Падающая звезда

Главы объемные. Поэтому их будет выставлено мало. ☺️✨ ещё раз простите за перенос✨

Глава 2
Я жду Софи на выходе со станции École Militaire. Она живет в 16-м округе и каждое утро ездит в школу на метро. Это стало нашим утренним ритуалом: я терпеливо стою под надписью: «Метро», затем мы вместе направ- ляемся в сторону авеню де ля Бурдоне, где находится наша школа Фидес.
Привыкнуть к французской школе было довольно сложно, особенно учитывая, что это мой последний год в общей системе. Два последних, выпускных класса у них делятся на три категории.
Я до мозга костей гуманитарий и через месяц поняла, что ни С — научный, ни ЕС — экономический — мне в следующем году не светят. Зато, благодаря языковым навыкам и любви к книгам, L — литературный подходит идеально. Вся наша компания не блещет умом, как вы- ражается классная и по совместительству преподаватель химии. Другими словами, мы — гуманитарии. Так что, если мальчиков не оставят на второй год, что с их успева- емостью реально, в следующем году мы все вновь будем учиться в одном классе.
— Ты сделала домашку по математике? — невинно интересуется Софи, обнимая меня. Она прекрасно зна- ет, что за домашнюю работу по математике отвечает мой папа.
— Конечно. Антуан, как всегда, гениален. Он уже не пытается объяснить мне урок, а просто решает за меня задачи. Спишешь на английском.
Софи с благодарностью кивает.
— Как твоя мама? Все еще пытается взять в аренду тот дорогущий отель?
Я улыбаюсь:
— Не пытается — она взяла его.
— Не может быть! А ну, расскажи подробнее!
— Она задействовала все свои связи, в итоге ди-
ректор Hôtel de Paris сам позвонил ей, извинился, предложил компенсацию и сказал, что он и персонал будут счастливы в разгар сезона отдать отель на неделю в ее полное распоряжение. Особенно для такого повода, как свадьба сына!
Софи недоверчиво качает головой, ее губы расплыва- ются в улыбке.
— Твоя мама чудо-женщина! Не могу поверить, что она взяла в аренду целый отель, и не где-то в глуши, а в самом пафосном месте мира — МОНАКО!
— Да, если бы она пошла в политику, уже была бы первой женщиной — президентом во Франции, клянусь. У нее неиссякаемая энергия.
— Значит, темой свадьбы остается «Великий Гэт- сби»? Прекрасные 1920-е годы, ар-деко, и все дела?
— У меня уже есть эскиз платья. Не поверишь — она позвонила самому Карлу Лагерфельду.
— Не может быть,— повторяет Софи с круглыми словно блюдца глазами, и я заливаюсь смехом:
— Может!
— А Марион в курсе? Скажи, что нет, и я смогу уви- деть выражение ее лица, когда она услышит эту новость. — Извини, Соф, меня вчера распирало от такого же желания, и я как бы невзначай бросила: «Мар, зна- ешь, сам мэтр Карл Лагерфельд нарисовал мне платье». Она убежала к своей мамочке со слезами на глазах. Я не
шучу!
— Кто вчера ревел и почему? — спрашивает у нас за
спиной Лео.
Мы разворачиваемся, и он целует нас по очереди.
У него очень красивые глаза, зеленые, в золотую кра- пинку, с закрученными ресницами. В целом, черты его лица гармоничны. Если бы не проблемная кожа и низкий рост, он мог бы быть очень даже ничего. Особенно когда улыбается, и его лицо преображается. Сейчас он стоял и смотрел на меня с улыбкой, которой я любовалась.
— Моя сводная сестрица.
Он закатывает глаза:
— Тяжело жить истеричкам! Лей себе слезы по по-
воду и без.
Софи и я смеемся. К нам подходят Валентин и Габри-
эль.
— Если вам есть чем повеселить, валяйте. Наше
двойное свидание было ужасным,— вместо приветствия говорит Вал.
Он выше меня на голову и довольно крупный малый, его смуглая кожа переливается на солнце, а светло-ка- рие глаза смотрят с надеждой.
— Почему? — говорит Софи не без интереса в голо- се и явно испытывая облегчение.
Я слегка толкаю ее в бок. Она хмурится и в ответ на- ступает мне на ногу.
«Да-да, Софи, я знаю твой маленький секрет».
— Скажем, девчонки оказались отстойными. Кто в пятнадцать лет считает калории в мороженом?
— Забудь как страшный сон,— хохочет Софи и по- правляет ему упрямую прядь.
Его кучерявые волосы торчат в разные стороны, по- этому поправлять их — бессмысленное дело. Но она касается его при любой возможности, а Валентину нра- вится, когда она это делает. Он отвечает ей искренней благодарной улыбкой.
— Есть хорошие новости! Мама разрешила мне при- гласить друзей на свадьбу. Так что...— Я достаю из сумки пригласительные, которые утром получила от мамы.
Они нежно-розовые, на них изображены красивые цветы, нарисованные акварельными красками, а посередине — тонкая золотая рамка, внутри которой написа- но: «Александр-Антуан дю Монреаль и Мано Эскалапез счастливы сообщить вам, что торжество в честь их свадь- бы будет происходить 22 июня в Hôtel de Paris по адресу: Монако, Монте-Карло».
— Папа сказал, что купит нам билеты на самолет до Ниццы, а оттуда мы полетим в Монако на вертолете! Друзья начинают радостно вопить, мы обнимаемся. — Если бы я знала, что свадьба Алекса будет сулить мне недельные каникулы на море с лучшими друзьями, я бы сама ему невесту искала,— шучу я, и мы все смеемся.
— Сватовство от Эль,— декламирует Габриэль.
