Comma.

«Аааааааааааааааааааааааааааааааааа!!» – кричал Андрей с закрытыми глазами, сидя в ванной.
– Что ты орёшь, дома мы уже, – сказал ему Танцор.
Андрей открыл глаза и понял, что находится в знакомом ему месте, а именно в ванной комнате, в квартире у Танцора.
– Так же нельзя! У меня чуть сердце не остановилось! – запыхавшись, говорил Андрей.
– Ага, и рот чуть не порвался. Пошли давай.
Андрей вылез из ванной и пошёл вслед за Танцором в комнату с телевизором и диваном. Танцор остановился у входной двери и нагнулся, под дверью торчало письмо. Он спешно поднял его и раскрыл конверт. В нём были бумаги. Танцор быстренько пробежался по ним глазами и обратился к Андрею:
– Ну что, дружище! Больше ты не жмурик!
– Меня вывели из комы? – спросил Андрей.
- Это теперь зависит от тебя, – сказал Танцор и пошёл садиться на диван. – Твоё тело снова готово принять тебя. Вернёшься – выйдешь из комы и заживешь дальше, не вернёшься – будешь как дух слоняться по миру. Выбирай.
– Сколько у меня есть времени?
– Ого! Ты еще и думать собрался!? Отчего так? – изумился Танцор.
– После того, как я увидел спорящую Европу с Азией, «Ребёнка», который управляет миром сам того не понимая, тебя и как ты, щёлкая пальцами, меняешь счёт футбольного матча, и плюс слова про обстоятельства и ничтожность моего существования – мне надо подумать, хочу ли я дальше так жить и нужно ли мне оставаться в таком мире.
Танцор и правда ждал другого ответа. Он думал, что Андрей сразу рванёт обратно в своё тело, а тут он услышал негодующие реплики.
– Хорошо. Дело твоё, у тебя есть четыре часа. – сказал Танцор, серьёзно глядя на Андрея. – На твоём месте, я бы отправился на Плутон – там лучше думается.
– Это на планету?
– Именно, только он уже не планета. Поднимешься на крышу и увидишь там люльки, садись в жёлтую. В жёлтую – запомнил?
– Да, – ответил Андрей.
– Хорошо. Как сядешь, пристегнись и одень очки, чтобы пыль и грязь в глаза не попали. Потом пять раз ударишь по люльке – громко и отчётливо. И всё! – закончил Танцор.
– А скафандр или шлем не надо?
– Иди уже, космонавт, очков тебе хватит, – сказал Танцор. – Пальто своё не забудь, там прохладно бывает!
Андрей снял своё пальто с двери, залез в него и пошел на крышу. Попасть туда не составило труда – дверь не была заколочена или заперта. На крыше и правда стояли люльки овальной формы и разных цветов. Они больше походили на старые алюминиевые тазы, только больших форм. Андрей нашел жёлтую люльку, уселся в ней поудобнее и решительно ударил по ней пять раз. Поначалу ничего не произошло, но потом люлька загудела, затряслась и начала медленно подниматься вверх. Андрей вспомнил, что не надел очки и принялся их лихорадочно искать. Отыскав, он напялил их как мог, а люлька в это время уже достаточно оторвалась от земли и направила свой нос в сторону неба. Андрей схватился за её края что было сил. Пролетев еще чуть-чуть, люлька стремительно начала набирать скорость, а потом резко рванула так, что её пассажир Андрей ничего не понял. Все было так быстро, что он даже не мог разглядеть направления полёта. Люлька со свистом неслась по космическому пространству, оставляя позади себя Землю, Марс, Юпитер и другие планеты. Единственное, что Андрей сумел разглядеть – это Сатурн и его кольца. Во время полета люлька дико визжала и издавала кряхтящий звук, казалось, что она в минуту рассыплется по вшам. Но такого не случилось, и она в целости и сохранности доставила Андрея на поверхность Плутона. 
