Чёрная роза

Холодный мрамор конверта обжигал пальцы Кассандры, словно лед. Она медленно вскрыла его, стараясь не повредить безупречную гладь. Внутри оказался плотный лист бумаги, такой же идеально ровный и гладкий, как и сам конверт, и маленькая визитка, напечатанная на матовом черном картоне с серебристым тиснением. На визитке красовалось лаконичное имя – "Дамиан Крам" – и номер телефона. Каллиграфический шрифт был изыскан и властен, как и все, что касалось этого человека.

Сердце Кассандры пропустило удар, когда она развернула лист. Он был исписан каллиграфическим почерком, в котором угадывалась та же сила и уверенность, что и в самом Дамиане. Слова, словно нанизанные на нить, тянули ее в свою чернильную сеть.

_"Уважаемая Кассандра,"_ – читала она, и каждое слово звучало в ее голове низким, бархатным голосом Дамиана. _"Ваш талант не может оставаться взаперти в стенах пыльной мастерской. Я видел ваши работы – у них есть своя сила, своя правда, способная задеть за живое. Я – Дамиан Крам – предлагаю вам сотрудничество. Моя сеть ресторанов нуждается в вашем искусстве, в вашем взгляде на мир. Я готов выкупить несколько ваших картин для оформления интерьеров моих заведений. Это не только обеспечит вас финансово, но и позволит вашим работам обрести новых зрителей."_

Кассандра затаила дыхание. Это предложение звучало как сказка, как выход из финансового тупика, в котором она погрязла. Но внутри нее змеей вился страх. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком гладко, чтобы не таить подвоха.

_"Однако,"_ – продолжала она читать, и ее сердце забилось быстрее, _"для обсуждения деталей и уточнения всех вопросов, я предлагаю вам личную встречу. Прошу вас связаться со мной по указанному номеру, когда вы будете готовы. Жду вашего звонка, Кассандра. С уважением, Дамиан Крам."_

По спине Кассандры пробежал холодок. Личная встреча. Слова, произнесенные с такой обезоруживающей учтивостью, казались ей угрозой, замаскированной под предложение о сотрудничестве. Ее пальцы дрожали, когда она перечитывала письмо, пытаясь уловить скрытый смысл. Предложение о покупке картин – это как приманка, за которой кроется что-то большее, что-то, что он не говорит прямо.

Она посмотрела на визитку, где серебристые буквы блестели в тусклом свете ее квартиры. Телефонный номер казался ей зловещим символом, ведущим в темные воды неизведанного.

Вдруг ее взгляд упал на недорисованный эскиз, валявшийся на полу, словно насмешка. Это был набросок лица Дамиана – его холодного, пронзительного взгляда, резких линий скул, чувственных, но одновременно жестких губ. Ее рука невольно потянулась к листу, словно загипнотизированная. Она провела пальцем по контуру его подбородка, и в груди разлилось горячее, опасное томление. Образ его лица, запечатленный на бумаге, казался живее, чем реальность. Жестокая красота, завораживающая и пугающая одновременно, пробудила в ней темное, запретное желание, от которого перехватило дыхание.

Ужас отступил, уступая место пронзительному, обжигающему влечению, которое растекалось по венам огненной лавой. Она вдруг поняла, что это не только предложение о работе, это – вызов. Изящная и хитроумная игра, в которой она, кажется, сама рвется стать главным призом. Он явно знал, видел то, что скрывалось в ее душе. Чувствовал, как ее неуловимо тянет к этой таинственной тьме, как мотылька, плененного языками пламени. Не просто оценил ее работы – он проник за холсты, заглянул в самую суть ее существа и теперь играл на струнах ее самых сокровенных, доселе не осознанных, желаний. В этот момент Кассандра ощутила, что уже запуталась в его чернильных сетях, сотканных из невидимых нитей, а не из чернил и слов, и вырваться из них представлялось не только бессмысленным, но и нежелательным.