Веснушек на его лице с приходом весны стало боль- ше, а непослушная рыжая челка вечно падает на глаза. Он сравнительно недавно начал пользоваться гелем и прилизывает ее набок. Это выглядит отвратительно, но никому не хватает смелости, глядя в его добрые серые глаза, сказать об этом.
— Лучше помоги мне найти девушку. Я должен по- знать секс до шестнадцати лет, у меня остался месяц,— удрученно вставляет Вал.— Такую, что не питается спаржей и вареной цветной капустой,— со смешком до- бавляет он.
Как же я их люблю! Они не стесняются себя и не при- думывают то, чего не было, не боятся быть собой и при- нимать других такими, какие они есть. Я смотрю на ми- ниатюрную Софи с ее смешным каре. Ее щеки пылают: вероятно, она только что представила кое-какие пошлые картинки с Валентином в главной роли. Софи смущенно улыбается и грустно сжимает губы. Я подмигиваю ей и беру за руку.
— Он еще точно какое-то время побудет девствен- ником,— успокаивающе шепчу я, и она стискивает мою руку.
Глядя на стеснительную Софи, я сильно сомневаюсь, что они с Валом подходят друг другу. Но мне так хочется придумать что-нибудь, чтобы они были вместе. Нужно посоветоваться с мамой: в таких вопросах нет более на- дежного человека, чем Луиза Форестье. У нее есть от- веты на все вопросы.

***
— Эль, детка, мы должны пойти на этот прием,— уговаривает меня мама.— Ты только посмотри, что про- исходит в мире! Разные Мано выходят замуж за таких, как Алекс, а моя дочь не появляется в свете. Нет-нет! Я с этим категорически не согласна. Пока ты сидишь дома и смотришь очередной сериал, та же Марион пользует- ся всеми возможностями твоего родного отца! Вот уви- дишь, эта девочка подцепит миллиардера и после свадь- бы будет портить ему жизнь истериками, он разведется с ней, выплатив ей солидные отпускные, а она потом най- дет себе молодого жеребца и...
— Мам! — восклицаю я.— Кажется, ты пересмо- трела бразильских сериалов. Иногда тебя несет в неиз- вестном направлении, вернись на землю.
Луиза закатывает глаза:
— Эль, детка, моему сыну тридцать лет, так что я уже мудрая, опытная женщина и всякого повидала за свою жизнь.
— Твоему сыну тридцать, это значит, тебе...
— Не смей произносить эти цифры вслух! После со- рока следующие двадцать лет женщине всегда сорок. За- помни это раз и навсегда!
Она говорит серьезным поучительным тоном, свято веря в эту истину. Я не выдерживаю и начинаю хохотать.
В комнату заходит папа и, приподнимая бровь, инте- ресуется:
— Что такое?
Заикаясь, я поднимаю на него глаза и отвечаю:
— У мамы тридцатилетний сын, а ей самой сорок! Папа с пониманием кивает, на его лице тоже появля-
ется широкая улыбка.
— Ах ты, маленькая предательница,— возмущается
мама, не переставая выбирать мне наряд.
— Пока всех кавалеров не расхватали разные мым-
ры Мано, одевайся и пошли уже.
Я снова начинаю смеяться, не могу перестать. Знала
бы бедная Мано, что ее имя в нашем доме сродни руга- тельству.
— Я не шучу,— продолжает как ни в чем не бывало моя милейшая маман.— Второй раз мужчины с меньшей охотой идут на столь серьезный шаг, поэтому надо хва- тать зеленых.
И вновь тон серьезный, проникновенный, прямо как у профессора, желающего, чтобы информацию, которой он делится, впитывали, мотали на ус и использовали на практике.
— Сумасшедшая женщина,— бормочет папа, но, встретив ее фирменный взгляд, торопится покинуть ком- нату.
Я, вся красная и задыхающаяся от приступов смеха, хватаю ее за руку, валю на кровать и, крепко обнимая, целую в щеки.
— Я пойду в следующий раз, лучше давай возьмем мороженое и посмотрим что-нибудь вместе. Я так скучала. Мама приглаживает мои волосы и на удивление бы- стро соглашается. Видимо, так на нее подействовали мои
обнимашки.
— Хорошо, солнце мое. Только пообещай, что на карнавал мы пойдем вместе. Возьми своих друзей, чтобы тебе не было скучно.
При упоминании о друзьях я вспоминаю, что хотела узнать ее мнение.
— Мам, мне нужен совет мудрой женщины,— шучу я.— Софи влюблена в Валентина, а он относится к ней как к другу, при этом отчаянно ищет себе девушку. Как сделать так, чтобы он обратил внимание на Софи?
— Мне бы ваши проблемы,— бормочет она и потя- гивается.— Нужно, чтобы какой-нибудь красавчик об- ратил внимание на Софи, тогда Валу станет интересно, что этот парень в ней нашел. И вуаля! Он заметит в ней девушку.
— А другого способа нет? — интересуюсь я, скеп- тически поглядывая на маму.— Понятия не имею, где найти красавчика, который обратил бы внимание на Софи,— честно признаюсь я, и она улыбается.
— В любви нет простых путей, Эль. Но иногда мож- но схитрить. Подсказка: красавчик не должен быть по- настоящему влюблен в Софи. Он может быть частью плана.
Я закатываю глаза:
— О, найти красавчика, который притворится влю- бленным в Софи, намного проще.
— Когда есть цель, план и средства к выполнению находят тебя сами.
— Ты слишком мудра для меня,— саркастично за- мечаю я, и мама хмыкает.— Хорошо, что Алекс надумал жениться, и тебе пришлось остаться.
— Я тоже скучала, детка. Но мне страшно предста- вить, как там Жан-Люк справляется в одиночку.