Сняв очки и неуклюже вылезая из люльки, Андрей оказался на поверхности карликовой планеты под названием Плутон. Кругом была холодная космическая тишина. Ни единого звука, писка или шума – пустынное безмолвие мрачных и холодных степей Плутона. Поверхность была скользкой и гладкой, Андрей чуть не упал, когда вылезал из люльки, которая, к слову, отправилась обратно на Землю. Минут пять Андрей просто стоял на месте и глядел по сторонам. Больше всего, он смотрел на небо, ему казалось, что звезд стало еще больше, а светят они еще ярче, но как-то по-другому. Звёзды были как маленькие кристаллы, с бело-синеватой подсветкой, рассыпанные на чёрном и густом полотне глухой тьмы. Он пытался отыскать на небе Землю, но не смог – она была мала и так далека. Высадился он на своего рода поляне, которую со всех сторон окружали холмы угловатой формы, больше похожие на скалы. Они выглядели, как хаотично разбросанные островатые камни-булыжники. Недолго думая, Андрей решил покорить один из таких булыжников. Ему нужно было все хорошенько обдумать, поэтому лучшего места на планете Плутон было не найти. Поскальзываясь и почти шепотом ругаясь, он прошёл по поляне и взобрался на холм.
В помятом пальто и с тяжёлой от мыслей головой, Андрей, широко расставив ноги и скрестив руки за спиной, молча смотрел в чарующую даль космоса. Неделю назад он и представить себе не мог, что его жизнь попадёт в такой вихрь. И самое интересное заключается в том, что он перестал доверять сам себе. Танцор, шашлыки в Черногории, прогулки по мирам Кашмира и полёт на Плутон – всё это он видел, присутствовал там, но сейчас он в это не верил. «Да, возможно я в коме, и это просто сон», – думал он. – «И почему я должен всему верить? Может, это бред и горячка – что читал мысли людей, может, бред, что я прыгал с моста и перемещался при помощи пара... Уж очень правдивый это сон, уж очень всё было похоже на реальность. Так и обстоят дела у меня в жизни – пятиминутные друзья для вечеринок, жена для статуса и для развлечения по вечерам, одинокие и брошенные родители. Это всё есть – ладно, этому ещё можно верить. Но вот что делать с Танцором и нашими с ним гулянками?»
Андрей засунул руки в карманы пальто и начал бродить по холму туда-сюда, подпинывая ветер. Танцор не обманул, на Плутоне и правда было прохладно – даже шёл пар изо рта, но погода Андрея мало интересовала.
«Допустим, что Танцор, и всё то, что он мне показал, есть на самом деле и меня ни разу не переклинило. Допустим, что вся жизнь зависит от обстоятельств, а это вполне вероятно. Допустим, есть «ребёнок», старейшины, край Солнца... Но от этого не становится легче! Наоборот, всё теряет смысл, зачем что-то делать дальше, если малыш в горах может уронить свой велик, и произойдёт атомный взрыв. С какой стати я должен дальше жить и как-то планировать свою жизнь, если вдруг появится обстоятельство и всё изменит. Да вся моя жизнь – это черта, которая соединяет обстоятельства, идёт от них, но от них не отклоняется. Вернуться в тело, исправить ошибки и жить дальше как ни в чём не бывало, ожидая обстоятельства? Или остаться тут и витать по миру, как призрак? Конечно, оба варианта хороши по-своему – в любом случае, я лишь маленькая капля, которая в любой момент может изменить свою форму. Важны только обстоятельства».
Андрей сел на край холма, его ноги свешивались, и он ими болтал как школьник на перилах после уроков.
«Единственное, что у меня есть, это моя голова, мечты, фантазии, мысли... Знатно говоришь, Танцор, знатно. Только вот как тут мечтать, когда такие ситуации зарисовываются. Хотя, ты в чём-то прав. Если люди и правда обречены, точнее, зависимы от мира, то что им ещё остается? Придумывать свой, где они независимы и свободны – пользоваться своим воображением и фантазиями, а иногда их пытаться воплотить в жизнь. Это да, это правильно».
Андрей улыбнулся и задрал голову вверх, чтобы посмотреть на то, как в ответ ему блеском улыбнутся десятки тысяч звёзд. Он понял то, что всё его богатство в жизни оказалось фальшивым. Вещи, деньги, статус, престиж, его бытовые богатства – всё это оказалось ему ненужным, бесполезным и совершенно непригодным после того, как он влетел в грузовик. «Вот так просто», – думал он. – «Бац и всё, пусто место! Где оно всё, зачем оно мне?! Я тут, улетел на Плутон, а всё осталось там. А столько было на это потрачено времени, денег, нервов – всё в пустоту».
