Comma.

Танцор со всей своей добротой и лаской нежно сжал в руке жестяную баночку холодного пива, уселся на своем продавленном диване поудобнее и включил телевизор. Андрея он направил на Плутон, других гостей он не ожидал, а все дела он оставил на потом. Теперь его ожидало полтора часа блаженства и спокойствия, два прекрасных тайма удовольствия и радости – он от головы до пят начал погружаться в захватывающий мир футбольных переживаний. Команда «Челси» снова выходила на поле, чтобы как следует обыграть своих заклятых соперников из жаркой пиренейской Каталонии.
«Это Лига Чемпионов, это накал всего человеческого! Это страсть, борьба и непредсказуемость!» – перекрикивал стадион комментатор матча.
– Ага, полная непредсказуемость. Согласен с вами, Василий, – после затяжного глотка сказал Танцор.
Матч начался, и Танцор был вне себя от радости – он так долго этого ждал. Ёрзая на диване с банкой пива, он раздавал футболистам команды и эмоционально вскрикивал, когда его команды не выполнялись. Вдруг на телевизоре стали появляться помехи, а потом и вовсе пропала картинка, вылез ярко-белый экран, который слепил глаза Танцора.
– Ну что за гадство!
Он со стуком поставил бутылку на пол и, топая пятками по полу, пошел в сторону телевизора.
– Ты ведёшь себя как неисправимый олигофрен! Это просто какой-то позор! – зазвучал громкий голос из телевизора.
– Понятно – футбола сегодня не будет, – расстроено сказал Танцор и обратно бухнулся на диван.
Он расстроенными и поникшими глазами смотрел на белый и слепящий экран своего телевизора и молчал. 
– Что молчишь? Язык пивом застудил? – негодовал голос из телевизора.
Танцор ничего не отвечал, теперь он скрючил недовольное лицо и убито вздохнул.
В телевизоре появились две ладони, которые схватились за нижнюю панель рамки телевизора. Через секунду из него, перевалившись и опираясь на пол, выполз крупных размеров мужчина – с длинными волосами и бородой. Мужчина поднялся с пола, выпрямился и, кривя нос, осмотрел комнату, а затем и самого Танцора. Одет он был в голубые джинсы и белую футболку, ноги были босые. Похоже, Танцора решило навестить начальство.
– Что за свинарник!? Тут жить нельзя, а ты сюда людей водишь – бестолочь! – гневно сказал мужчина.
– Да всё, всё... Ты сюда прибираться зашёл или по делу говорить? – спросил Танцор.
От этих слов мужчина ещё больше разозлился, а в глазах его возмущение заменялось бешенством.
– Ты что, совсем оборзел, негодяй!? Я тебе сейчас таких тумаков навешаю, что ты больше никогда не сможешь свой пыльный телик переключать! – сказал мужчина.
– Оборзел, негодяй, тумаков... Не мешало бы тебе над сленгом поработать. Такими угрозами ты смех вызываешь, а не покорность, – бесстрашно произнёс Танцор.
Разъярённый и тяжело дышавший мужчина как бык затопал к Танцору, но Танцор не испугался и тут же вскочил – они оказались лицом к лицу.
– Ну, и что дальше? Ударишь меня? – издеваясь, сказал Танцор.
Мужчина так и сделал – вдарил Танцору так, что тот, перелетев через диван, оказался на кухне, и его полёт был остановлен только плитой и ящиками.
– Как неэтично... - сказал Танцор, держась за живот и пытаясь встать.
– Будешь готов к конструктивной беседе – садись на диван, будем говорить, – твёрдо и уверенно сказал мужчина.
Мужчину звали Альт – это было его земное имя. Он был тем самым настоящим «высшим», шефствовал над Танцором и хотел устроить ему взбучку. Танцор приковылял на диван и сел, держа дистанцию от Альта.
– Болит? – спросил Танцора Альт.
Тот ничего не ответил, а показал жест рукой, мол, «всё в порядке – всё пройдет».
– Ты мне одно объясни, зачем ты так себя ведёшь? – спросил Альт. – Кому от этого хорошо?
– Например, мне, – ответил Танцор.
– Так, ладно. Какие снова у тебя проблемы?
Танцор молчал и смотрел в пол, теперь он был похож на обиженного ребенка, которого отчитывают родители.
– Слушай, ты сам свой путь выбрал – никто тебя не заставлял. Будь добр – не ной, – сказал Альт.
