огромном голубом небосводе. Андрей посмотрел на небо – как будто оно было в тонкой плёнке, через которую просачивались солнечные лучи. Всё вокруг имело только несколько цветов: светло-голубой, чисто белый, серый, коричневый и солнечно-жёлтый. Но как эти цвета были умело смешаны между собой и какими же контрастными они были! Через светло-голубое небо на белоснежные горные хребты падал жёлтый солнечный свет, потом, как будто отскакивая от них, он устремлялся вниз, к подножию, по коричневым и серым склонам гор, дальше он медленно стелился по каменной долине и безответно пропадал в её сухих щелях. Хруст камней под ногами и гул – Андрей и Танцор шли по пустыне.
– Долго нам ещё идти? – спросил Андрей.
– Здесь нет времени, не знаю, как тебе ответить, – ответил Танцор. – Здесь всегда светит Солнце. Здесь не знают, что такое ночь.
И снова Андрей услышал для себя новую загадку. Но он знал, что если задаст новый вопрос – получит еще более загадочный ответ.
– Понимаешь, кто-то рождён для бесконечного наслаждения и дневного света, а кто-то должен сквозь ночь искать дневные лучи – это судьба. А кто-то навеки прозябает в ночи, любуясь на свет луны.
Андрей снова пытался вдуматься в эти слова и найти какой-то ответ, но ничего не приходило в голову, опять получалась каша из таинств и метафизики.
– Где ты был рождён, Танцор? – спросил Андрей.
– Добро пожаловать ко мне домой. Веди себя прилично! – пригрозил Танцор.
– Прям здесь!? В горах?
– Я же сказал, прилично. А это значит – меньше вопросов.
Андрей замолк и слушал гул, который исходил от гор.
От слепящего глаза Солнца всё кругом Андрею казалось белым. От дискомфорта он попытался спрятать глаза, опустив взгляд на землю, но ничего не выходило. Времени и правда здесь не было – они просто шли вдаль через долину. Андрею  начало казаться, что они идут на месте, а горный гул действовал на нервы и напрягал психологически. Гул начал издавать ещё и вибрации, которые, казалось, начали проходить по всей поверхности долины. Андрей смотрел под ноги и видел, как слега дрожит земля.
– Слушай, мне что-то не хорошо, – сказал он.
– Всё нормально. Ты просто долго с Солнцем не общался, подожди – скоро пройдёт, – сказал Танцор.
«Ага, каждое лето меня жарит, как же не общался!» – гневно подумал Андрей.
Он начал замечать, как Танцор сворачивает вправо, прямо к склонам гор, и последовал за ним. Глаза он не поднимал, а смотрел только на пятки Танцора. Но ему стало интересно, куда они свернули, и он всё-таки поднял их. Приглядевшись, Андрей увидел расщелину в горе. Она была довольно широкой и напоминала вход в узкий тоннель.
С Андрея ручьём тёк пот, а на глаза тонкой плёнкой натягивалась «муть». Расстояние до расщелины казалось ему непреодолимо огромным, но он упёрто шёл за Танцором. Может он и хотел ему задать пару вопросов или что-то сказать, но палящие лучи Солнца заклеили его рот. Вдруг гул гор, который он слышал, начал разбавляться каким-то шумом. По мере их приближения к расщелине в склоне гор, шум становился всё отчётливей и вскоре стал напоминать музыку. Шум превратился в настоящую музыку – тяжёлый и сольный удар по барабану и звонкая перекличка колокольчиков. Помимо этого, Андрей слышал какой-то шёпот, но совершенно не мог его разобрать.
– Стой! – сказал Танцор.
Он схватил Андрея и не давал ему идти дальше. Андрей, утомлённый и уставший, снова поднял глаза в сторону расщелины. Из неё, медленным ровным шагом, выходили один за одним мужчины. На них были надеты балахоны сиреневого цвета, до пят, а в руках у каждого была связка колокольчиков, только последний шёл с барабаном и бил в него. Их лица были закрыты капюшонами. Эта группа мужчин вышла из расщелины и также медленно и с музыкой пошла дальше параллельно горам.