Всё, чего он добивался в жизни, оказалось обыкновенной шелухой, временными удобствами. Андрей ограничил себя, делая свою жизнь якобы более яркой, комфортной и шикарной. Шик сменился на глупость, цинизм и критика обернулись для него скудностью разума, а мир стал для него навсегда другим. Он остался сам с собой и понял, что всё его личное и самое важное находится глубоко в его голове, под защитой черепной коробки. Воспоминания и память, радости и улыбки, мимолетная грусть и затяжная печаль, эмоции, чувства и мечты – это всегда будет при нём, это его не предаст и не обманет, это его богатства. И вера, та самая чистая и искренняя, могучая, должна быть направлена только в один вектор, в себя и в глубину своего сознания. В этом случае человек обретает способности преодолевать обстоятельства и бороться с предписанной судьбой. Пускай это будет выглядеть как временное обезболивающее, но от этого легче. Ненадолго, но проходит боль – боль быть человеком.
– Слышь, а ты кто?
Раздался хрипловатый голос за спиной Андрея. Он повернулся и увидел, что за ним метрах в семи стоит мужчина примерно его роста и возраста, только худой, небритый и зашуганный.
– Я? – спросил Андрей, вставая с края холма.
– А кто же ещё? Не с кратерами же я говорю, – грубовато ответил человек и пошёл к Андрею.
Андрей встал, он был спокоен – одинокий и худой человек с трехднёвной щетиной не вызывал у него боязни.
– Я – с Земли... Тут, чтобы подумать... Или что-то вроде того, – сказал Андрей, внимательно наблюдая за человеком.
– А, понятно. Значит, вместе будем. Я тоже с Земли и тоже типа думать сюда прилетел, – сказал человек. 
Когда он вплотную подошел к Андрею, оба они смотрели друг другу в глаза и изо всех сил напрягали свою память – они уже где-то встречались. Андрей знал этого человека, но не помнил, при каких обстоятельствах его видел. Лицо человека, стоящего перед ним, ярко вырисовывалось в каких-то смутных  образах и событиях, а конкретного ничего не выползало. Человек же исступлённо смотрел на Андрея и невольно разинул свой рот от удивления – он прекрасно знал, кто перед ним стоит.
– Андрюх, ты что ли? – недоверчиво спросил человек.
– Да, а ты... Ты же...
– Лёха че, учились вместе в одном классе.
Произошла неожиданная и никак непрогнозируемая встреча одноклассников на далёкой и холодной карликовой планете Плутон, которая в тот момент неспешно вращалась вокруг Солнца.
Андрей после имени сразу всё вспомнил. Лёха, тот самый основной предводитель всех хулиганов в школе, ну, тот самый Лёха «мочевержец», который в порыве гнева покрывал своими выделениями рюкзак Андрея. Не сказать, что Андрей был рад этой встрече, он не любил своих одноклассников, особенно тех, кто издевался над ним, и понятное дело, Леха возглавлял этот список. Андрей мало чего знал про Лёху, но знания, которые имел, сводил к одному описанию Лёхи – «неудачник».
– Ты как вообще тут оказался? – спросил Андрей Леху.
– Я? Так это, история одна тут произошла неаккуратная...
Андрей пристально смотрел на Лёху, как будто знал, что тут попахивает чем-то нечистым, даже, можно сказать, зловонным.
– Короче, перебрал с горя, – продолжил Лёха.
– Наркоманил? – спросил Андрей.
– Не, по синьке. То ли водка была говно, то ли печень в него с годами превратилась.
Лёха неспроста замешкался. Он прекрасно знал, что несколько дней назад упаковал Андрея так, что того аж по частям на операционном столе собирали. В принципе, ему бояться было нечего, хоть Лёха был на дедукцию и логику не самый богатый человек, но он понял, что раз Андрей на Плутоне, значит все не так уж плохо.
– Кома? – спросил Андрей.
– Ага, она, родная.
Андрей другого и не ожидал. Вряд ли Лёха героически и с боями прорывался сквозь жалящие пули врагов и спасал деревни в тропиках от диктаторов. Они стояли и смотрели друг на друга. Молча. Лёхе было чуточку обидно, а Андрей недоумевал, как неудачник-алкоголик Лёха оказался на Плутоне.
