Псина

- Чертова девка! - грубый мужской голос кричал из последних сил. - Ты ничему не учишься! Столько сил было вложено! Столько денег потрачено! За что мне это? За что мне такая дочь?

В обширной зале раздался хлесткий удар. Детский голос взвыл.

- Папа, пожалуйста! Я не буду больше, клянусь, я больше не буду! Этого не повторится. Я обещаю! Прекрати! - Верена сжалась на полу, плача и потирая место удара. Оно горело, невыносимо горело.

- Столько раз я слышал подобное. Мне наплевать на то, что ты там обещаешь. Сволочь. - кинув указку в дочь, Генрих развернулся и потёр руками лицо. - Господи. Какой позор. Неужели я настолько немощен в воспитании, что мои дети столь глупы. Особенно ты, Верена. Подумать только, королевская семья. Кто увидит - посмеётся. С сегодняшнего дня, ты наказана. Я ограничиваю твои дневные прогулки. Отныне гуляешь только во внутреннем дворе. Ты меня поняла?
- Да, я поняла. - тихие всхлипы не прекращались.
- Уходи. Видеть тебя не хочу.

Прихрамывая от боли, Верена унеслась прочь. Столько обиды, столько злости в ее сердце отложилось за все 12 лет, что от семейных уз практически ничего не осталось. И все из-за отца. Ей хотелось хотя бы раз в жизни так же ударить указкой, так же шлёпать его по лицу со всей силы. Увидеть хотя бы мельком как бы он плакал от боли. Хотя с чего бы великовозрастному мужчине плакать. В ответ на все это, он бы лишь сильнее ударил её. Но надежда увидеть его таким все же была привлекательна.
К черту его, к черту семью. Верене хотелось не знать и не видеть его. Она шла туда, где было спокойней всего. Дворцовые загоны с охотничьими собаками. С яростью открыв калитку и упав на колючее сено, девочка расслабилась и заплакала. Это привлекло внимание любимых животин: Капу и Вилли. Массивные чёрные псы, виляя хвостами, обнюхивали свою маленькую гостью. Капу и вовсе сложил лапы на её груди и прильнул мокрым носом к шее. Другие собаки сидели поодаль и наблюдали.

- Капу, у тебя слюни текут. Фу. Опять скажут, что одежда мокрая и собакой воняет. И опять папа ска... - Верену осенило одно: какой бы ни была девочка, ее отец никогда не скажет, что она достойна его фамилии, никогда не похвалит. Из раза в раз он будет говорить, что Верена сделала что-то не так. Ее тон сменился. - А знаешь, что? Пускай текут. Облизывай сколько хочешь. Теперь я буду специально пачкать одежду. Буду в грязи валяться! И пускай дорогой "папа" хоть тысячу раз меня ударит. Мне пофиг.

Говорят, что стоит покричать и вся злость рассеется как облака перед солнцем. На душе станет сразу легче. Душа Верены ликовала, когда плохое и одновременно любимое взрослыми слово, вылетало из ее уст. И вправду становилось теплее от осознания, что она, эдакий бунтарный мальчишка, сквернословит без последствий. Учитель бы надавал за такое по губам. Стало быть "не пристало леди такое говорить". Фу. Какие все правильные. На деле же каждый из этих праведников стабильно четыре раза в неделю просиживает свою  "неподобающее для леди слово" - попу, и зажимает местных официанток по углам. И все эти люди учат Верену манерам, этикету и благоразумию. Непостижимо.

- А мы, Капу, с тобой очень честные и строить из себя невесть кого не будем, да? - одобрительный лай прозвучал перед лицом. - Знаешь, вы гораздо лучше людей. Хоть и пахнете неприятно.

Охотничьи собаки были лучшими друзьями Верены. Каждого из псов она знает по именам. Сколько каждому лет и месяцев тоже помнит. Будучи семилетней, самый большой пёс Вилли, катал ее на спине, и как ни странно, ни разу не сопротивлялся. Да и под спокойствием своего авторитетного вожака, другие собаки тоже не возражали видеть Верену в своем загоне. Погладив по холке Вилли, рукав платья Верены скатился к плечу и на глаза показался до ужаса красный след от указки. Собачья морда тут же за дёргалась, бесконечно подносила нос к ране, лапы переступали то на ноги девочки, то на пол. Вилли нервничал.

- Мне не больно. Честно. Ну... Немного разве что. Ничего страшного. Я же не умираю. - собака кажется смирилась с положением вещей и тихонько села на место наблюдателя.

На высокой башне забренчали колокола. День тянется к вечеру.

- Ох. У меня же урок. Прости, Капу, пока Вилли. - вскочив и отряхнув платье, Верена погладила животин и бросилась внутрь.

Урок Этикета. Скучное и совершенно бесполезное занятие. Верене казалось,  что все движения веером, верное положение рук нужно лишь, чтобы пустить пыль в глаза. Так оно и было.