– Кто это? – с одышкой произнёс Андрей.
– Те самые старейшины. Эх, повезло тебе, летчик ты наш мостовой, – говорил Танцор и провожал старейшин взглядом. – Они бы тебя так по полной загрузили – голова твоя бы треснула, даже вопросов задать бы не успел.
Танцор переместил свой взгляд на Андрея, сморщился и сказал:
– Да она у тебя и так скоро треснет. Давай-ка поторопимся. Не признаёт тебя Солнце, не признаёт.
Он потрепал Андрея за его мокрые волосы, как бы подбодрив его, и зашагал дальше.
– Знаешь, мне кажется, они бы даже рот не стали открывать – просто бы посмотрели на тебя и всё, – сказал Танцор через плечо, говоря с Андреем.
– И что и всё? – спросил Андрей.
– Ты бы сразу всё узнал – и тут же кончился бы, – сказал Танцор.
– В смысле кончился?
– Насовсем. С концами. Это тебе не с моста прыгать, – говорил Танцор. – Как можно жить, когда знаешь всё?
Он повернулся, чтобы посмотреть на Андрея, тот брёл, заплетая ноги и щурясь от Солнца.
– Вот тут-то и оно. Нельзя жить, когда абсолютно всё знаешь – смысл теряется.
Андрей в пол-уха слушал Танцора, а его спёкшиеся мозги плохо воспринимали информацию. Он брёл и думал только об одном, когда же кончится долина, и они войдут в расщелину, хотя он точно не знал, войдут ли они туда. Смотря на сухую землю долины, он так и хотел на неё лечь и закрыть глаза. Андрей вспоминал, какая на ощупь подушка и как хорошо лежать под одеялом, вспоминал, как было приятно стоять на улице и видеть, как падает снег на мокрый асфальт, и как это круто, когда зима. Он провёл языком по своим губам – они были в трещинах и невероятно сухие – в этот момент он вспомнил, что вода – это самый вкусный напиток в мире.
Шаг за шагом он следовал за Танцором, который, шлёпая своими тапочками, бодро вышагивал по долине, и тут его мучения кончились. Андрей почувствовал, как холодный ветерок шелестит по его мокрым волосам. Он исходил из расщелины и нёс в себе запах сырости.
– Вот, считай уже на месте! – радостно сказал Танцор.
Вблизи расщелина уже не была похожа на тоннель. Она была как чёрная рана на теле огромной горы – неровная и глубокая. Андрей задрал голову и увидел, как грозно на него смотрит громадный камень, высотой несколько километров и бесконечный в ширину. На самом верху горы виднелись ледники, а сама она была безжизненная и величественная, крутая и ровная.
– Нам сюда, – сказал Танцор и шагнул в расщелину.
Он пропал в кромешной тьме горы. Расщелина была высотой около трёх метров, а в ширину – как лестничный проём. Внутри её была чернота – кромешный мрак.
– Ты там? – спросил Андрей.
Но голос Танцора он не услышал, в ответ не было ни эха, ни шума. Стоял давящий горный гул, и по ушам проносился ветер. Андрей не решался делать шаг в эту тьму. Ему было не столько страшно, сколько надоело. Ему надоели души и бани, прогулки с чтениями мыслей, полёты к морю и шашлыки с мировыми менеджерами; он больше не хотел идти, что-то слушать и вникать в философию жизни – он устал, долина победила его, и Солнце наносило последние удары. Андрей, шатаясь от усталости, стоял прямо перед расщелиной и наслаждался прохладным ветерком – он забыл, кто такой Танцор, и где он сейчас находится.
Из темноты расщелины резко вылезла рука и затащила внутрь Андрея.
– Пойдём уже, медитировать он вздумал.
Это был Танцор, который был явно не доволен нелепой стоянкой Андрея прямо у порога расщелины. Сам Андрей, по началу, ничего и не понял – так все произошло быстро. Но когда до него дошло, когда он увидел что вокруг кроме тьмы ничего, он тихо произнес:
- Да мать вашу, это уже не смешно...
