Косатка

К удивлению Дерека, дед вернувшись из плавания, не стал его ругать. Художества Дерека скомкал и выбросил, смеясь в усы, приговаривая:
— Чертов чертежник. Все бы так чертили. Без соблюдения толщины линий, масштаба, пропорций. Был бы ты немного поумней, научил бы тебя всему.
— А я умный, — сказал Дерек, жуя привезенную дедом вяленую рыбу.
— Умный он. Ты свои оценки школьные видел?
— Мне занижают.
— Чего? — усмехнулся дед и покачал головой.
— Потому что нищий, — с серьезным видом ответил Дерек. — Хожу в обносках. А парни из старших классов бьют.
— Может, потому что ты — вор? — дед закурил и вздохнул.
— Я у бедных не беру, только у тех, у кого излишек.
— Попадешься, выкинут из школы.
— Сам-то в школу ходил? — засмеялся Дерек.
— Не ходил бы, игрался бы как ты в переводилки на окне. Если шляться не будешь по вечерам, научу тебя основам черчения, может пригодится. А на лето со мной в плавание пойдешь, там собирать и разбирать оборудование поучу. Не всю же жизнь по чужим карманам шарить.
Уплетая привезенные дедом гостинцы, Дерек широко улыбнулся.
***
В первом классе Дерека приняли хорошо, он быстро нашел общий язык с мальчиками, они подолгу гоняли мяч на школьном стадионе, пока его приятелей не забирали домой матери.
Дерек оставался на поле дольше всех, пока затемно последнего игрока, голодного и грязного, не забирала, ворча чья-то мать, всегда с недоумением и подозрением косясь на Дерека и отправляя его домой. Дерек волочился домой с неохотой, если дед был в плавании. Родители почти всегда пропадали на заработках или сидели в гостях в соседних домах, выпивая и дебоширя, ночевать приходили под утро. Дерек не любил быть один.
По пути домой он тоскливо пинал мусор, попадающийся под ноги. Удача, если в саду сидел кто-то из соседской молодежи — Дерека хорошо знали, и разрешали какое-то время послоняться возле них. Иногда они негромко играли и пели под гитару, чаще выпивали, угощая Дерека помидорами и хлебом.
Когда уходили и они, Дерек плелся домой. Если находил какой-то ужин в холодильнике, с аппетитом ел и заваливался спать в своей комнате, даже не думая притрагиваться к урокам.
«Пусть учатся умные, — думал Дерек, — Вот Силия — она умная, дед умный, а я нет, и мне не надо».
Во втором классе школы, чтобы не идти домой сразу после школы, Дерек придумывал всякие небылицы для приятелей из класса: то нужно спасти кого-то из реки, то найти сокровища на дереве в парке. Одноклассники ему охотно верили, желая приключений и свободы вместо скучной зубрежки дома. К несчастью друзей, их матерей это не устраивало. Они начали обращаться к учительнице Дерека, призывая ту найти зачинщика походов после школы, после которых их детей едва можно узнать — с их слов они приходят домой в грязной равной одежде с ссадинами и синяками. То ползают по деревьям, то измеряют глубину лужи.
«Это Сальвиньо, — с усталым вздохом отвечала им учительница. — Мальчик живет без присмотра взрослых. Для родителей он не важнее, чем предмет интерьера. Вы видели, как он одет? На нем прошлогодняя школьная форма, которая ему давно мала. За ним нет ухода. Просто запрещайте вашим детям общаться с ним».
Невзирая на запреты родителей и учительницы, приятели Дерека не теряли интерес к совместным с ним играм. Дерек всегда радостно смеялся, выдумывал новые приключения, был ловкий и сильный, несмотря на свою худобу. Высоко взбирался и быстро бегал, естественно вызывая восхищение у приятелей послабее.
Но продлилось это время недолго. С третьего класса его сверстники все больше увлекались велосипедами, скейтами, модными приставками для телевизора, мультфильмами на DVD.
У Дерека был старенький велосипед с тонкими покрышками, который он нашел на какой-то свалке и вместе с дедом привел в порядок. Он умел выполнять на нем почти цирковые трюки, но теперь его приятели чаще фыркали и завистливо начинали мериться друг с другом стоимостью велосипеда, приставки, новой игры, машины отца.
В таких разговорах Дерек терялся. В его доме был черно-белый телевизор, но его никто никогда не включал, неизвестно вообще, работал он или нет. Да и не смог бы Дерек усидеть на месте дольше пяти минут.
Полному охлаждению былой дружбы поспособствовала учительница, прилюдно отчитав Дерека на физкультуре за неподобающий вид — неподходящие для бега кеды и отсутствие белой футболки.
«Чтобы на следующий урок физкультуры пришел по форме, ты меня понял?»
«У меня ее нет, — тихо сказал Дерек».
«Сальвиньо, как ты дальше учиться собираешься? Может тогда не стоит вообще мучиться? Сразу в колонию, как твой отец?!»
Дерек вздрогнул. Про отца он не знал подробностей, видел на его коже наколки, слышал, что они тюремные, но не хотел знать больше. Сам не зная, почему, он, вдруг закрыв лицо, выбежал из физкультурного зала.
«Я поставлю тебе прогул! — в ярости крикнула ему вслед учительница. — От такого отца не родится доброго молодца, — буркнула она себе под нос, проверяя форму остальных учеников».
Дед вернулся с рейса и купил Дереку нужные вещи, но его авторитет в школе окончательно пошатнулся. Его клеймили, подшучивали, всегда группой — не по одиночке. Дерек чувствовал себя в школе изгоем и мечтал поскорее избавиться от необходимости ее посещать.