Резко отбросив письмо, она почувствовала, как горячая волна крови приливает к щекам, а внизу живота зарождается томление – глухое, влажное и неудержимое. Желание отступить, забиться в угол, сжечь все, что связано с этим именем, растекалось, словно утренний туман, под натиском охватившего ее жара. Ее тело, словно отдельная сущность, предавшая остатки разума, требовало этой встречи. Не страх, а какое-то нездоровое любопытство манило ее к его опасности, как наркотик. Она жаждала почувствовать вкус его тьмы, прикоснуться к его силе, словно прикосновение к оголенной проводе, в надежде узнать, что же скрывает эта таинственная маска.

Страх окончательно растворился в безумном, почти животном, желании узнать его, понять его. Кассандра ощутила, что уже не принадлежит себе, как будто ее тело пропиталось его присутствием, каждой клеткой отзываясь на его образ. Воспоминания о нем – о каждом изгибе его мускулистого тела, о ледяном блеске глаз, вызывали дрожь, не от ужаса, а от предвкушения. Разум, ослабевая, не сопротивлялся, а с головой нырял в это волнующее влечение. Он словно поселился у нее под кожей, проникая в самые потаенные уголки ее сущности, и чем меньше она противилась, тем ярче разгоралось любопытство, превращаясь в нечто большее. Она не просто хотела его – она жаждала его понимания, его внимания, как воздуха. Это было не притяжение, а острая, дикая потребность – пугающая своей новизной, безумная в своей жажде, и потому такая притягательная. Кассандра, поглощенная этим новым чувством, больше не желала ни бежать, ни скрываться, ее охватило безумное желание узнать, куда приведет эта игра.

Кассандра, поглощенная этим новым чувством, больше не желала ни бежать, ни скрываться, ее охватило безумное желание узнать, куда приведет эта игра. Но вдруг, словно по щелчку пальцев, наваждение рассеялось, и сознание вернулось в запыленную, обшарпанную реальность ее квартиры.

Она так погрузилась в свою фантазию, что на миг сама перестала отличать ее от реальности.

— Боже... - прошептала она, прижимая ладонь ко лбу. Это всего лишь одиночество, ее собственное одиночество, которое, как заплесневелый гриб, прорастало в ее мозгу, порождая эти дикие, нелепые фантазии. Дамиан Крам. Мужчина, которого она увидела всего раз и он заставил ее мозг выстраивать вокруг него целые сюжеты с дикой страстью и опасностью. Она огляделась вокруг, ее "заброшенный музей" казался теперь не просто творческим беспорядком, а отражением ее собственного внутреннего хаоса.

Глубоко вздохнув, Кассандра села на край старого дивана, заваленного эскизами. Дамиан, конечно же, не знает о ее страхах и желаниях, о ее навязчивых фантазиях и ночных кошмарах. Ему не известна ни ее личность, ни она сама. Вероятнее всего, он просто увидел ее работы на каком-то интернет-ресурсе или, может быть, на каком-нибудь малоизвестном вернисаже, и они его заинтересовали. Он бизнесмен, и скорее всего, просто ищет способ вложить деньги в искусство, а не очарован ее "неуловимой тьмой". Она представила себе, как он, холодный и расчётливый, сидит в своем кабинете, с безупречным видом, окруженный помощниками, и подписывает бумаги, не задумываясь ни на секунду о художнице, за картины которой он готов заплатить.

Попытки увидеть в нем демона или загадочного соблазнителя, были всего лишь плодом ее собственной, изголодавшейся по вниманию души. Ей просто очень хотелось, чтобы этот незнакомец был не просто инвестором, а чем-то большим. И вот теперь она сидела здесь, среди своих пыльных полотен и эскизов, осознавая, что ее собственное воображение сыграло с ней злую шутку. Но, несмотря на это отрезвление, где-то глубоко внутри, крошечная искорка надежды – или, скорее, безудержного любопытства – продолжала мерцать. Возможно, он не так прост, как кажется, и возможно, эта встреча, как бы ни была нелепа ее причина, что-то изменит в ее унылой жизни.