А мне все равно, как справляется Жан-Люк. Я лежу в маминых объятиях, чувствуя аромат ее духов, и никуда не хочу отпускать.
** *
«Маскарад» — знаменитая книга Хлое Буше 1. На- сколько мне известно, это ее дебютный и единственный роман, переведенный больше чем на двадцать языков. По нему есть две экранизации и бесконечное число те- атральных постановок. А сколько наград! Роман точно станет классикой, будет жить и через сотню лет. Хлоя — сверстница моей мамы и очень хорошая ее подруга. К де- сятилетию своего произведения она решила устроить на- стоящий бал-маскарад.
Мы приезжаем в шато Бельвиль к восьми часам вече- ра. Это старинный величественный замок XII века с пар- ком и прекрасными фонтами. Я позвала всех своих дру- зей. Лео, Габриэль и Валентин сначала не особо горели желанием идти на вечеринку в честь книги пятидесяти- летней тетки, но я попросила Алекса разрекламировать мероприятие. Что он и сделал, показав свои фотографии с вечеринок на Хэллоуин. Да, не то же самое. И да, здесь не будет сексуальных кошечек и зайчиков, но все-таки маскарад. Плюс у меня был план: я попросила маму по- колдовать над Софи, и сейчас она выглядела сногсшиба- тельно в нежно-розовом платье, цвет которого идеаль- но подчеркивал ее бархатную кожу. На лице у нее была серебристая маска, в руках — клатч под цвет туфель. Даже Марион не смогла скрыть своего изумления при виде Софи, а это хороший знак. Я очень надеялась, что Валентин обратит на нее внимание.
Мальчиков проинструктировал Алекс, поэтому они красовались в костюмах. Это настолько непривычная одежда, что они чувствовали себя в ней неловко. Только Вал, как всегда, с фирменной улыбочкой на лице расха- живал с гордо поднятой головой в поисках девчонок.
— Эстель-Элеонор, мне пора положить биту в ба- гажник,— вдруг заявляет Алекс.
Он смотрит на часы — скорее всего, Мано опаздыва- ет. По неизвестной мне причине они не приехали вместе.
Я вопросительно смотрю ему в глаза:
— Это еще зачем?
Алекс, словно ребенок, выпячивает нижнюю губу и
грустно осматривает меня с ног до головы.
— Ты выросла и стала слишком красивой,— его тон
меняется на озорной,— а битой я буду отгонять ухаже- ров.
— Ну-ну, я тебе дам!
— Ты у меня аристократ, поэтому твое оружие — клюшка для гольфа,— вставляет мама, хлопая Алекса по плечу.
Он хмыкает.
— С клюшкой проще, она с прошлой игры томится в багажнике,— отвечает мой братишка и подмигивает мне.
Мама поправляет мою прическу. Она накрутила мне волосы, светлые локоны волнами спадают на спину.
— Мам, а тебе не кажется, что разрез на платье — слишком откровенно для пятнадцатилетней девочки? Я имею в виду, что ты с ней сделала и почему она выгля- дит на все двадцать пять? — не унимается Алекс.
— Не завидуй,— бурчу я.
— Да, ты права, во мне говорит зависть. Я мечтаю, чтобы меня так размалевали, но статус не позволяет.
А если серьезно, какого черта, мам! Ей же всего пятнад- цать и по закону нельзя так выглядеть.
Мама стреляет в него взглядом.
— А что, только твоим Мано можно хомутать пер- спективных парней? — спрашивает она возмущенно. Алекс закатывает глаза, но капитулирует. Мама зна- ет, что и кому сказать. Он поднимает руки вверх, делая
вид, что сдается, однако смолчать до конца не может.
— Мано не в пятнадцать лет меня захомутала,— по-
следнее слово он выделяет кавычками в воздухе.
— Мы тоже не собираемся, а лишь начнем выбирать
ухажеров,— поясняет маман.
Я начинаю смеяться.
Стоя дома перед зеркалом, я долго не могла оторвать-
ся от собственного отражения. Луиза выбрала мне чер- ное блестящее платье с разрезом на правой ноге и ярким макияжем подчеркнула мои голубые глаза, отчего каза- лось, что они сияют.
— Ты у меня самая красивая в мире,— шепчет она мне на ухо и передает маску, ярко-красную, под цвет ту- фель. Мама назвала эту комбинацию смелой, и я вижу по ее взгляду, что она более чем довольна своим выбором.
Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, вдоль перил которой тянутся цветы, мы наконец заходим внутрь.
Замок полон людей, смеха, гула разговоров и не- описуемого количества прекрасных нарядов. Я словно попала в прошлое. Антикварная мебель, хрустальные люстры, море золота и серебра в интерьере и такие же нарядные, пестрые люди вокруг. Фоном служит прият- ная классическая музыка, официанты в белых рубашках снуют туда-сюда с шампанским и закусками. Некото- рые мужчины тоже надели маски, но не все. А женщины решили воспользоваться загадочностью: столько разно- образных масок я в жизни не видела. С перьями, кам- нями, на палочке — здесь можно найти на любой вкус и цвет.
— Это прямо настоящий бал,— шокированно кон- статирует Лео.
— Как же тут красиво,— шепчет Софи.
— Да,— коротко соглашаюсь я с каждым, не в силах описать свои эмоции.
Иногда слова бессильны передать то, как бьется серд- це и учащается дыхание при созерцании красоты.
— Здесь не так много наших ровесников,— говорит Валентин.— Или по ним не видно, что они такие. Те де- вушки не верили, что мне пятнадцать, пришлось пока- зать навиго 1.
— Какие девушки? — спрашивает Софи с раздра- жением в голосе. Мы недавно зашли, а он уже успел с кем-то познакомиться.