– Сам выбрал? Я ребёнком был – мозгов сформировавшихся не имел. Ясное дело выбрал – наложил по полной, когда услышал слово смерть, – сказал Танцор.
– Мы все хотели тебе помочь, мы все хотели для тебя лучшую судьбу, и это твоя расплата?
– Спасибо, услужили.
– Соберись и смирись! Ты и так максимально приближен к людям, общаешься с ними, живешь в их мире, должен им помогать...
– Да в пекло это все, не могу больше, – прервал Альта Танцор.
Он встал, всё так же держась за живот, и пошел к окну.
– Нё мое это, нё мое. В душе я человек – глупый, ленивый и уставший, – сказал Танцор.
– Смерти ты не получишь – это уже невозможно, – сказал Альт.
Грустный взгляд Танцора переместился с окна на лицо Альта. Он молчал и смотрел на него.
– Разве люди не мечтают о такой судьбе как у тебя? Разве они не хотят иметь способности помогать другим и творить чудеса? Ты говоришь, что это не твой путь – не человеческий. Так вот, не человеческий путь – это отказаться помогать людям, находясь в твоем положении, – сказал Альт. – Ты просто на просто тратишь свои силы впустую, бездельничаешь как жители края Солнца, откуда ты и сбежал, кого ты ненавидел. Сейчас у тебя есть всё, чтобы улучшать жизнь людей, помогать им хоть как-то, но ты выбираешь пиво и футбол. От тебя одни отговорки и жалобы. Да и меня ты выставляешь дураком – все смеются надо мной и говорят, что я зря с тобой вожусь.
Танцор ничего не ответил, он поднял банку с пивом с пола и сел на диван, сделал глоток и произнёс:
– Мне бы кто помог.
– Тьфу ты! Все одно и то же! – сказал Альт.
В ванной комнате зашумела вода, и было слышно, как упал душ. Скрипнула дверь, и кто-то, медленно шаркая, пошёл по коридору. Через мгновение этот кто-то стоял в гостиной и недовольно смотрел на Танцора. Это была бабуля-вахтёрша из той самой больницы, где лежал Андрей.
– Ты что же делаешь, дуралей ты загульный! Совсем от рук отбился! Я тебе пишу-пишу, на помощь твою надеюсь, а он молчит! Ладно хоть последнего принял! – сказала бабуля.
– Тебя ещё тут не хватало, мать, – недовольно и под нос сказал Андрей.
– Батюшки, что тут у тебя за срам-то происходит! Поганец, хоть бы прибрался!
Вахтёрша зашла в комнату и начала хлопать в ладоши. Вещи, разбросанные по полу, начали возвращаться на места, на которых им было положено быть. Лишние вещи собирались в кучу, а пыль и грязь со свистом летели в один пакет, который плюхнулся рядом с входной дверью. Бабуля закончила хлопать в ладоши – приборка завершилась.
– Ну хоть так, пол протереть думаю сумеешь сам. Да какой там? Через день снова всё разбросаешь, – отчитывала вахтёрша Танцора. – Альт, дорогой, сделай с ним что-нибудь, сил больше нет.
– Пытаюсь, бабуль, пытаюсь. Сама видишь – упёртый наш птенчик, не хочет ничего, – ответил Альт. 
– Парнишка молодой в аварию попал, жалко как его, ой... Я этому пишу-пишу, весь журнал свой исписала – молчит, раздолбай. Ладно хоть потом ответил, принял паренька, – жаловалась вахтерша.
– Где он сейчас? – спросил Альт Танцора.
– На Плутоне думает.
– Ты сдурел!? – возмущению Альта не было предела. – Вместо того чтобы объяснять и подучивать, ты отправил его на Плутон? Ты вообще что ли конченый?
– Да чего ты разорался? Я ему всё показал, рассказал, в Черногорию даже свозил и в Кашмир завёл. А сейчас пусть на Плутоне поразмышляет, – сказал Танцор.
– О чём поразмышляет? Ты людям надежду должен давать, воодушевлять их. Плутон для самых отпетых, какие там могут быть размышления! Да и вообще, люди не должны думать возвращаться или нет – он должны всеми силами обратно хотеть! – говорил Альт.
– Мне их что, заставлять!? Я ставлю их перед фактом, говорю правду, а потом они уж пусть сами разбираются и сами решают, что им делать.
– На Плутоне разбираются?
– Ага.