– Это же как надо было обрадоваться или наоборот расстроиться, чтобы до чертей напиться? – снова спросил Андрей.
– Расстроился и перебрал, – отводя глаза в сторону, ответил Лёха.
– Ну уж и не знаю, что это за такая причина расстройства должна быть, чтобы так упиться.
– Я же дальнобойщиком работаю. Катаюсь туда-сюда, по дорогам езжу разным, устаю. Ехал я, ехал и приехал прямо навстречу тебе – лоб в лоб. Так уж вышло, что поделаешь, – сказал Лёха смущённо и пристыженно.
Он совсем убрал взгляд куда-то вниз – туда, где стояли его рваные и грязные кеды. Андрей же остолбенел и стеклянными глазами в сторону Лёхи. Он и подумать не мог, что вся его жизнь перевернётся из-за его не слишком перспективного одноклассника. Андрей сначала подумал, что это просто злая шутка, но во время вспомнил про «ребёнка» и так же исступлённо улыбнулся. Ему хотелось сжать кулак и дать по небритой щеке Лёхе, но какой от этого толк? Обстоятельство – оно свершилось. Да как свершилось? Сатирически!
– Ты тоже в самой аварии пострадал? – спросил Андрей.
– Не, это я потом. Когда домой пришёл, мне так херово было, Андрюх – отвечаю... Обидно ваще. Я и нажрался. А потом очнулся, и всё короче.
Андрей решил не сваливать всё на Лёху. Смысла не видел, да и нервы решил поберечь.
– Понятно. Раз уж так всё вышло, ты не думай, я зла на тебя не держу. Обидно конечно, согласен. Но, такая уж видно судьба. Обстоятельства, тебе же должны были всё рассказать, да показать, – сказал Андрей.
– Да, втирали подобные темы, но я ни черта не понял – так, детали.
– А как у тебя всё происходило? – спросил Андрей.
– Сначала голова кругом шла, и совсем непонятное творилось – я думал, что водка плохо зашла. Потом в доме оказался незнакомом, там мужик был – Архипом звать. Я естественно испугался, с кулаками на него полез, а он вырубил меня. Когда в себя пришел, он мне всё разъяснил и успокоил. Мы с ним забухали, и он все про какие-то глубокие замуты рассказывал, вопросы задавал. Да походу этот Архип смеялся надо мной, сука. Спрашивает меня, я ему отвечаю, а он давай лыбиться.
Андрей представил себе картину и скрытно ухмыльнулся, чтобы не обижать Лёху.
– Что именно тебе говорил? – спросил Андрей.
– Да я помню что ли, пьяный же был! О чём мечтаю спрашивал, как жизнь свою оцениваю, сказал, чтобы я смерти не боялся, да и прочую лабуду говорил – мне это неинтересно, – сказал Леха. – Выпили с ним, поболтали и он меня на улицу выпроводил, сказал, чтобы я развлекался, пока в коме нахожусь. Я и пошёл.
Андрей не стал спрашивать, чем занимался Лёха, пока его тело было в коме. Скорее всего, его развлечения заканчивались на дне очередной выпитой бутылки.
– А у тебя как было? – спросил Лёха.
– Так же. Сначала тоже вертело-крутило, потом в квартире оказался. Тоже вопросы, тоже разговоры и тоже развлекаться отправили. Видимо у них там все по одной схеме работают.
– Ага.
Андрей не стал рассказывать про свои путешествия с Танцором, Лёху бы они вряд ли заинтересовали. В их разговоре произошла пауза – никто не знал, о чем говорить дальше, поэтому они просто стояли и переминались с ноги на ногу, пока Андрей не спросил Лёху:
– И что ты думаешь? Будешь обратно возвращаться жить в теле?
– Да хрен его знает – скорее нет, – ответил Леха. – Вернусь я – машины нет, работать больше не разрешат. Если ты вернёшься, то засудишь меня – юрист же ты. Ну нах, и так всё шатко было, а сейчас вообще всё близко к полному п*здецу.
– Засуживать я тебя точно не буду, мне это не надо, – сказал Андрей.
