Ликуй, убийца
Он собственными руками отправил ребенка на тот свет. Погубил его своей халатностью и безразличностью. Лишил жизни маленького человека, еще не начавшего толком жить. Он никогда уже не вырастет и ему навсегда останется восемь лет. Крошечная могила, усыпанная цветами и игрушками, блеклые даты, обозначившие период его жизни. Покойся с миром, маленький Камиль Леннарт. Он никогда тебя не забудет и вряд ли когда-то сможет простить себе этот проступок.
-- Уходи. -- сухо пробормотала мать, сидя на траве возле надгробья. -- Я ни видеть, ни слышать тебя не желаю.
Кристиан Леннарт молча стоял неподалеку, держа в руках две белые розы, связанные черной лентой. Согнувшись над могилой, он оставил цветы на каменной плите рядом с бежевым плюшевым мишкой. Это была любимая игрушка Камиля.
-- Я не знал что так получится, в том нет моей вины. -- так же сухо отвечал старший брат покойного, пришедший помянуть на годовщину без приглашения.
-- Неужели было так сложно уделить ребенку немного времени? Из-за тебя он не бегает сейчас по двору с друзьями, а лежит в земле. Из-за тебя он никогда не увидит жизнь и из-за тебя разрушилась семья.
-- Прекрати винить во всем меня.
-- А кого мне винить? Пару часов, Кристиан, всего пару часов мы попросили тебя присмотреть за ним. Камиль сам очень просился провести с тобой время, а ты как шавка только рычал на него, почему? -- старший Леннарт молчал, не находя никакого оправдания своему поступку. -- Нечего ответить? Даже сейчас тебе все безразлично, ну в кого ты такой черствый? Если бы ты тогда на пару минут оторвался от своих важных дел и помог брату, он был бы сейчас жив.
-- Если он не в состоянии был подумать куда лезет, то был бы сейчас жив.
За фразой мгновенно по округе раздался шлепок. Мать, едва сдерживая гнев и слезы, хлестнула сына по щеке, лишь бы прекратить гнусный поток болезненных слов. У нее совсем не укладывалось в голове как можно после всего, что произошло стоять тут и так нагло уверять в собственной невиновности. Уверять, что ребенок сам виноват в том, что утонул, отчаянно пытаясь достать мячик, плавающий на поверхности воды далеко от берега.
-- Он попросил тебя о помощи. О маленьком одолжении. Что ты сделал? Что ты сделал?! Ничего. Уходи. Ты не появлялся дома год, надеюсь так продолжится и дальше. Не хочу видеть в своем доме такого человека и мне безразлично что ты мой сын. Как тебе плевать на всех вокруг, так же и окружающим будет плевать на тебя.
Убитая горем женщина, не сдержавшись, присела обратно на траву и тихо-тихо обронила слезы, опустив лицо в ладони. Ее светлые блондинистые волосы казались такими тусклыми, а кожа бледной, словно та прибавила десяток лет к своим годам.
-- Уходи же. Скоро придет отец и я не хочу, чтобы он увидел тебя. Проваливай.
Кристиан, лишь коротко вздохнув, развернулся и неспеша направился прочь по узкой тропинке между могилами. Как назло сегодня обещали дождь и небо заволокло тучами, только усиливая тоскливую атмосферу. И ведь действительно прошел уже год, почему его до сих пор так грызет совесть? В тот момент казалось что ничего не случится, если Камиль попробует справится со своими маленькими проблемами сам. Ведь Кристиану они казались именно таковыми. Подумаешь, это всего лишь мяч, но для младшего он значил гораздо больше. Это вещь, подаренная ему с душой от друга, пускай те и знакомы были не так давно. В детстве дружба строилась гораздо легче. День его смерти стал самым ярким в плохом смысле слова...
*****
-- Кристиан, дорогой, у меня к тебе просьба. -- голос матери по телефону звучал по особенному мягко, так бывало, когда она о чем-то просила. -- Мы с отцом хотим до магазина доехать и будем там несколько часов точно, а Камилю с нами тошно будет столько ходить. Он соскучился уже, ты как переехал, так он все рвется к тебе. Поможешь? Пусть он с тобой немного побудет, погуляет, от центра Миккели нам ехать до тебя минут тридцать.