Альт сделал паузу, потёр лоб и ладоши:
– Ты всех так обрабатываешь?
– Последние года три – да, – ответил Танцор.
– Слушай сюда, уставший пивосос, если ты не изменишь свои методы и будешь так же наплевательски относиться к своему пути – больше никогда в жизни не ступишь на Землю, понял меня!? Ты будешь драить спутники далёких планет и мотаться по космосу, очищая его от астероидов и мусора. Библейский ад для тебя в рай превратится, усёк!?
– Так и надо с ним! Ишь, разошёлся! – добавила вахтёрша.
– Ты неотъемлемая часть этого мира. Его судьба – твоя судьба, твой путь – его путь. И нечего плакать и ждать смерть в подарок, – продолжил нотации Альт.
Танцор скрючившись сидел на диване и быстрыми мелкими глотками пил пиво. Ему было неуютно – отчитывали в собственной квартире и угрожали. Незащищённый, приниженный и испуганный, он краснел и знал, что оправдать себя никак не сможет – он действительно был неправ.
– Думаю, ты всё усвоил, друг мой, – сказал Альт.
Он встал и потрепал Танцора по голове. Альт грубо наехал на Танцора, но так было нужно. Он не хотел бить или кричать на него, Альт любил Танцора, любил как своего сына, хотя у «высших» нет детей. Он первый его обнаружил и следил за ним с того момента, как Танцор перешел за горы из края Солнца. И во многом по прощениям Альта,Танцор получил право быть «высшим».
– Всё ли у тебя нормально, бабуль? – спросил Альт у вахтёрши.
– В спине вот что-то стреляет, а так все хорошо. Не жалуюсь, в отличие от некоторых, – она посмотрела на Танцора.
– Славно. Больше тут не о чем говорить. Танцор – ты, я думаю, всё понял, бабуль – обратись к хирургу, он поможет, ну а я отчаливаю, – сказал Альт, вставая с дивана.
– Какой там! У него такие очередины – не до меня ему! – воскликнула бабуля.
– Всё устроим – не переживай.
Альт пожал руку Танцору и встал рядом с телевизором. Он был уже готов пролезть туда, но его затормозила вахтёрша:
– Ой, Альт, дорогой мой, с погодой то что? Успокаивать её буду?
– Эх... Если бы так всё просто было. Начнут люди по-другому себя вести – обязательно изменится. Мы в эти дела не сильно лезем.
Бабулька кивнула головой и зашаркала в сторону ванной, Альт же неуклюже забирался в телевизор – его громоздкое тело с трудом туда помещалось, но он смог, и вскоре на экране появился футбол. Танцора матч уже не интересовал. Его настроение было испорчено, а в голове начали вертеться разные массивные мысли «о жизни», «о его пути» и «о его дальнейших планах». Но он был немного рад счёту – Челси вел.
Немного поскучав, Танцор решил забрать Андрея с Плутона. Андрей там провел уже достаточно времени, и, по мнению Танцора, был готов дать ответ. Танцор выкинул жестяную банку в общую кучу мусора, которую собрала вахтёрша. Хотя комната и была чиста и прибрана, Танцору это не нравилось. Не то, чтобы ему не нравился порядок, он был взбешён и в то же время подавлен тем, что приборку сделала вахтёрша, а не он сам.
– И где теперь их искать? – сказал Танцор, оглядывая комнату. – Раньше они лежали прямо под теликом, а теперь хрен знает где.
Он искал «мгновенный пар» пурпурного цвета, который помог бы ему добраться до Плутона. Танцор перерывал все ящики и все углы, и вскоре отыскал полупустую пачку «пара». По форме «мгновенный пар» напоминал таблетки, всё, что нужно было сделать – это превратить таблетку в пыль, рассыпать, встать на крошки и капнуть водой. Проделав то, что нужно, Танцор стоял на крошках пурпурного цвета, рассыпанных по полу. Про воду он забыл, но тут же вышел из положения и по аристократски беззвучно сплюнул на крошки. Через мгновение в квартире раздался хлопок, и Танцор исчез.
Матерясь и отмахиваясь руками от пурпурного дыма, он оказался на Плутоне.
– Нет, слюной не вариант, – кашляя, говорил он. – Воняет, и дыма как из вулкана. Ой, идиот ленивый...
Дыма и правда было очень много, Танцор поскорее покинул место своей высадки и начал глазами искать Андрея. Он был в той же долине, на которую прилетел Андрей, окруженную остроугольными холмами.
