Начало моей жизни.
Многие думают, что нам, волкам, легко жить в обществе себе подобных. Охота проходит сообща как по маслу, добыча глоткой летит нам в челюсти, а четкая иерархия дает каждому волку свое место в «дружной семье». Нет, все совсем по-другому. Мы выживаем своими силами, каждый сам за себя, а стая – это всего лишь понятие. Кому-то из нас не везет, и его изгоняют из стаи, кто-то до самой смерти участвует в состязании за жизнь. Я не являлся ни счастливчиком, ни аутсайдером.
Слепой на левый.
Пусть я и родился слепым на левый глаз, это не мешало мне лучше других разбираться в иерархической лестнице нашей стаи. Пусть судьба и сыграла со мной злую шутку, я не отчаивался. Пусть жизнь и лишила меня тех радостей, которыми балуются мои братья, я нахожу другие и довольствуюсь ими в одиночестве.
В мае, когда мне исполнилось 3 месяца, слух обострился до предела, а нос мог самостоятельно унюхать запах гнили. Отсутствие зрячести с левой стороны не препятствует мне в веселой жизни. Конечно, волки из моего помета ставят меня ниже себя, каждый считает своим долгом пихнуть или больно укусить за ухо в тот момент, когда я прохожу мимо. Из-за своего приниженного статуса в стае, я часто недоедал, поэтому ежедневно становился костлявее, а сил хватало лишь на несколько минут ходьбы.
Наши родители, в общем, все взрослые волки, уходили на охоту рано утром, их возвращение не могло быть предсказуемо.Волчата, в свою очередь, обычно отдыхали в это время и готовили свои, без того набитые до отказа, животы к новой порции пищи. Моя привилегия состояла в том, что бы уйти под крон лежачего, едва не сгнившего дерева, лечь на прохладную сырую землю и мучаться от голода. В такие моменты невольно задумываюсь, почему я еще жив? В чем, собственно, моя судьба? Это покажется вам странным, ведь не каждый волк занят изучением своей натуры. Видимо, у меня выдавалось излишне много времени на раздумие.
Сегодняшний день ничем не отличался от других. Все волки вышли из своих, прикрытых ветками, лежбищь. Совсем маленькие волчата тут же затеяли драку, а те, что по старше, наблюдали в стороне. Как и я. Тоже наблюдал за ними, обожаю это делать, ведь такого детства пережить мне не удалось.
Когда взрослые ушли на охоту, мне приказано было проследить за детьми альфа волков. Это огромная честь для меня и я чувствовал доверие со стороны матери. Но заниматься этим целый день мне не позволит желудок, который отчаянно крутило от боли и голода.
Оставив волчат возле лежачего дерева, я двинулся в глубину темного леса, скрывавшего в себе загадки. Погода стояла славная, солнечные лучи только проникли сквозь летнюю листву и иглы сосен. Почва слегка засасывала, будто ночью прошел дождь, но характерный запах свежести я не улавливал и капли росы не мочили мои лапы. Войдя в лес, меня поглатили запахи, будто обняли со всех сторон и, казалось, я ощущаю их каждым волоском на хвосте. То был аромат ели, сосны, сырой земли, перегноя, шишек, даже муровьи пахли по-особенному.
Я опустил голову вниз и поплелся по привычной дороге, зная, что впереди меня ждет "пастбище" с мышами-полевками. Пусть я и был слеп на один глаз, однако природа одарила меня невероятной выдержкой и терпением. Завидив неподалеку мышь, я мог подкрасться к ее норе и ждать хоть целый день до темноты, пока ее глупая морда не появится снаружи. Тогда я невольно диким движением впивался, словно паразит, ей в переносицу, стараясь не задеть глаза (ибо это был деликотес).
В такие моменты я был невероятно горд собой, и съедал в одиночестве мою добычу.
Но сегодня в смесь всех запахов, которые я мог спокойно разложить по полочкам и рядом приписать название, вмешалось что-то незнакомое, запах резины, а, может быть и железа.
Вмиг я оторопел, дрожь прокатила по телу, снова принюхался и терпкий запах кожи человека всосался в ноздри, отчего я чихнул. Ловко разворачивая голову, что бы узреть весь пейзаж опасности, кинулся назад легкой рысью, потому что на большее не хватало сил. В моей пробежке был какой-то толк, ведь я различил, ко всему, бешеный запах костра и шерсти собаки. Не знаю, кто внушил мне эти названия, но я, почему-то был уверен, что это именно то, что есть на самом деле.
Встречать меня никто не кинулся, но я и не ожидал такой реакции. Волки подростки что-то жадно обсуждали вдалеке, а маленькие волчата резвились на том месте, где я их и оставил.
Ближе к вечеру, когда солнце заходило за сосновый бор, а прохлада заставляла зябнуть и слегка дрожать, пришли взрослые волки, волоча томное тело косули. Мои инстинкты оттаяли, когда я вспомнил, что ем почти самый последний.
- Ты проследил за щенками? - Обратился ко мне бурый волк, это был вожак Бэк, я не уважал его, он не давал есть старой самке, доживающей свои последние дни.
- Да-с. - Отрезал я и улегся на уходящих лучах солнца.
На самом деле, в стае все разграничено. Ты слабый - ты должен умереть. Лишь сильные остаются в семье и продолжают жить свободной жизнью. Целью каждого волка было - достичь высокого статуса в стае. Все как у людей, чины почитались, а глубокие умы ссылались на смерть.
Я сделался угрюмым, потому что вожак не стал даже предлагать мне еду, все поели, даже щенкам досталось обглодать кости, а я так и лежал в стороне, уже в тени, так как солнце давно ушло.
- Ты ел сегодня? - Спросила альфа-самка у меня. Единственная, кто меня ценила хотя бы как вещь. Она была моей матерью.
- Да, - солгал я, что бы не ставить ее в неудобное положение, не заставлять идти за едой и отчитывать Бэка.
- Ходил в лес? - Ее белая шерсть, как ни странно, переливалась желтизной,была тверже коры дерева, а светлая морда теперь была красной от крови. Я решил, что ей можно доверить сегодняшнее открытие. К тому же инстинкты подталкивали меня сообщить кому-нибудь об опасности.
- Я учуял там запах резины и костра.
Ее глаза выражали доверие, но еще больше страх и ужас. Я был именно тот, кому можно верить, ведь все прекрасно знали о моем даре обоняния.
Мать развернулась и двинулась к Бэку, что-то рассказывая ему. Я прекрасно знал что.
Все это время он смотрел на меня, так жадно и всеплоглащающе и неотрывно, а темные глаза впились в мои, но свои желтые я тоже не отводил, пытаясь поставить его напротив себя, не завышая его статус. Сейчас мы были на ровне. Он не знал столько, сколько знал я.