- И помните, леди не стоит распроняться о делах семьи. Вежливо уйдите с темы, или скажите что-то из разряда "Хорошо, прелестно, спасибо за ваш интерес".  Давайте на практике: Верена Дэмуар. Как приятно видеть вас! Как продвигаются ваши дела? Ваша семья в здравии?  - изображая из себя напыщенную даму, учитель Лионель махал воображаемым веером.

- Спасибо, семья в полном здравии, дела идут чудесно. - в той же слащавой манере, Верена повторяла заученные на зубок слова.

- Прекрасно. Думаю, вы запомнили.

- Что-то ещё на сегодня? - глядя в оконный проем, девочка безучастно задала вопрос.
- Знаете, я думаю на сегодня все. Отдохните и готовьтесь к завтрашнему уроку. Повторите правила разговоров на балу. И ещё, Верена. Будьте паинькой. - последняя фраза была сказана им с особой интонацией. Видать через служанок до него дошел слух о его несчастной ученице, что терпит побои от собственного отца.

- Да-да, конечно.

Верена не намеревалась принимать жалость и какие-либо советы. Они ей не помогут. "Быть паинькой" - слишком размытое понятие, чтобы ему следовать. Поэтому нет ничего лучше протоптанного следа.

Спустившись на главную лестницу дворца из темноты разносился звук металла. Что-то тяжёлое словно волочились по земле. Стоило лишь перекинуться за бортик, как стало видно, что волочиться ни что иное как цепь. В тяжёлые кандалы были закованы люди. Стоящие поодаль служанки наблюдали за всем с сочувствием. Отец, напротив, главный координатор сего мероприятия испытывал неприязнь и даже не скрывал это. И это Верене говорили скрывать неприязнь в лице, даже если она слишком очевидная. Не того учат.
Понять, что происходило было трудно. Люди выглядели до боли жалко. Рваные одежды, босые ноги, все в них напоминало слово "грязь". О грязи кстати и печился дорогой отец. Красный ковер, раскинутый в зале теперь был затоптан и приобрел темный оттенок. Спустившись на пару ступеней вниз до ушек Верены, стали доходить возмущения матери.

- И почему они должны быть у нас? Ты только посмотри, уже все полы забрызганы!
- Фауст настоял.
- Фауст, Фауст. В последнее время я только и слышу его имя. И что же на этот раз? Казна королевства опустела и теперь этих оборванцев должны содержать мы?
- Хелена, это только на пару месяцев. На нижних этажах тюрьмы случился бунт, и не поверишь, буквально разрушили стену. Они побудут здесь, пока все не починят, а после их перевезут обратно.
- Ты прав, Генрих. Не поверю. Ни единому слову. Делай, что захочешь. - маленькая женщина удалилась в глубь коридоров.

На счастье девочки мать ее даже не заметила, или не хотела замечать. Женщину давно не волновали дела своих детей. В каком-то смысле она от них отреклась, пребывая в одной лишь ей известном состоянии. Зато Верену заметил кое-кто другой. Одним из последних зашедших пленных был мальчишка с длинными черными как смоль волосами. Карие глаза глядели четко на нее. Мальчик был спокоен, и даже через чур увереным. Он не шел сгорбившись, голова гордо смотрела вверх, спина вытянута, плечи опущены. Им бы гордился Лионель. Такой осанки не удавалось добиться даже старшему брату. Сопровождающие рыцари вели юношу под руку, специально толкая, чтобы поторопиться. И внезапно.

- Поживей. - Верена сжалась, закрыла глаза и спряталась у борта. Ей показалось, что прозвучавший только что хлесткий удар был адресован ей. Но нет, ударили мальчика. Его ноги подкосились, сев на колени он еле сдержался, чтобы не зарычать. Стоявший поблизости отец кинул презрительный взгляд наглецу. Мальчишка подал голос.

- Скажите мне, господин. Чем я заслужил это? Я не смел ослушаться вас. Двигался вперёд как и все. За что же ваши рыцари хлестнули меня? Неужели из чувства господства над мной? - Генрих проглотил язык. Столь юный оборванец смеет задавать ему вопросы, словно вельможа. А и правда, чем он заслужил?

- Не болтай много, юнец. Поторопись.

- Раз вы не можете ответить, пускай ответит ваша дочь. - Он обратился к Верене? Точно. К ней. Отец обернулся на взгляд мальчика. - Скажите, милая леди, ваш отец тоже хлестает вас вне зависимости от причины?

- Верена! Уходи отсюда. - отец запаниковал.

- Не прогоняйте ее. Прошу, я хочу получить ответ на свой вопрос. - И снова хлесткий удар. На этот раз его взгляд был не таким доброжелательным. Мстительными взором он заглянул в лицо отца. - Господин, когда нибудь наступит момент, и в этих кандалах буду хлестать вас я. Запомните мое имя, меня зовут Хантер.