— Те, что стоят у огромного камина. Им по восем- надцать, и они думали, что я шучу, говоря, что мне пят- надцать.
— Дай угадаю: когда они поняли, что ты не шутишь, у них появились дела? — Из ниоткуда возникает Алекс и с ухмылкой смотрит на Валентина.
— Ну, они пошли искать подругу,— растерянно от- вечает Вал.
Алекс смеется.
— Вал, если хочешь подцепить девчонку, не доказы- вай, что тебе пятнадцать и тем более не демонстрируй свой возраст. Вообще веди себя как умудренный опытом парень, которому скучна эта детская фигня. И да, с дев-
1 Navigo — карта для проезда в транспорте Парижа.

чонками постарше можно набраться крутого опыта. По- верь, ровесницы тебе пока не нужны.
Валентин смотрит на моего брата как на божество, которое только что раскрыло ему смысл существования людей на этой планете.
Мы начинаем хохотать, глядя на выражение его лица.
— Не могу поверить, что такой элементарщине надо учить,— Алекс берет бокал с подноса и делает большой глоток.
Затем я вижу, как он улыбается проходящей мимо красивой девушке, и наступаю ему на ногу.
— Какого черта, Эль,— шипит он, пытаясь выта- щить свою туфлю из-под моего каблука.
— У тебя скоро свадьба, хватит улыбаться всем под- ряд.
Секунду он молчит, потом холодно цедит сквозь зубы: — Не учи меня.
От неожиданности я вздрагиваю. Алекс грубо выта-
скивает свою ногу из-под моей и одним глотком допивает шампанское.
— Алекс,— зову я.
Но он не реагирует и идет в противоположную сто- рону.
«Что это было?» — думаю я, глядя на удаляющуюся спину брата.
Минут через пять мне становится не по себе. Грубить мне настолько не в духе Алекса... Даже когда я непра- ва, он переводит спор в шутку и обходит острые углы, ни разу в жизни он не сказал мне плохого слова. Ведь у нас разница пятнадцать лет, и я никогда не была для него на- доедливой младшей сестренкой — скорее, маленьким, милым чудом. Я набираю его номер, чтобы узнать, где он и как, но он не отвечает. Беспокойство растет. Осмотрев толпу, я решаю найти его.
— Сейчас вернусь,— говорю я Софи.
Она почувствовала тревогу в моем голосе:
— Что стряслось?
— Мне нужно найти Алекса,— вертя головой, от-
вечаю я.
— Я помогу. Держи телефон наготове и в случае чего
звони.
Вот такая Софи. Не задает миллион ненужных вопро-
сов, а сразу переходит к делу. Я с благодарностью смотрю ей в глаза, и она успокаивающе гладит меня по руке.
— Уверена, всё в порядке,— говорит она.
Мне хочется в это верить, ведь ничего страшного не случилось, он просто нагрубил. Но на душе скребут кош- ки. Я не знаю почему, но уверена, что с Алексом творит- ся неладное, ему надо помочь. Мы с Софи расходимся в разные стороны, и я стискиваю телефон в руке, надеясь, что он позвонит. Людей слишком много. Если бы я была в плохом настроении, захотела бы уединиться. С такими мыслями я поднимаюсь на второй этаж и сворачиваю в первый из многочисленных коридоров. Здесь действи- тельно тише и менее людно. Я продолжаю идти, пово- рачивая то вправо, то влево. До тех пор, пока не вижу Мано на лестничном пролете. Очевидно, это аварийный проход.
— Я беременна, мне было плохо. А ты злишься! — очень громко кричит она, и я поеживаюсь.
Со мной она всегда говорила елейным голоском, я и представить не могла, что у нее хватит сил на такой ор. — Мано, ты не можешь придумывать для меня пра- вила. Я не собачонка, требующая дрессировки,— Алекс
в бешенстве.
Я не вижу его, но слышу гнев в голосе. Лишь однаж- ды я была свидетелем его вспышки и знаю, что он потом долго жалел о сказанном.
Мне бы развернуться и уйти, но я не могу: отчаянно хочется понять, что происходит между ними. Поэтому я остаюсь и прячусь за колонну в коридоре.
— Дрессировка? — с издевкой переспрашивает Ма- но.— Просить своего жениха не заигрывать с другими теперь называется чертовой дрессировкой?!
Я закрываю глаза, и мне становится ее жаль. Я ча- стенько бываю свидетелем его не совсем приличных взглядов и не представляю, как бы себя ощущала, если бы мой будущий муж так смотрел направо и налево.
— Не придумывай то, чего нет. Меня достала твоя ревность! Ты долбаная истеричка! — орет он.
Я закрываю рот рукой, потому что не знаю, смогу ли подавить вскрик. «Это не мой брат»,— проносится у меня в голове. Но это он, и все было сказано им, его го- лосом и ртом. Мне становится тошно. Ведь в моей жизни был герой — человек, умевший шуткой спасти любую ситуацию, человек со смеющимися глазами и нежным взглядом. Неужели я так плохо его знаю?
— Конечно, так проще: я истеричка, а ты святой...— И вдруг она громко вскрикивает: — Ай!
Я слышу возню, потом голос Алекса.
— Я держу тебя,— произносит он устало.
— Мне бывает страшно оставаться дома одной,
Алекс. Почему ты не хочешь, чтобы я переехала к тебе прямо сейчас? — Она почти скулит, задавая этот во- прос.
Алекс издает громкий протяжный вздох. Резкая смена темы его явно не радует.
— Я хочу, но моя квартира — берлога холостяка, ты же знаешь. Я просто не представляю, как ты будешь в ней жить.