– И где же ты, мой задумчивый юный друг? – Танцор вертел головой и словно сканером водил глазами по холмам.
Искать долго не пришлось, Андрей, сидящий со свешенными вниз с холма ногами, заметил его, и начал махать руками. Танцор в ответ крикнул:
– Спускайся и иди сюда.
Андрей ничего кричать не стал, он встал на ноги, отряхнулся и отправился вниз с холма прямо к Танцору. Андрей был радостный и воодушевлённый, он уже точно знал, что ответит Танцору: «Да, я иду обратно». А Танцор, стоял и смотрел на его силуэт, мелькающий в тёмных холмах Плутона, и гадал, что же он услышит.
– Пурпурный дым – прямо как в песне у Хендрикса, – сказал Андрей, когда уже вплотную подошёл к Танцору.
Дым все еще валил, и он был насыщенного пурпурного цвета. Поднимаясь вверх, он играючи раскрашивал холодный и тёмный пейзаж Плутона, а потом растворялся в таинственном небе космоса.
– Ага, думаешь, где он его увидел? – спросил Танцор.
– Да ладно!? Быть того не может! Неужто ты беседовал с ним!?
– Я – нет, но другие вели с ним разговоры, было дело.
Андрей удивлённо смотрел на дым, а еще более удивлённо он обмозговывал то, что ему сказал Танцор.
– Ну и чего же мы решили, уважаемый Андрей? – лукаво спросил Танцор.
Андрей выдохнул, расплылся в улыбке и сказал:
– Домой, пора домой!
– Даже вот так, без противоречий и сомнений? Определённо точно и прямиком в палату? – спросил Танцор.
– Именно. Конечно, не обойтись тут без противоречий и сомнений, но! Я хочу определенно, точно и прямиком в палату. Жить хочу я Танцор, жить! Не жил я ещё нормально!
Танцор был шокирован радостью Андрея. Ему было приятно, что Андрей был так счастлив и так сильно тянулся обратно в свое тело и в свою жизнь.
– Ты тут случаем ничего не ел, не употреблял? – спросил в шутку Танцор.
– Да нет. Может, это воздух так действует, или атмосфера.
– Это вряд ли.
Они оба окинули взглядом безжизненные и скользкие красоты Плутона, и оба мысленно сошлись во мнении, что данная природа вряд ли может способствовать улучшению настроения и придаче позитивного заряда.
– Здорово, что ты идёшь обратно. Правда, здорово – я рад за тебя, – сказал Танцор и по-дружески хлопнул Андрея по плечу.
– А я рад, что «ребёнок» сделал так, что мы повстречались. Ты классный парень, заносчивый конечно, но это не суть, – сказал Андрей.
Он стояли на далёкой и тихой планете, рядом с ними клубьями валил пурпурный дым, а где-то далеко вращался синий голубой шар, на котором жили маленькие люди со своими огромными проблемами.
– Если бы ты оказался на моем месте, чтобы стал делать? – серьёзно спросил Танцор.
– Надеюсь, что это не скрытое предложение?
– Нет-нет. Просто скажи, мою жизнь или судьбу можно считать наградой или даром свыше? – снова спросил Танцор.
Андрей задумался, а затем сказал:
– Ты же человек, Танцор. Всего лишь человек. Хоть рождён был далеко за горами, под лучами Солнца и сейчас имеешь могущественную силу. Как ты там мне говорил? – Пользуйся своим разумом, воображением. Награда это или же кара – решать тебе. Такой наивный, думаешь, кто-то за тебя это будет решать?
Танцор улыбнулся, посмотрел в добрые глаза Андрея и произнес:
– Научился ты, научился. Молодец, хвалю. Просто надоедает это быстро, все эти прогулки, уроки, помощь... ну ты понял.
– Хм, вот ты про что. Понимаешь, однообразие твоей судьбы, для многих людей может обернуться в счастливую жизнь. Вечная помощь людям! – подумать только, о такой судьбе многие люди мечтают. Так что даже не думай профукать её, парень.
– Считаешь? – спросил Танцор.
– Определённо. Главное, будь справедливым и чутким, – сказал Андрей.
– А сейчас я не такой?
– Да не бери в голову, просто нужно было сказать пару пафосных слов для окончания.
Они оба засмеялись, а после, не снимая улыбок с лица, пожали друг другу руки.