-- Я работаю сегодня, мне некогда на себя участь няньки принимать. -- суховато по своему обыкновению ответил старший Леннарт, попутно и впрямь выполняя работу на ноутбуке. -- Не совсем и няньки, просто чтобы он не один дома был. Да и много ли тебе это хлопот доставит?
В трубке повисла тишина со стороны раздраженного семнадцатилетнего подростка, жаждущего уединения в своей работе. Даже живя один он еще недостаточно успел насладиться этой свободной жизнью, где все зависит от самого себя. Пока Кристиан молчал, мать задала вопрос вновь, видимо решив что прервалась связь. Вскоре ее ждало облегчение в виде согласия, пускай и недовольного. Обещались приехать менее чем за час, от побережья это довольно быстро. За это время юноша ревностно попрятал свои вещи по укромным местам повыше, лишь бы те не привлекали излишнего внимания маленького сыщика. Впечатление создавалось, будто в семье царил разлад, потому отношения детей были довольно натянуты. Ответ был гораздо проще: ревность. Разница между братьями составляла каких то девять лет, которые в их нынешнем возрасте крайне бросались в глаза. Один еще совсем маленький и наивный, а второй во всю боролся с самым трудным возрастом и наплывами юношеского максимализма. Однако лишь одно в семье и впрямь было не так. Стереотип о том, что младших в семье любят больше не всегда таковым является. И сейчас, к сожалению, это было не просто фантазией подросткового мышления.
Кристиана воспитывали по обыкновению жестче, как старшего. Тот часто гостил у бабушки, которая не так давно покинула мир. Юноше тогда было всего тринадцать. Родители думали что любят обоих одинаково, но старший сын так не считал. Он видел различия и видит их до сих пор. Ревность и обида взрослым не показывались, но активно вымещались на ни в чем неповинном мальчике. Что же мог ответить младший? Ничего. Он любил Кристиана, но никогда не получал того же в ответ. Как и сейчас, приезжая к близкому родственнику в гости, он лишь хотел провести с ним время. За деревянным окном гостиной виднелся заборчик, а входную дверь медленно открывал Камиль, надавливая на белые доски крошечной бледной ладошкой, а второй держа крепко красный мячик.
-- Крис! -- крикнул он еще с порога, метнувшись внутрь.
-- Веди себя хорошо, договорились? Мы через несколько часов тебя заберем. -- мать отошла к машине, предварительно помахав рукой на прощание.
-- Обещаю! -- вслед лишь успел он слово сказать, как послышался хлопок двери личного транспорта.
Дверь старенького белого домика открыл он с трудом, так как та плотно возилась снизу по косяку из-за легкого перекоса. Жилищу уже давно не десять лет, после ухода бабули он долго стоял без хозяина, хоть и уже был взят в наследство отцу. Стоило Кристиану начать работать и получать первые деньги, как он твердо изъявил желание жить отдельно в том самом деревенском доме. Быть может это не солидно, но старший жаждал лишь полного уединения. К его несчастью сегодня оно временно нарушилось. Камиль прикрыл за собой дверь, снял обувь и заскрипел половицами, шагая сперва в спальню, думая что брат там.
-- Не там ищешь. -- послышался голос из гостиной.
-- А я думал ты опять спишь весь день после бессонной ночи. -- невозмутимо вещал младший, подходя к рабочему столу и хватаясь одной рукой за его край. -- Что делаешь?
-- Работаю. Не мешай. Либо иди гулять, либо сиди молча. Если уйдешь, то далеко не уходи, в канаву не прыгай, ну и все такое. -- Кристиан мельком взглянул на брата, заприметив красную игрушку в руках. -- Ты все с этим мячом таскаешься, как кошка с мясом. Не надоело?
-- Нет, это же подарок, как он может надоесть?
-- Стоит ему лопнуть - сразу забудешь.
-- Неправда! Я его починю!
-- Ага, давай, я посмотрю.