— Да? А то, что я одна, беременная твоим ребенком и без всякой помощи, не проблема? — Горечь в ее голо- се расстраивает меня.
— Мано,— цедит сквозь зубы Алекс, на него не дей- ствует тон подруги,— наша свадьба не за горами, после нее и переедешь ко мне. Понимаю, тебе не терпится,— язвительно произносит он,— но поверь, я никуда не денусь. Черт побери, я скоро женюсь на тебе! — В его голосе столько безысходности!.. интересно, она ее слы- шит?
— Ну да, ты доживаешь последние недели на свобо- де, заглядывая под каждую юбку,— продолжает давить Мано.
Я понимаю ее злость и несогласие с его поведени- ем, но мне так хочется защитить своего брата, что я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать на весь коридор: «За- ткнись!»
— Не обижайся, Мано,— неожиданно тихо говорит Алекс, и мне становится больно из-за его тона, ведь он потерян.
— Ты просто не хочешь впускать меня,— устало го- ворит Мано.
На лестнице раздается шум.
— Пошли в коридор, вызовем лифт. Я не смогу спу- скаться по лестницам.
Он с ней соглашается, и до меня доносятся звуки уда- ляющихся шагов, затем лифта. Я опускаюсь на пол, пы- таясь молча обдумать услышанное. Мано сказала, что он не хочет впускать ее, а я не знаю, что она имела в виду. Но одно знаю точно: мой брат ее не любит. И я не понимаю, зачем он на ней женится. Ее крик и слово «беременная» вспыхивают в моей голове, вызывая желание биться о стену. Неужели она действительно поймала Алекса? Но потом я вспоминаю, как он говорил с ней, орал и грубил, называя истеричкой. И мне становится ее жаль. Ведь ни одна женщина, тем более беременная, в которой живет новая жизнь, не заслуживает такого отношения любимо- го человека.
В раздумьях я пребываю несколько минут. Мое на- строение не просто испорчено — я подавлена. Первый раз в жизни не знаю, как помочь родному человеку. С осознанием этого приходит злость на себя и обида на окружающий мир.
Телефон в моей руке оповещает о новом сообщении, вырывая из водоворота мыслей: очередная реклама но- вого шоурума. Я тут же вспоминаю про бедную Софи, которая, вместо того чтобы наслаждаться вечером, про- водит его в поисках Алекса.
«Соф, я нашла его»,— пишу я короткое послание. Она сразу отвечает: «Жду тебя у огромного камина». Я встаю и направляюсь к лифту, спускаюсь на первый этаж. Праздник в разгаре. Фокусники, иллюзионисты, акробаты — кого здесь только нет, чтобы впечатлить толпу. Я вижу Софи в условленном месте и быстрым ша- гом направляюсь к ней. Она грустная. Проследив за ее взглядом, я вижу Валентина. Он, следуя советам персо- нального божества, клеится к девочкам постарше. Но я настолько выбита из колеи, что не нахожу слов утешения для Софи. Полчаса мы молча следим за его попытками, потом Габриэль зовет Софи танцевать. Она улыбается ему грустной улыбкой и соглашается. Мне хочется стук- нуть Валентина за беспросветную тупость, а еще врезать Алексу.
— Чертов советчик,— бормочу я себе под нос.
Вал идет с девчонкой под руку развязной походкой, как долбаный бэд бой из фильма для девочек.
— Я убью его,— громко шиплю я не в силах сдер- жать порыв.
— Надеюсь, он заслуживает такой участи,— отвеча- ет мне мужской голос.
Не скрывая удивления, я резко оборачиваюсь и за- мираю.
В метре от меня стоит парень. Он без маски, непо- слушная каштановая челка падает ему на глаза. Он смо- трит на меня не моргая. Его светло-карие против моих голубых. Кто первый смутится и отвернется? Никто. Медовые, с оттенками золота, изучающе вглядываются в мои. Словно гипнотизируют. Со мной такое впервые: я не могу перестать смотреть в глаза другого человека. Они такие красивые и... загадочные. В душе появляется незнакомый ранее трепет и тепло. Вокруг царят веселье, песни и танцы, шампанское льется рекой. А этот парень будто не отсюда. Есть в нем что-то странное. Ему груст- но. И это не плохое настроение, а нечто более сильное и глубокое. Печальная душевная меланхолия, которая прекрасна. В его взгляде я будто вижу отражение соб- ственных чувств. Только его грусть в разы сильнее и глубже.
— У тебя все в порядке? — вдруг спрашивает он, не- ловко пряча глаза.
Интересно, что такого он увидел в моем взгляде, что смутило его? Неужели я не смогла скрыть всю гамму чувств, которые он во мне вызвал?
— У меня? — неуверенно переспрашиваю я.
Может, это глупо, но я сама не своя. Что-то перевер- нулось во мне и взорвалось фейерверком при виде него.
Он подходит ближе, становится прямо напротив, и я замечаю, что он такой же высокий, как Алекс, мысли о котором меня расстраивают.
— Все хорошо? — Он вновь заглядывает мне в глаза, ища ответа, а мое сердце начинает биться бы- стрее.
Я проглатываю нервный комок в горле и думаю, что мой растерянный вид говорит сам за себя. Шепотом от- вечаю:
— Бывало и лучше.
Он молча кивает, и вдруг мне становится неловко. Я отворачиваюсь, делая вид, что наблюдаю за танцами. Не зная, что сказать, мы молчим. Не шевелимся и гля- дим куда угодно, только не друг на друга.
— Тебе очень идет маска,— неожиданно нарушив тишину, говорит он.
— Они всем идут,— глупо бормочу я в ответ и при- кусываю нижнюю губу.
