Приют Невинных

Позорище... Позорище... Позорище...

Все чаще звенит в голове звук рвущейся струны. Как пронзительный предсмертный визг, леденящий все естество человека. Тревожный возглас, оповещающий о скорой гибели или трагедии. Сигнал, предвещающий страшное.

Сколько, сколько можно жить в мире черно-белых оттенков, словно в старом телевизоре? Кристиан лежит под одеялом в непроглядно темной комнате, окна который плотно зашторены тяжелыми шторами. Отчаянно пытается уснуть, но тревога грызет все сознание. Это была первая ночь после возвращения из Финляндии со скудных похорон и запоздалый шквал эмоций наконец достиг конечной цели. Мужчина в эту секунду желал лишь одного — убиться обо что-нибудь, как того хотят люди, испытывая сильнейшую головную боль. Боль душевная может быть ни разу не слабее физической, это известно всем. "Хватит, пожалуйста..."

Он не выдерживает напора собственных ощущений и эмоций. Поднимается с кровати, почувствовав, как вне одеяла прохладно. Дома ни души. Ни котенка, ни даже паучка, затесавшегося в уголке. Кристиан согласен был увидеть хоть подкроватного монстра или домового, лишь бы убежать от ощущения гнетущего одиночества. Босыми ногами он плетется по холодному полу без ковров, покидая спальню и направляясь к рабочему месту. Кажется, на работе уже привыкли, что этот сотрудник настоящий ночной трудяга, поэтому уже не удивлялись его поздним появлениям в сети.

Яркий экран на мгновение ослепил уставшие и покрасневшие глаза с синяками под ними. Работа, работа, работа. Хоть какое-то отвлечение от нескончаемых угрызений. Поистине, трудоголизм это болезнь. Кристиан успел сделать себе чашку крепкого кофе без сахара и молока. Уселся в кресло напротив компьютера, но руки и голова совсем не были настроены на рабочий лад. "Все не так, все не так." — он опускает лоб на скрещенные на столе руки, бормоча под нос. И правда все не так. "Может, стоит проветриться?" — вопрос в голове не стал долго висеть. Словно из-за шила в причинном месте он не мог усидеть спокойно и нескольких минут. Все равно уснуть было уже нереально, а снотворное, о котором мужчина успел задуматься за это время, ночью не приобрести. Он отключает компьютер снова, залпом опустошает кружку с кофе, накидывает прямо на пижаму легкое пальто, хватает с полки в коридоре сигареты и вылетает за дверь, звеня в замочной скважине ключами. Подъезд безмолвен и погружен во мрак. Кристиан старался идти тихо, но датчики автоматического включения света все равно сработали, яркой вспышкой снова на мгновение ослепив глаза.

Виа дей Серви, как и всегда, была ярко освещена. Мужчина сперва прошел дальше за дом, чтобы отыскать какую-нибудь укромную улочку. Как только света поубавилось, он вытянул из пачки одну сигарету, поджигая ее в губах маленьким пламенем простой зажигалки, что валялась прямо в пачке. Красный огонек как крошечный глаз следовал вместе с темной фигурой вперед. Кристиан бесцельно бродил, едва передвигая ноги. В голове наконец гулял ветер и желанная пустота.

Вдруг мужчина дернулся от доносящегося неподалеку шороха, словно кто-то шарился подошвами по асфальту. Сам он стоял у угла какого-то дома. Кристиан поднимает голову и читает на табличке едва различимое название своей же улицы "Виа Дей Серви", с которой, по-видимому, пока что так и не вышел. Он выбросил окурок сигареты, знатно удивившись, что забрел за это время совсем недалеко. Шорох послышался снова. Выползла из-за угла, пошатываясь от опьянения, женщина, на лицо вроде молодая, но общий "побитый" вид прибавлял ей добрый десяток лет.

Она сперва замерла, а потом вскрикнула с негодованием, вынудив мужчину от неожиданности дернуться снова.

— Что стоишь глаза выпячиваешь? Иди отсюда!
— Вам бы быть потише, а то в домах услышат и пригребут бутылку, которую вы в руках держите.
— Не твое дело! Умный самый?