– Не ной, а топай вперёд, – командным голосом сказал Танцор, – Выйдем отсюда – попьёшь, там родник есть. А пока соберись и шагай.
– Куда!? Я вообще ничего не вижу!
– Неважно, просто иди.
Под ногами Андрей чувствовал сырой песок, который мерзко шуршал. Он просто шёл вперёд  на звук, который издавали тапки Танцора. Гул гор всё усиливался и смешивался с ветром – получалось так, как будто стоишь неподалёку от взлетающего боинга.
Андрей увидел светлую точку впереди себя, которая увеличивалась в размерах. Он не понимал, то ли они к ней подходят, то ли точка летит на них, а может и то, и другое.
– У меня в голове шёпот. Много голосов, все говорят – что это? – спросил Андрей.
Внезапно и вполне отчетливо Андрей слышал разные голоса у себя в голове. Он не мог разобрать язык и не мог понять, что они говорят. Голоса больше походили на птичье чириканье. Голоса постоянно менялись, и менялся их тембр, громкость и скорость произношения.
– Это не что, а кто. Все твои проблемы разом заговорили – представляю, что ты сейчас испытываешь, для зависти мало поводов, – пояснил Танцор.
Звонкое щебетание голосов усиливалось, и в голове Андрея начали появляться острые боли. Боль пронзала его черепушку и заставляла валиться на землю, но он шёл дальше. Ему казалось, что лоб сейчас раскрошится на маленькие кусочки. Андрей чувствовал, как пульсируют его виски и как кровь приливает к голове. Голоса ускорялись и становились громче, некоторые просто дико пищали.
– Аааааааа... - прокричал Андрей и бухнулся на колени. Он обхватил голову руками и стонал.
Танцор подошел к нему, схватил за грудки, и, встряхнув его, поднял на ноги.
– Ещё раз упадешь – и останешься тут навсегда обречённым слушать свои проблемы вечно. Это не шутки! – сказал Танцор.
Андрей не видел его лица, рук, тела, но по голосу он понял, что Танцор говорит на полном серьёзе. Танцор отпустил Андрея и тот, держась за голову, пошел дальше. Светлая точка приближалась, и уже совсем скоро Андрей понял, что это конец расщелины. А голоса в его голове, казалось, танцевали гопака. Андрей больше не мог их терпеть, он отдышался, встряхнул ноги и бегом рванул в сторону света. Его ноги провались в сырой песок, а голоса в голове превращались в ор. Он мчал к свету, спотыкаясь и снова вставая, от боли он издавал стон, походивший на рычание. Его голова начала сжиматься как в тисках, а сердце билось как мотор. Свет был уже совсем рядом, но боль сковывала конечности Андрея и он замедлялся. Он снова оказался на коленях. Андрей от злости и невыносимой головной боли сжал песок руками и дёрнулся в сторону света – это были его последние силы.
Андрей почувствовал, как по его телу снова бегут тёплые лучи солнца. Даже через закрытые глаза он понял, что кругом свет, а сам он катится кубарем вниз. Сил у него больше не осталось, поэтому он просто как куча мяса и костей летел с горы, улыбаясь и радуясь, что боли и голосов больше нет. Докатившись до конца склона, он открыл глаза и увидел светло-голубое небо, по которому плыли объёмные и пушистые облака.
Он лежал на зелёной траве в испачканной белой рубахе, рваных джинсах и в стоптанных ботинках, а на его лице сияла улыбка. Ветер трепал его волосы, а глаза его машинально закрылись – Андрею было хорошо, он вышел из тьмы и избавился от проблем. Легкость и усталость.
– Э, как тебя расплющило.
Андрей открыл глаза и застал удивлённое лицо Танцора.
– Давай, подъём! – крикнул Танцор, шлёпнул Андрея по щеке и начал его медленно поднимать. – Сходи к роднику, попей водички.