Я всегда думала, что спокойно воспринимаю ком- плименты, но до этого времени мне, пожалуй, их делали только родные. Когда комплимент звучит из уст красиво- го парня, который стоит так близко к тебе, что ваши пле- чи соприкасаются, сердце готово выпрыгнуть из груди от волнения. А голова перестает соображать. Все внимание поглощает его запах — резковатый мужской одеколон. Это единственное, о чем сейчас я думаю. Мне хочется провалиться сквозь землю.
— Не всем,— медленно отвечает он,— твоя подчер- кивает глаза, а еще она под цвет губ,— он замолкает, а после шепотом добавляет: — А губы и глаза у тебя очень красивые.
Я не красила губы, они красные от природы... и он сказал, что они красивые... я готова упасть в обморок, но вместо этого издаю нервный смешок. Чтобы скрыть свою нервозность, насмешливо заявляю:
— Тебе просто повезло, ты моего носа не видел.
Он качает головой:
— Искренне надеюсь, что с ним все в порядке.
Я поворачиваюсь и натыкаюсь на его любопытный
взгляд. На его губах играет легкая усмешка, но, когда наши глаза встречаются, выражение его лица становит- ся серьезным.
— Я могу тебе помочь? — спрашивает он, а я опу- скаю взгляд на его шею.
На нем белоснежная рубашка, первые пуговицы рас- стегнуты. Почему я раньше не замечала, какая у мужчин красивая шея?
Затем мой взгляд приковывает идеально пошитый пиджак, который подчеркивает широкие плечи. Он явно старше меня: в пятнадцать лет не бывает такой развитой физической формы. И у него очень добрый, отзывчивый, внимательный взгляд. «Он похож на рыцаря»,— мель- кает в моей голове, и губы приподнимаются в улыбке, настолько мне самой смешны собственные мысли. Ры- царь... Серьезно, Эль?
К нам подходит Софи, она раздражена.
— Ты только посмотри на этого идиота! Ненави- жу! — в сердцах почти выкрикивает она, не замечая мо- его спутника.
А в моей голове срабатывает клик. Передо мной стоит красавчик по всем канонам. И он спрашивает, нужна ли мне помощь. Разумеется, все мои мысли ведут в сторону гениальнейшего плана, который однажды вечером озву- чила моя любимая мамочка.
На мне маска, и он толком не знает, как я выгляжу. Это успокаивает, анонимность прибавляет смелости. Да, моя просьба будет звучать смешно и нелепо, но, в конце концов, он может сказать «нет». Но если скажет «да», появится шанс, а если я не спрошу, ничего не изменится. Я улыбаюсь своей лучшей улыбкой.
— Мне действительно нужна помощь,— чуть ли не мурлыча произношу я, и мой голос оживает, в нем ис- крится предвкушение.
Он недоверчиво заглядывает мне в лицо, словно пы- таясь прочесть по глазам, что творится у меня в голове, и я вижу, как в нем загорается любопытство.
— Как тебя зовут? — спрашивает он.
Я уже почти готова произнести привычное Эль, но Эль никогда не набралась бы смелости сделать то, что я собираюсь сделать. Немного замявшись, я представ- ляюсь:
— Луиза.
Софи смотрит на меня с недоумением, и мне хочется, чтобы она перестала так себя вести. Ведь ее взгляд кри- чит: «Эта сумасшедшая только что назвала себя именем своей не менее сумасшедшей маман!»
Парень напротив меня серьезно кивает и произносит: — Квантан.
Я читала, что в древности люди скрывали свои име-
на, веря, что имя человека несет тайну, которой можно делиться лишь с близкими и родными. Не дай бог враги прознают твое настоящее имя! Разумеется, это предрас- судки. Но, услышав его имя, я начинаю понимать, как сильна магия имен. Две секунды назад он был просто парнем, и я думала о нем в третьем лице, используя ме- стоимение «он». Теперь он стал Квантаном, и мое серд- це забилось с бешеной скоростью оттого, что я наконец знаю его имя. Моего рыцаря зовут Квантан. Я подавляю смешок, готовый сорваться с губ.
Я думала, будет сложно объяснить, что именно от него требуется. Но я подошла к ситуации со всей серьез- ностью. Во время моего монолога Квантан кивал, иногда удивленно приподнимал брови, порой хмурился, но в конце концов он громко рассмеялся. С Софи дело обсто- яло иначе: она бледнела, зеленела, краснела и, не выдер- жав, назвала меня ненормальной.
— Значит, я должен ухаживать за твоей подругой и делать это так, чтобы тот парень с кучерявой шевелю- рой задался вопросом «что такой чувак забыл рядом с Софи?»,— с сарказмом уточняет он, и вокруг его глаз играют смешинки.
Думаю, он использовал слово «чувак», решив, что Вал так и скажет. И он абсолютно прав.
Софи вновь бледнеет.
— Только через мой труп,— зло заявляет она, и я устало вздыхаю.
— Соф, этот план может сработать. А бездействие ничего не изменит!
Квантан щелкает языком:
— С этим я, пожалуй, соглашусь. Но, может, и тебе, Софи, нужно раскрыть глаза? А тебе,— он останавли- вает взгляд на мне,— не стоит лезть в дела младшей се- стренки.
Софи заходится в кашле, а мое лицо вытягивается. — Она тебе не сестра,— угадывает Квантан.
— Но я действительно старше,— зачем-то вру я. Квантан пропускает мою ложь мимо ушей и, погляды-
вая в сторону Габриэля, поясняет:
— Около стенки рыжий парень. С виду неглупый,
но очень стеснительный. И ты, Софи, ему определенно нравишься.
Теперь у нас обеих брови полезли на лоб от удивле- ния.