– Ага, знаю я вас! Это сейчас ты как сладко говоришь, а вернёшься и устроишь мне. Юристы, адвокаты – все евреи! А евреи злопамятные и жадные.
Андрей громко рассмеялся, а Лёхе стало грустно – он опять почувствовал себя тупым.
– Я русский, хоть и юрист, – сказал Андрей.
– Все равно засудишь, – обиженно говорил Лёха. – А тут меня никто судить не будет – делай что хочешь, и ты никому не мешаешь.
– Ты в курсе, что это навечно? – спросил Андрей.
– Да знаю я, знаю. И что с того? Зато у меня будет весёлая вечность и без всяких переходов и переездов в другие «состояния». Где гарантии, что в следующей жизни у меня всё хорошо будет? Нет их. Лучше так, навечно, но гарантированно без происшествий и обстоятельств, – сказал Леха.
– Скучно тебе станет, и ты будешь просить о смерти, – сказал Андрей.
– Да ну в задницу, что ты такое говоришь! От чего мне скучно станет!? Ходи где угодно, летай куда хочешь – хоть «пивник» на Плутоне устрой!
– Раз это твоё счастье, тогда тебе виднее.
Андрей разглядывал худую и побитую жизнью фигуру Лёхи, и убеждался, что ему и правда ничего не остаётся, кроме того, как вечно витать по мировым просторам с бутылкой «беленькой» в руке. Это и есть его хулиганское счастье.
– Слышь, а этот «ребёнок», он кто вообще? Бога типа сын? – спросил Лёха.
– Не совсем. Он бегает, прыгает, играет, и невольно делает так, чтобы в твоей жизни появлялся Бог или же наоборот исчезал. А может сделать так, что бывшие одноклассники встретятся лоб в лоб на трассе. И все это будет совершенно случайно, – ответил Андрей и улыбнулся.
Секунд пять на лице Лёхи прослеживалась интеллектуальная активность, но потом была легкомысленная отмашка рукой и фраза:
– Да и пох...
Видимо, он не планировал заморачиваться, стоя на поверхности Плутона. Лёха уже ожидал, когда совершено спокойно сможет покорять любую рюмочную и летать в пьяном виде между городских построек.
– Ты-то конечно обратно вернёшься. Героем ещё местным станешь, – сказал Лёха, потирая нос.
– Я вот еще думаю, не всё так просто...
– Думает он, – прервал Андрея Леха. – Что тебе думать? У тебя всё есть и все тебя любят, тем более, сейчас. Вернешься – все тебя обнимать полезут, а я... Что я – меня все засмеют. Слабаком и полным алкашом обзовут.
– Обрадую я тебя, Лёх – далеко не все меня любят. А те, кто любят, я про них просто забыл, – говорил Андрей. – Но, в общем, ты прав – нечего мне думать, нужно возвращаться и исправлять свои ошибки. Начать жить заново. Рано мне еще вечность заполнять.
Лёха ничего не сказал в ответ, только «угукнул» и посмотрел на звёздное небо. Говорить им в принципе было не о чем. Андрей, конечно, был чуточку рад, что так неожиданно встретил одноклассника, но он был совершенно ему не интересен. Лёха же просто не был любителем бесед.
– Пойду я, Андрюх – не буду тебя отвлекать. Еще раз прости, что всё так вышло, не со зла, – сказал Лёха.
– Да чего там, не извиняйся. Это будет нам большой урок, – сказал Андрей.
Они пожали друг другу руки, и Лёха, ссутулившись, побрёл вниз с холма. Его худощавый и серый силуэт вызывал жалость у Андрея.
– Лёх, - окликнул его Андрей. – Спасибо тебе. Я серьёзно.
Лёха ничего не ответил, даже не повернулся, он всё так же угрюмо брёл, спускался, а когда спустился, совсем пропал из виду – растворился в тишайшей темноте Плутона.
Андрей снова остался один, и он снова сел на край холма и свесил ноги. Теперь он простил всех и за всё, отпустил всю злобу и определенно хотел вернуться обратно. Вернуться для того, чтобы всё исправить и направить свою жизнь в другое русло. Да, он понимал, что его жизнь мимолетна, незначима и очень мала, но он захотел её наполнить, раскрасить и взбодрить, начав преображение с самого себя и своей головы.