Поднявшись и отряхнувшись, Андрей так и сделал. Он подошел к роднику и умыл лицо, потом, сняв рубаху, омыл шею и остальное тело. Вода была холодная и бодрящая – после нескольких глотков он был готов идти дальше.
– Я вот тебя не пойму, почему ты не снимаешь рубашку? Тут же такая жара, – спросил Танцор.
- Если сниму, то сгорю на Солнце, – ответил Андрей, одевая рубаху после водопоя у родника.
Танцор смотрел на него иступлённым взглядом. Он почесал затылок, а потом сказал:
– Ндддда... Какой же ты предусмотрительный.
Андрей ещё раз наклонился к роднику, чтобы напиться, а Танцор уже продолжал путь. После нескольких больших глотков Андрей поднялся и догнал Танцора, который шёл по тропинке, выложённой брусчаткой. Оглянувшись назад, Андрей увидел выход из расщелины и склон, по которому он катился кубарем. Тропинка вела в лес. Деревья леса были с золотыми листьями, а их стволы были стройные и тонкие. «Идеальный лес» – подумал про себя Андрей. Между деревьев, на земле росла высокая и зелёная трава, которая колыхалась от редких порывов ветра. Листья деревьев мягко шелестели и трясли своими золотистыми шевелюрами. Находясь внутри леса, можно было почувствовать сладкий запах. Он был приятный и поистине чарующий. Андрей дышал во всю грудь и никак не мог им надышаться – такой уж был прелестный запах. Брусчатка, из которой была выложена тропинка, смотрелось очень древней, но выглядела она ухоженно, даже не была заросшей, несмотря на свое лесное расположение. Солнечный свет, который проникал сюда из-за горных вершин, как будто поджигал золотистую листву, и лес начинал пылать яркими красками.
Они все дальше уходили вглубь леса, а Андрей все больше удивлялся. Начали появляться скамейки, и даже беседки – они были пустые и заваленные золотой листвой. Но большего всего Андрея удивил мраморный фонтан, который был довольно внушительного размера и не работал. Вокруг него стояли скамьи, а тропинка в этом месте расширялась. «Это больше похоже на парк, чем на лес», – подумал Андрей.
– Верно. Какой это тебе лес? В лесу должно быть глухо, темно и пахнуть елью, а тут все прилично, красочно и ухожено, – прочитал Танцор мысли Андрея.
– А для кого это тогда? Всё же пустует и чахнет под опавшими листьями, – спросил Андрей.
Танцор задумался и долго не отвечал, на Андрея он даже не смотрел.
– Листья и листья, опали и опали... Зачем постоянно прибираться? Придёт кто-нибудь – отряхнёт скамью и сядет, – было похоже на то, что он просто не знал ответа.
Андрей остановился, поднял с земли опавший золотой лист и положил его к себе в нагрудный карман рубахи. Он заметил, что впереди тропа кончалась и виднелась конструкция, похожая на разрушенные каменные ворота. Подойдя к ним ближе, Андрей обомлел – лесопарковая зона золотых деревьев кончалась резким обрывом вниз, а дальше за обрывом, окруженная горами и освещенная солнцем, находилась удивительной красоты долина. Краски природы в ней переливались, дополняя и украшая сами себя. Густые тёмно-зелёные леса плавно переходили в ярко-зелёные поля и лужайки, а те в свою очередь разбавлялись голубоватой синевой рек и озёр; были видны поселения, хаотично рассыпанные по всей поверхности этой долины. Разноцветные птицы кружили в тёплом воздухе, а животные, которые казались игрушечными, носились по зелёным лугам. С места, где стоял Андрей, долина казалась до краев наполненной жизнью, как будто все красоты и прелести мира были собраны в одном месте.
– Страна Солнца, – сказал Танцор, – Скрыта от людей.
Он подошёл к обрыву и посмотрел вниз:
– Нам сюда, – сказал он.