Женщина оказалась крайне нетрезвой. Везет Кристиану на таких попутчиков. Он вздохнул, собравшись пройти мимо нее, чтобы вернуться обратно домой. Улочки Флоренции порой были довольно узкими и Кристиан за 3 года никак не мог к этому привыкнуть. Проходя мимо, он ощутил ужасный смрад, исходящий от пьяницы и едва не пошатнулся. Сейчас бы поскорее сбежать, да женщина решила иначе, схватив того за рукав пальто.

— От вас сигаретами пахнет. Может угостите одной?  А я вас, так и быть, выпивкой взамен. —  ее наглости явно не было предела.
— Нет, спасибо, я такое не пью. Держите лучше так, за даром. Не хватало еще выпивать посреди ночи невесть с кем.
— Благодарю, благодарю. Но отказались вы зря. Отличное средство, чтобы избавиться от проблем. У вас на лице всё написано.
— Даже если и так, то вас не касается. — Кристиан выдернул руку из цепкой хватки, все еще немного задыхаясь от гуляющего вокруг запаха "избавления от проблем".
— У меня вот тоже горе. Я даже не женщина.
— Боже мой, вы что, мужчина?! — схватился Леннарт за сердце, уже не зная куда себя деть от этой особы.
— Да нет же! Вы что, не видите? У меня даже ребенка нет, понимаете?
— Поздравляю, что вы от меня хотите? Чтоб я вам его сделал?
— Дуралей!

Она выкрикнула это так громко, что одно из окон первого этажа загорелось включенным светом. Кто-то проснулся и открыл окна, выругавшись на несносных прохожих, которые мешают людям спать и пригрозил вызвать правоохранительные органы, если те не замолчат сию же секунду. Женщина немного помолчала и махнула в сторону Кристиана, слегка расплескав содержимое из открытой бутылки. Голос ее наконец стих.

— Вот видите, до чего вы меня довели.
— Я что, еще и виноват в вашем пьянстве и криках?
— Ничего вы не понимаете. Все вы, мужчины, как сухари бесчувственные.

Женщина сделала пару шагов прочь, но обернулась, держа в руках одолженную сигарету.

— Может, подожжете?
— Поражаюсь вашей смене настроения. Держите. Осторожно, волосы не спалите. Вот так.— Благодарю. Сейчас вот докурю, посплю где-нибудь и с утра снова в путь.
— Куда же вы держите путь, что аж на улицах спать приходится?
— За сыном.
— Вот так дела. Получается, вы все-таки женщина? Не хватит слов, чтобы описать мое удивление. — явный язвительный тон нескрываемо витал в воздухе.
— Вот все вы, мужчины, такие. У матери ребенка отобрали, а вам всем плевать. Гонят и гонят, а сочувствия и помощи не дождешься. Уже все пороги им истоптала, голос сорвала, чтобы договориться с ними. Не отдают и все тут. Говорят, нужно привести жизнь в порядок, а как я ее приведу в порядок, если у меня последний смысл жить отобрали!? Ну же, ответьте!
— Кто "они"? — безразлично переспросил Кристиан, доставая из пачки последнюю сигарету.
— Будто вы не догадываетесь.
— Абсолютно не имею удовольствия догадываться.
— Институт опеки, черт бы их побрал. Да и сынок не лучше. Сбежал из дома, а мне потом ходи ищи его. Хотите знать где этого гаденыша нашли?
— Попробуйте удивить.
— Возле храма Санта-Мария-дель-Фьоре. И добрался ведь, еще небось столько внимания к себе привлек. Его тут же в Оспедале дельи Инноченти ("Приют Невинных") забрали, как бездомного котенка. Между прочим, мы живем очень далеко отсюда, и я до сих пор не понимаю, как он среди ночи так далеко смог удрать. Вот и хожу тут уже который день, пытаюсь забрать его домой.
— Судя по всему, мать вы такая же некудышная, как и пьяница.

Последние слова стали завершающими в диалоге. Уже проходя по еще более узкому проходу между домами, мужчине в спину прилетела бутылка, окропляя его зловонным спиртным напитком. Женщины уже видно не было. Он снял с себя пальто и выдохнув клуб сизого дыма, направился домой, зарекаясь, что больше не выйдет бродить по улицам ночью.