Камиль надумал тонкие губки в легкой обиде на такие слова. Но совладав с ней все же забрался пальцами в карман кофты, выуживая оттуда несколько конфет в коричневой обертке, которые он взял из вазочки дома. Осторожно оставив их на краю возле стакана с пишущими принадлежностями, мальчик покрепче сжал мячик и вернулся обратно в коридор. Белые кроссовки младший быстро натянул на ноги и крикнув напоследок "я гулять!" вылетел наружу, оглядывая узкую асфальтовую улочку с не плотно расположенными друг к другу каменными и деревянными домами. Окраина города радовала своей тишиной и покоем. Вдохнув прохладный воздух пасмурной летней погоды он повернул по тротуару влево, направившись к одному из соседних домов. Еще в одну из прошлых поездок сюда маленький Леннарт познакомился с мальчиком Авелем и те часто гуляли вместе на местном озере, ходили в лес или просто блуждали по улочкам, заглядывая в уютные пекарни или разглядывая витрины магазинчиков. Немного неловкий стук в дверь нарушил деревенскую тишину.
-- Добрый день! Авель дома? Он сможет выйти погулять? -- вопрошал мальчик у порога, смотря на невысокого пухленького мужчину с добрым лицом и волнительно перебирая в руках игрушку.
-- Ох давно тебя тут я не видел. Конечно дома, сейчас позову. -- мягким голосом поприветствовал отец Авеля, удалившись вглубь дома. Буквально через минуту раздался быстрый топот и по лестнице со второго этажа буквально слетел темноволосый шустрый малый, мгновенно прыгнув в ботинки у порога.
-- Я так соскучился! -- обнял Авель пришедшего друга, заприметив подаренный им мячик. -- Ты до сих пор его хранишь?
-- Ага, он мне очень нравится.
Все в детстве очень легко и просто. Можно погулять один раз во дворе и вы уже будете считать друг друга лучшими друзьями, дарить подарки и делиться самым сокровенным. Не только припрятанными под кроватью в баночке сладостями, но и секретами, будучи уверенными что их не выдадут. В детстве все просто, все беззаботно. Так и тут Камиль и Авель быстро сблизились, встречаясь каждый приезд в гости к Кристиану. Старший же в свою очередь продолжал заниматься работой, лишь раз обратив внимание на оставленные вкусности на столе. Каждый раз за это он чувствовал некую неловкость, но никогда не отказывался от маленьких даров. Любовь к сладостям всегда одолевала душащую гордость, что для юноши, вероятно, было странностью. Пока Камиль отправился покорять уже изученные берега озера, Кристиан наслаждался безмолвием домашней обстановки и горячим черным чаем с конфетами. Все было хорошо и спокойно около часа, пока в коридоре дома Леннарта не послышался шустрый топот.
-- Крис! --внезапно окликнул со спины младший, чуть запыхавшись.
-- Я сколько раз просил тебя не называть меня так?
-- Прости. Там у меня мячик в пруд упал, помоги достать.
-- А сам? Настолько беспомощный?
-- Ну он далеко, я плавать то не умею. Ну пожалуйста, у нас не получилось. -- подергал он за рукав домашней кофты, но руку мигом отшатнули.
-- Учись справляться с такими мелочами сам. Тебе в будущем все подряд помогать не будут. Бери длинную палку и толкай к берегу.
-- Но..
-- Не "но". Хочешь навсегда немощным остаться?
Камиль лишь промолчал. Не первый уже раз он слышал подобные упреки и никогда не получал помощи. В других случаях он всегда мог обратиться к матери или отцу, но не к брату, хоть и пытался множество раз. И каждый раз именно брат был первым претендентом на помощь, но зачастую слышался лишь отказ. Младший тихо ушел обратно с твердым убеждением что справится сам и ему точно не нужно помогать. Ведь вправду, неужели он слаб? Никогда! Он побежал обратно, где ждал его Авель и отчаянно бросал камушки в мяч, чтобы толкнуть к другому берегу.
-- Я знаю как надо! -- притормозил о землю обувью Камиль, отдышавшись.
-- А где Кристиан?
-- Он.. -- малец поджал губу, не желая рассказывать об очередном упреке. -- ..рассказал мне как достать его. Нужна длинная палка.
Дети принялись срывать с дерева самую длинную ветку, прилагая к этому большие усилия и весь собственный вес. С горем пополам им удалом надломить ее и потянуть вместе вниз, медленно разламывая место повреждения до состояния щепок. Маленький Леннарт, будучи задетым братом, вызвался сам держать палку и тянуться к мячику, в то время как Авель выступал как подстраховка.