Танцор сел на корточки и медленно начал спускать ноги вниз – там была лестница, через мгновение он уже скрылся. Андрей делал то же самое и спускался вниз по деревянной лестнице, прибитой к камням обрыва. Лестница не была длинной, и Андрею не составило труда спуститься по ней.
Спустившись, они оказались на своего рода площадке, от которой вниз к долине шла широкая дорога. Андрей было пошёл по ней, но Танцор его остановил:
– В другую сторону, – он указал на дикую тропу, ведущую в горы.
Андрей переменился в лице – ему осточертело скакать по горам и расщелинам, он так хотел пройтись по мягкой как шёлк траве и оказаться в той прекрасной долине.
Но они пошли по той узкой и дикой тропе, которая к тому же была извилистой и виляла, как собачий хвост – то в одну сторону, то в другую. Тропа вела между скал, но уже не было сырости, темноты, страха и головной боли. Все было мирно, и Андрею тропинка даже начала нравиться, так как ему было впервой проходить по таким горным тропам. В некоторых местах тропа была такой узкой, что приходилось разворачиваться боком, а где-то и приходилось нагибаться.
– Ты ведь оттуда, да? Из той долины? – спросил Андрей.
– Да, – без эмоций ответил ему Танцор, – Я там родился.
– И все жители той долины такие? Умеют читать мысли, телепортироваться, управлять событиями через телик и общаться с бедолагами вроде меня?
– Нет, далеко не все.
– Надо специальную школу пройти или университет местный окончить? – ехидно спросил Андрей.
Танцор молчал и продвигался по тропе, он скрестил руки за спиной и смотрел под ноги. Потом он остановился, чтобы вытряхнуть камни и песок из тапок, и начал говорить:
– В этой, как ты выразился «долине», рождаются самые счастливые люди на земле. У них есть всё, и по жизни им вообще ничего не надо. Природа сама их кормит и помогает им жить. Хочешь есть – отошёл в сторону, сорвал с дерева плод и сыт. Хочешь мяса – вышел на охоту, животные даже не будут сопротивляться. Реки полны рыб, леса полны животных, а деревья всё время плодоносят – сказка, а не жизнь.
Он очистил свои тапки, надел их на ноги и снова зашагал вперёд, всё так же держа руки за спиной.
– По легенде люди этого края произошли от солнечных лучей – поэтому жизнь их такая прекрасная, – продолжал он. – Как не трудно догадаться, здесь живут только добрые и чистые в духовном плане люди, сердца которых переполнены добродетелью... Поэтому многие после своего созревания пополняют ряды «высших», если сами того захотят. «Высшие» и сами тут любят пообитать – согласись, условия здесь вполне подходящие.
– Кто такие «высшие» для начала объясни. Ты мне так внятно и ничего про них не говорил,   – перебил его Андрей.
– Ах да... Если честно, мне не нравится это название «высшие», – посмотри на меня, ну какой я высший?! – усмехнулся Танцор. – А есть и те, кто похуже меня. Так вот, мы просто проявление сил природы в человеческом теле. Вечные, могущественные и всевидящие. Мы следим за всем, не только за вашими человеческими делишками и поступками – вообще за всем во всём огромном мире.
– И даже в Космосе? – спросил Андрей.
– Там в первую очередь, – ответил Танцор, – Так вот, что же касается меня, раз это тебе так интересно. Я родился здесь, но я был с браком. В голове ли, в сердце ли – неважно, я выделялся. Меня дико напрягало всеобщее счастье, радость и мнимая божественность моих сородичей. На самом деле, всю деятельность можно охарактеризовать как полнейшее безделье, а сверху безделья улыбчивая тупость.
Андрей хихикнул и потер нос.