Квантан ухмыляется:
— К такому повороту вы не готовы, да? И, на мой взгляд, он гораздо надежнее, чем паренек, который явно не пользуется расческой.
Софи выглядит сбитой с толку и, недоверчиво косясь на Квантана, спрашивает:
— Откуда ты знаешь, что я ему нравлюсь?
— Я лишь замечаю детали, Соф,— добродушно на- чинает он,— ты стояла с поникшей головой тут, и, пока не сводила взгляда с объекта страсти, стреляя молниями во всех особей женского пола, рыжик смотрел на тебя влюбленными глазами.
Я изучаю Квантана, пытаясь понять, не издевается ли он над нами. Но он так уверенно отвечает на мой взгляд, что сомнений не остается: он говорит, что думает.
Озорная ухмылка еще играет на его губах, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится, когда он так улыбается. Софи поправляет выбившуюся прядь и смущенно го-
ворит:
— Он пригласил меня на танец.
Квантан кивает:
— Да, и очень старался не наступать тебе на ноги,
поэтому выглядел таким сосредоточенным.
— Но все равно наступил,— со смешком в голосе
рассказывает Софи.
— Ты улыбнулась и отвлекла его.
— Откуда ты это знаешь? — интересуюсь я, втай-
не злясь, что упустила миг, когда Габриэлю понравилась Софи.
— Все происходило прямо перед вами,— самодо- вольно отвечает Квантан, его глаза весело блестят.—
Вероятно, мне нет нужды притворяться поклонником милой Софии — ведь у нее есть настоящий.
Моя подруга мечтательно улыбается:
— Значит, ты уверен, что я ему нравлюсь?
— Абсолютно.
— И что мне делать? — немного растерянно спра-
шивает она.
— Я не знаю,— честно отвечает Квантан.
— Тут всего два выхода: ты намекаешь ему о вза-
имности чувств, и вы становитесь парочкой, либо го- воришь, что он лучший друг в мире и френдзона его на веки вечные,— уверенно отвечаю я и встречаю веселый взгляд Квантана.
У меня ощущение, что он еле сдерживается, чтобы не заржать в голос.
— И как же Вал? — Я решаю задать главный во- прос.
Мы все синхронно ищем Вала в толпе, видим, как он громко хохочет и жестикулирует, словно клоун, очевид- но пытаясь быть забавным, чтобы впечатлить девушку, которая уже явно не знает, как от него избавиться, и с удрученным выражением на лице терпит его присут- ствие.
Затем наше внимание переходит на Габриэля: у него до ужаса нелепый вид. Шея, уши, щеки — все такое красное, прямо под цвет моих туфель. И волосы на голо- ве так прилизаны, что череп яйцевидной формы виден во всем «великолепии».
— Габриэль очень милый,— говорит Софи, и ее губы расплываются в улыбке.
Я с удивлением гляжу на подругу. Этот рыжий месье помидор милый?
А Софи, будто не замечая моей реакции, продолжает.
— Я чуть позже вышвырну его гель для волос,— со смешком заявляет она, и Квантан хмыкает.
— Да, без геля у него будет больше шансов.
— Пойду поговорю с ним,— продолжая улыбать- ся, Софи отходит от нас, а я с открытым ртом смотрю ей вслед.
— Что ты только что сделал? — глядя на довольного Квантана, спрашиваю я.
— Хотелось бы верить, что помог ей сделать пра- вильный выбор.
— Правильный выбор?
Квантан смотрит мне в глаза и произносит:
— Быть с человеком, который действительно этого
хочет.
— Но... а как же чувства? Она год не сводила глаз с
Валентина и вроде как влюблена в него.
Мой собеседник морщит нос с отвращением:
— Это не любовь, а временное помешательство.
И знаешь, порой нам хватает осознания, что рядом есть человек, который не спускает глаз именно с нас. Этого достаточно.
— Достаточно для чего?
Квантан высматривает в толпе Софи, я следую за его взглядом. Она и Габриэль улыбаются друг другу и о чем- то весело болтают. У Габриэля такой счастливый вид, что я невольно улыбаюсь.
— Для взаимной симпатии, которая может перера- сти во влюбленность, а та, в свою очередь, может стать настоящей любовью,— он поворачивает голову и, по- правляя прядь моих волос, грустно продолжает: — Или ничего не случится, и их дороги разойдутся. В мире су- ществует много счастливых концов, но гораздо больше других.
— Другие значит несчастливые? — шепотом инте- ресуюсь я. Меня завораживает его голос.
Он качает головой:
— Необязательно, просто другие.
Он стоит так близко. Взгляд его карих глаз успокаи-
вает. Они теплые, добрые, я бы даже сказала, родные. Интересно, то, что мы сейчас оба чувствуем, называ-
ется взаимной симпатией?
Он протягивает руку — красивую мужскую кисть с
длинными пальцами, и, заглядывая мне в глаза, спраши- вает:
— Позволите ли вы пригласить вас на танец? — Милая мальчишеская улыбка озаряет его лицо.
Я не могу скрыть радости и трепета.
Моя маленькая неуверенная кисть накрывает его большую и грубоватую, и я честно признаюсь:
— Я не сильна в бальных танцах.
Он крепче сжимает мою руку, и по коже бегут му- рашки.
— Я поведу,— решительно, словно давая обещание, он выводит меня в круг.
Начинает играть музыка.
Мелодия невероятной красоты — от нее по коже бе- гут мурашки. Кажется, до этого момента я не слышала ничего более великолепного.