– Всё у тебя хорошо будет, Андрей. Запомни навсегда одну истину:  «Бог не фраер – видит всё. Но полный фраер – ты, если создал его и даёшь ему видеть это всё».
– Загнул, загнул. Запомню. У меня к тебе вопрос есть, – сказал Андрей.
– Валяй.
– А если я всё это начну рассказывать людям, вы меня не тронете? – спросил Андрей.
Танцор демонстративно накрыл лицо руками, а голову опустил вниз – всё это для того, чтобы показать глупость слов Андрея.
– Я скажу так, не вздумай рассказывать это врачам в травматологии – мигом в психиатрию переведут. А по делу вот что, как у тебя устаканится всё, наладится – сгоняй-ка в Кашмир, попробуй найти «ребёнка».
– Это трудно? – спросил Андрей.
– Просвещённый отыщет путь туда, ты вроде такой теперь – только не светишься.
– Попробую.
Андрей чувствовал, что скоро ему предстоит снова оказаться в родном теле. Скоро, все его полёты и чудеса закончатся, а ему предстоит трудоёмкое дельце – разгребать свою жизнь, а потом класть новую дорогу. Глобальная стройка намечается!
– Сейчас ты снимешь свои тапки, ударишь их друг об друга, и я окажусь в теле? – спросил Андрей.
– Не совсем, но удар будет. Ты точно готов? – спросил Танцор.
– Да.
– Удачи тебе, мой юный задумчивый нотариус, впереди для тебя новый путь! – подобно ведущему на детском празднике прокрикивал Танцор, – Ах да, чуть не забыл: почини свой кулер на работе – шумит ужасно.
– Будет сделано! – смеясь, ответил Андрей.
– Прощай! 
– Мы еще увидимся!? – растерянно спросил Андрей.
Танцор со всего размаха засадил Андрею смачную пощёчину так, что Андрей почувствовал лёгкое жжение. Постепенно в глазах Андрея начало мутнеть, а сам он отрывался от поверхности Плутона. Он чувствовал, как его куда-то засасывает, но не вниз, а вверх. Фигура Танцора для него пропала из виду, а сам он нёсся сквозь космос в свой город. Андрей вертел головой и заметил, как конечности пропали – ничего не было, только его сознание, чувства и мысли. Он видел, как с огромной скоростью приближается к Земле. Мгновение – и он разрезает облака.  Еще мгновение – и он видит только темноту.
Андрей ощутил тяжесть и дискомфорт, переходящий в боль. Тело – он чувствовал его, ноющая боль была во всех его частях. Дико болела его рука чуть выше запястья. Андрей открыл глаза.
Палата, кушетка, на ней лежит нотариус Андрей – вест в бинтах и гипсе, громко и учащённо пищат медицинские приборы. Рядом с ним, почти нависая, стоит профессор Вяземский со своим интерном Кириллом. Андрей только-только открыл глаза.
– Вот, Кирилл, ты видишь этот взгляд? – спросил Вяземский своего интерна. – Запомни его на всю жизнь. Именно так, испуганно и в тоже время радостно человек возвращается в жизнь после прогулок по небесам.
Кирилл ничего не отвечал. Он смирно стоял с кушеткой и, не отрываясь, смотрел на Андрея. Открытые глаза Андрея были для него самой высшей наградой за его труды. Первый человек, которого он спас. Конечно, не совсем сам, Кирилл же всё-таки интерн, но отдался всеми силами, чтобы помочь.
– Вот и всё, пациент Зотов – вы окончательно спасены, – говорил Вяземский, смотря в немые глаза Андрея. – Идём, Кирилл, пусть сёстры занимаются – ему покой нужен.
Кирилл молча и растеряно пошёл к выходу, Вяземский следовал за ним. Они вышли из палаты и окрикнули медсестёр. Те мигом забежали к Андрею, чтобы и дальше оказывать ему помощь. 
Андрей лежал на кушетке, слушал, как бьётся его сердце, и как заполняются воздухом легкие. Все его тело ужасно болело, а изнутри и вовсе рвало – чувствовал он себя совсем не очень и сильно хотел спать.  «Она родная. Вот она моя жизнь, вот она моя боль», – думал Андрей. Он молчал и медленно закрывал глаза, а на лице его появилась улыбка, которая удивила медсестёр. Андрей не мог двигаться, но мысленно он уже делал первые шаги по своему новому и чистому пути.