– А что ты смеёшься? – тоже с улыбкой спросил Танцор. – Думаешь, жители тех мест чем-то занимаются? Нет конечно! Нет игр, ремёсел, занятий и прочей деятельности. Они просто слоняются туда-сюда, хохочут целыми днями и ведут пустые разговоры о красоте жизни и природы. Когда мне в детстве хотелось поиграть, меня спрашивали «Зачем?», когда я хотел построить домик в лесу, меня спрашивали «Зачем? – есть же свой» и так далее. Там жизнь есть, но она остановилась. Люди живут в домах, которые построили их предки, живут по законам своих предков... Зачем что-то придумывать своё, когда все и так есть! Все их эмоции, чувства, переживания – они одинаковы, у всех. Всё сводится к бестолковой радости и веселью, которое на самом деле является маразмом и потерей мозгов. Да и мало кто уходил на сторону «высших» – так как «зачем?». Лучше бегать, лыбиться и есть фрукты с деревьев, а потом умереть – так же спокойнее.
– И ты, видимо, дал дёру, – спросил Андрей.
– Мне это все осточертело, и я сбежал, – сказал Танцор, – Собрал всё, что было и ринулся наутёк через горы. Было холодно, трудно... Ледяные ветра Каракорума не щадили меня, а я не щадил своих сил и, не оборачиваясь, шёл вперёд.
– Сколько тебе было?
– Мне было лет 12 лет, – ответил Танцор. – В детстве нам много рассказывали о том, что за горами опасно и чересчур ужасно, и тот, кто уйдет туда, больше никогда не сможет вернуться обратно в Солнечный край. Но мне было плевать, я и не планировал возвращаться, я хотел другой жизни – насыщенной и увлекательной, хотел делать то, чего захочу. Пройдя через горы, я оказался в вашем мире – маленький, беспомощный и голодный. Я скитался по жарким азиатским пустыням и искал убежища, пока не повстречал боевиков. Проще говоря, это были террористы – афганцы, они так же, как и я, скитались по пустыням и прятались от врагов. Они приняли меня, накормили и напоили, дали кров и разрешили остаться с ними.
– А у них не было вопросов к тебе, кто ты и откуда? – спросил Андрей.
– Знаешь, они люди немногословные. Спросили меня, как я оказался один в пустыне, я ответил, что сирота, а дом мой разрушен – и всё. У меня не было имени, но каждый вечер, когда весь их отряд собирался на отдых и ужин у костра, я начинал танцевать. Сначала это было просто как детская шалость, веселил угрюмых бородатых солдат, а потом это стало моим занятием. Я танцевал сердцем, искренне и был счастлив, пусть я делал это в нищем полевом лагере террористов. Отсюда и мое имя – Танцор, так они стали меня называть.
Танцор замолк на время, видимо получил ностальгический хук в голову. Андрей смотрел на его спину и затылок. Теперь он по-настоящему проникся к нему чувством, близким к уважению, Танцор больше не был в его глазах диванным пивососом и безалаберным неряхой.
– Я жил с ними четыре счастливых года, пока не случилась «зачистка». В то время начинались антитеррористические компании, и нашему отряду досталось – погибли все, а меня взрывом отнесло и пробило голову. И оказался я в похожем на тебя положении, – сказал Танцор.
– В коме?
– «Между» – не жив, не мёртв. «Высшие» знали, что я сбежал, поэтому быстро меня нашли. Провели со мной беседу, пожурили, мол, нельзя убегать – так повезло, родился в таком чудесном месте! Я кивал и думал, что меня отправят обратно, но нет. Мне предложили сделку – либо я остаюсь помирать в пустыне с пробитой бошкой, либо становлюсь «высшим» и работаю на благо Мира. Естественно, будучи подростком, я испугался смерти и пошел на сделку – стал «высшим». И вот он я, перед тобой! Больше не танцую, смотрю футбол и развлекаюсь пивом! – горячо высказался Танцор.
– Сейчас бы ты не пошёл на сделку? – спросил Андрей.
– Я много размышлял об этом, и ты знаешь, да – я бы пожелал остаться там в пустыне. Потому что сейчас я стал «высшим», я стал частью природы – её силой... И это так однообразно и скучно. Всё одно и то же, каждый день. А если бы помер в пустыне, то по-любому бы всё изменилось. И моё состояние, и вид, да и сам бы я поменялся.
– Печально, – сказал Андрей.