Одна рука Квантана в моей, другая на моей спине. Он крепко держит меня, и мне кажется, что никогда не от- пустит. Квантан притягивает меня к себе настолько близ- ко, что видна каждая черточка его красивого лица. Мое дыхание учащается, а сердце колотится с фантастической скоростью в груди, как никогда в жизни. Квантан кружит меня в танце под божественную музыку, и в душе расцве- тает неведомое чувство. Очень похожее на вдохновение и
восхищение. Голова идет кругом от сильного, чрезвычай- но глубокого душевного порыва. Но я не боюсь упасть, сделать ошибку или оступиться. Рядом с ним я чувствую себя в полной безопасности и под защитой. Квантан по- хож на доблестного рыцаря. И я хочу, чтобы этот танец никогда не заканчивался. Мелодия завораживает меня, проникает в душу и играет на ее струнах. Скрипка немно- го грустная, меланхоличная, но в то же время воодушев- ляющая, воспламеняющая, окрыляющая. Я закрываю глаза, полностью отдаваясь моменту, окончательно про- падая в музыке и его сильных руках. Еще один круг, еще один миг... я чувствую себя той самой скрипкой в умелых руках мастера. То, как он танцует, ощущение его рук, запах и исходящее от него тепло — сущее волшебство. Я кладу голову ему на плечо, открываю глаза, и мои губы оказываются в сантиметре от его шеи. У меня такое чув- ство, будто я дышу им. Я поднимаю глаза и только сейчас замечаю его взгляд. Глубокий и проникновенный, в нем столько чувств, эмоций, пламени. В его глазах я вижу от- ражение собственных эмоций. «Разве такое бывает?» — проносится в голове. «В жизни бывает все»,— тихо отвечает мне сердце, и, если бы не маска, я бы провела носом вдоль его шеи, вдыхая его вместо кислорода.
Музыка внезапно обрывается, разрушая воздушные стены фантазии. Спустя время я узнаю, что это была композиция «Forbidden Love» Абеля Коженевского, и подумаю, что само название мелодии — «Запретная лю- бовь» — было вещим. Но это будет потом. А сейчас я смотрю ему в глаза, и внутри меня все переворачивает- ся, дрожит. Его медово-золотые глаза всматриваются в мои. С таким интересом и такой гаммой чувств!.. Будто я самое прекрасное, что есть в этом мире. Словно я та, которую он искал, бродя по свету.
Мне хочется в это верить и быть самым прекрасным творением этого мира. Только для него. Лишь для него. — Сними маску, Луиза,— просит он, и я дергаюсь.
Мое вранье действует отрезвляюще.
— Я не...
Я готова признаться в собственном маленьком об-
мане и снять маску, показать ему свое истинное лицо в прямом и переносном смысле. Но вдруг звонит телефон, он смотрит на экран, и его лицо меняется. Я вижу, как жилка на шее начинает пульсировать, подбородок на- прягается, а в глазах появляется злость, раздражение. Мне хочется узнать, кто звонит и почему все его тело вытянулось как струна от одного звонка. Квантан явно думает, брать ли трубку. В конце концов, устало прикрыв глаза, он отвечает.
— Алло,— он поворачивается ко мне спиной, и я не вижу выражения его лица.— Где ты? — спрашивает он хриплым голосом.— Никуда не уходи,— тихо просит он человека на том конце.
Несколько секунд Квантан стоит, не шевелясь, потом медленно разворачивается ко мне и извиняющимся то- ном говорит:
— Мне нужно идти.
Он выглядит настолько разбитым, что мое сердце сжимается в груди. Пять минут назад это лицо улыба- лось мне самой прекрасной улыбкой на свете, а теперь на него страшно смотреть. Мои внутренности сжимают- ся, и я не знаю, что сказать и что сделать. Я киваю, он разворачивается и уходит. И прежде, чем я успеваю себя остановить, хватаю его за руку. Секундный импульс. Я не хотела останавливать его, прикасаться к нему — толком не знаю, как это вышло. Я опускаю глаза и вижу в своей руке его руку. Теплую, грубую, мужскую кисть. Ту самую, что держала меня в танце, не позволяя упасть. Он тоже смотрит на наши руки, потом заглядывает мне в глаза. Они полны грусти.
— Тебе нужна помощь? — тихо-тихо возвращаю я ему его вопрос.
Мой голос будто чужой — слишком сильны эмоции, которые бурлят внутри.
Квантан молчит. На секунду мне кажется, что он ни- чего не ответит и молча уйдет, оставив меня одну. Но он хрипло просит:
— Не шевелись.
Я удивленно моргаю, не уверенная в том, что хорошо расслышала его слова. Он начинает медленно накло- няться, и я перестаю дышать — лишь наблюдаю, как его губы становятся ближе к моим, я чувствую его запах, а затем ощущаю его вкус и легкий поцелуй на своих гу- бах. Это было мимолетное ощущение, секундное поме- шательство. Но этого было достаточно. Казалось, бие- ние моего сердца слышно за километры. Не было толпы, музыки, смеха. Передо мной стоял лишь Квантан, был его невероятный взгляд, потрясающие губы и его рука в моей руке.
— Дыши,— шепчет он мне в губы, и я повинуюсь, только в эту секунду осознавая, что мне не хватает воз- духа.
— Я вернусь,— обещает он.— Будь здесь, я найду тебя.
Не в силах вымолвить ни слова, я киваю и отпускаю его. Он медленно, нехотя отходит и быстро пропадает в толпе. Я дрожащими руками прикасаюсь к губам. «При- вет, мой первый поцелуй»,— смущенно думаю я, и мои губы сами по себе приподнимаются в счастливой улыбке. Жизнь действительно полна сюрпризов.
Я нахожу пустое кресло прямо у камина и сажусь в него. «Я дождусь тебя»,— думаю про себя. Не дви- нусь с места ни на миллиметр. Я буду ждать своего рыцаря.