-- Вон видишь? -- ткнул Камиль пальцем в красную точку за зарослями камышей. -- С этой стороны до него будет проще всего достать. Далеко уже уплыл, пока мы тут мучались.
-- Там глубоко, давай с другой стороны.
-- Палка уже не достанет, давай тут. Просто держи крепко.
-- Хорошо.. -- Авель как-то тревожно потирал руки, по видимому разминая немного перед тем, как плотно ухватить друга за кофту.
Осторожно Камиль приблизился к месту, где берег резко обрывался и опершись ногами о самый край наклонился вперед, вытягивая палку как можно дальше. Едва задев мячик, он радостно воскликнул: "чуть-чуть поближе!" и Авель послушно придвинулся на шаг, позволяя вытянуться еще дальше.
Скользкий край подвел мальчиков. Раздался громкий всплеск и брызги попали на одежду и лицо второго ребенка.
-- Камиль! -- завопил темненький малец, упав на колени прямо на краю и запустив руки в воду, где еще болтыхалось маленькое тело. Поняв что его конечности слишком коротки, чтобы дотянуться ниже, он побоялся нырять в то же место, решив очень быстро бежать домой за отцом.
-- Отец! Отец!! Там Камиль упал в воду! У камышей подальше от берега, мы пытались...
-- Как упал? -- почти подпрыгнул мужчина с кресла, выбегая из дома за сыном. -- Где говоришь?
-- Там у зарослей камышей! Возле ивы! -- дрожал малец, начиная запинаться в словах.
-- Беги за Кристианом, я знаю где это место.
Отец и сын разбежались в разные стороны, один на спасение, второй предупредить единственного близкого, который был рядом. В груди уже жгло от быстрого бега и сбитого дыхания, ужасно больно колотилось сердце, но Авель влетел в чужой дом, благо тот был не заперт на время прогулки. Кристиан и сообразить не успел, увидев друга брата едва ли не в слезах и пытающегося связать хотя бы несколько слов воедино. В груди старшего сжалось от осознания, что произошло что-то серьезное. Что с ним сделают родители? Не уследил, допустил халатность. Оба рванули к месту происшествия в немой надежде на благой исход.
Мысли мешались в единый ком. Страх, непонимание, злость не то на себя, не то на брата. Самые страшные картины мелькали в голове, самые пугающие исходы отдавались болью за грудиной. В поле зрения показалось озеро, по водной глади которого еще бежала едва заметная рябь. Спасающий мальчика мужчина только вынырнул из воды, весь в иле и потянул за собой тело Камиля, казалось бы еще живого, просто без сознания.
Мальчик лежал без движения на зеленой траве, как кукла, нашли в воде тоже не сразу. Изо рта слилась вода, когда его перевернули на бок. Каждый имел лишь поверхностные знания спасения утопающих, потому Кристиан мгновенно принял решение вызвать скорую помощь. Конечно ждать ее нужно время, что уж говорить о небольшом городе. Камиль не дышал, а Авеля отправили домой, дабы тот не видел возможного исхода, которого все боялись. Боялись и от одной лишь мысли тисками ломало ребра. Они боролись за жизнь по очереди, но мальчик не подавал признаков жизни. Искусственное дыхание, сердечно-лёгочная реанимация, которую ни один не умел делать в совершенстве, но искренне прикладывали усилия для спасения. Скорая помощь приехала быстро, судя по всему из ближайшей к окраине Миккели точки. Два врача попросили людей отойти от ребенка, занимаясь уже профессиональным спасением пострадавшего. Кристиан, не выдержав такого зрелища с родным маленьким братом, прикрыл ладонью губы и отвернулся, кое-как держа себя в руках. Прислонился лбом к холодной коре дерева, лишь слыша некие манипуляции за спиной. Едва не молившись, он умолял все существующие, лишь бы Камиль был жив.