– Ещё как. Тебе везёт, ты рано или поздно помереть вздумаешь. А мне так бесконечно придется существовать.
Больше они не говорили. Андрей не хотел больше тревожить Танцора, даже со спины было видно, что он малость расстроен. Тропинка все вилась и вела их вперёд. Но вскоре они вышли на приступ, и тропинка кончилась. Этот приступ в горной скале был похож на балкончик или смотровую площадку, только без перил и поручней. Внизу была полянка, которая выглядела как детская площадка. Горка, песочница – грибок, «солнышко», шведская стенка, футбольные ворота и баскетбольное кольцо – всё как обычно, как в любом дворе жилого дома. Справа, чуть дальше от выступа, на котором стояли Танцор с Андреем, бил водопад – шумный, но не свирепый. Вода в нём была чистая и прозрачная. Воды его падали близ полянки и образовывали милое озерцо. На полянке Андрей заметил стол со скамьями, возле него валялся велосипед, а за столом сидел мужчина в возрасте и мальчик, на вид ему было лет 10-11. Были слышны их разговоры, они ели, а мальчик ёрзал на скамье и никак не мог угомониться. 
– Вот Андрей, смотри – это центр мироздания, – сказал Танцор. – Всё, что происходит в мире, идёт отсюда.
– Это и есть тот «ребёнок»?
– Да, именно он. Озорной, весёлый и любознательный. Рядом с ним сидит его отец. Ребёнок вырастет и займет место отца, будет следить за своим сыном. Круговорот и беспрерывность жизни. Так было с самого сотворения мира.
– Я не совсем понимаю, как этот парень и его отец связаны с миром? – недоумевающе спросил Андрей.
– Ты удивишься, но напрямую. Ребёнок живет, играет, бегает, прыгает, грустит и радуется, плачет и смеётся – и все отражается на мире вокруг. «Пуп Земли», «центр Вселенной» – вот, всё прямо перед тобой.
– А он знает, кто он?
– Конечно нет, в этом и есть вся суть. Ребенок отдалён от всего, живет только здесь – хранит у себя внутри великую мощь, способную управлять миром. И, не задумываясь, влияет на целый, огромный мир. Так было решено очень давно, когда космос ещё был черной тканью – отдать всю мощь всего ребенку.
– Почему ему, а не мудрому старцу с седой бородой и кучей мозгов? – спросил Андрей.
– У старца будет велик соблазн подчинить всё себе. Да и вообще, очень сложно найти такого человека, который будет беспристрастен. А ребёнок... он под это дело подходит. Как только он вырастает, превращается в отца и перёдает всю силу своему сыну, а тот передаст своему, и так будет всегда – бесконечно много раз. Вечный круговорот силы в природе.
- А после? Куда девается отец, когда «ребёнок» вырастает?
– Так, скажем, отходит в мир иной.
Андрей стоял и смотрел, как ест «ребёнок», а отец что-то ему рассказывает. Ребенок смеётся, машет ложкой и ёрзает попой по скамье, и даже что-то говорит в ответ отцу. После он вытер рот и бегом побежал к своему велосипеду, сел на него и начал нарезать круги площадке, звеня в громкий велосипедный звонок. Бросил велосипед и направился к пруду, встал и смотрел как на водную гладь, теребя свои кучерявые волосы.
– Вселенский хаос, из которого рождается жизнь. Ты никогда не поймёшь его, никогда не сможешь найти зависимость его действий и событий в мире – это нереально, потому что он «ребёнок». Череда белого и чёрного, смерти и жизни, вопросы и ответы, обстоятельства и последствия – всё исходит отсюда, с этой детской площадки и от этого милого и улыбчивого личика.
Танцор подошёл к самому краю поступи, туда, где был водопад. Посмотрел на его воды и крикнул Андрею:
– Смотри, что там!
Андрей подбежал к краю и посмотрел вниз, куда указывала рука Танцора. Там не было ничего необычного. Танцор толкнул его, и он с криком полетел в шумную струю водопада. Смешавшись с водой, он падал вниз.