Касание тяжелой руки к плечу стало неутешительной новостью. Тело накрыли белой тканью. Леннарт осел на землю, не отводя остекленевшего взгляда от трупа под покрывалом, который всего пару часов назад приходил к нему, разговаривал с ним и приносил конфеты. В один миг все закончилось. Оборвалась столь короткая жизнь. Все как в тумане. Медицинские сотрудники вызвали на место происшествия полицию, потребовали от Кристиана номера телефонов законных представителей погибшего, вызвали и их тоже. Прибыв на место, оба родителя бросились было к младшему сыну, но тех не пустили тревожить и дергать тело под простыней. Отец давал показания со своей стороны, мать сидела рядом, не касаясь ребенка, но отчаянно роняя жгучие слезы на одежду. Сотрудники полиции подошли к бледному Кристиану, потребовав так же дать показания по делу. Но тот, будучи заметно не в себе, не смог и двух слов связать воедино. Здесь к делу подключились врачи, приняв решение вколоть успокоительное и дать время юноше, чтобы прийти в себя. Тогда с него можно будет спросить о произошедшем.
Боли от укола он совсем не ощутил. Притупились все чувства и только гневный взгляд отца смог внушить Леннарту, что это случилось на самом деле. Рослый крепкий мужчина без какого-либо зазрения совести оттолкнул сотрудника полиции, схватив сына за ворот.
-- Что ты натворил?! Что ты сделал?! Отвечай! -- не унимался он, готовый и ударить Кристиана, чему помешала полиция.
-- Мужчина, успокойтесь. Сейчас поедем в отделение и там все выясним, обойдемся без рукоприкладства. -- спокойно разнял двоих полицейский, отправляя в машину. Всю дорогу семья ехала молча. Камиля забрала скорая. С каждой минутой все превращалось в страшный кошмарный сон. Мать никак не могла успокоиться, а старшего сына заметно колотило, хоть тот и старался сдерживаться, насколько позволяли силы. Завидев в отделении решетку обезьянника он нервно сглотнул вязкую слюну, невольно представив как его самого закроют, но не тут, а в другом, более серьезном месте.
Уголовное дело не было возбуждено, списали все на несчастный случай. Но лишь родители затаили свою правду. Камиля убил Кристиан. Своими собственными руками он лишил жизни брата. И теперь ему с этим жить. Месяц до похорон никто из членов семьи не обронил ни слова. Отец с матерью остались в своей пустой квартире в центре города, а старший сын по странному ощущал атмосферу в доме на окраине. Тут он всегда жил один, как переехал, но почему вдруг стало так пусто?
День прощальной церемонии в часовне при кладбище посетило немало людей. Совсем крошечный гробик рвал душу гораздо больше обычного. Кристиана к деревянной постели усопшего даже не подпустили. Никто из гостей не знал подробностей произошедшего, все было известно лишь в общих чертах. Личная трагедия и сильная обида осталась внутри семьи. Стоя позади старший последний раз взглянул закрытый по обычаям гроб и на него возложили обилие цветов. Объявили начало панихиды. Юноша и сам не знал хотел ли бы взглянуть на мертвенное личико еще раз.
Леннарт все так же находился поодаль, даже не в первом ряду, который предназначен для родных и близких усопшего. Капая тихо слезами, он проклинал тот день и себя, но ни разу в открытую не признал своей вины. Стыд или гордость не давали это сделать, он не знал и сам. Рядом стоящая женщина, какая-то дальняя родственница, утешающе поглаживая юношу по плечу. Она не знала. Никто из гостей не знал ничего. Оно и к лучшему, не хватало еще ловить осуждающие и презрительные взгляды.
После службы процессия прибыла к заготовленному заранее месту и гроб понесли вслед за священнослужителем. За ним следовали отец и мать. Насильно пробравшись через толпу, сын "бесцеремонно", по мнению отца, ворвался в процессию, но никто не захотел разводить конфликт. Смирились, сжав зубы. Гроб медленно опустили в заранее выкопанную могилу. Служитель зачитывал молитвы. С минуту прожигая взглядом одну бордовую розу, Кристиан оставил ее возле горки выкопанной земли с единственной мыслью: "прости меня". Могилу закопали бы только на следующий день по лютеранской традиции.
К концу церемонии, когда гости неспешно начали собираться для поездки на поминальный обед, мимо Леннарта прошли родители к своей машине, остановившись лишь на мгновение.
-- Доволен? Добился чего хотел? Ликуй, убийца. -- процедил сквозь зубы отец, утешающе придерживая скорбящую мать за плечи.