3 Часть
Мысль подбиралась мягко, украдкой и вдруг укрепилась во мне, и как только она овладела мной, лица судей скрылись с глаз, словно по волшебству; длинные свечи вмиг сгорели дотла; их пламя...»
— Тебя не было на игре.
Гермиона услышала резкий голос, который быстро вытянул её из глубин «Колодца и маятника» Эдгара Аллана По.
Она сразу же подняла голову и увидела направленный на неё взгляд опустошённого, очень взъерошенного и симпатичного Драко Малфоя, который стоял прямо напротив её стола. Снова. Он только что пришёл с игры — она поняла это, потому что он всё ещё был в своей форме игрока квиддича, а его метла лежала на столе. Группа девочек с младших курсов скрывались за книжными полками в нескольких футах от них, хихикая и буквально облизывая взглядами его спину. Гермиона впилась взглядом в его фан-клуб, затем на него, а потом с невозмутимым видом продолжила читать.
Реклама:
«... их пламя погасло, осталась чёрная тьма; все чувства во мне замерли, исчезли, как при безумном...»
— Ой, да ладно, Грейнджер, ты всё ещё злишься?
«... безумном падении с большой высоты, будто сама душа полетела вниз, в преисподнюю. А дальше молчание, и тишина, и ночь вытеснили все остальное. Это был...»
— Я думал, что тебя не волнует, что другие люди думают о тебе, — медленно проговорил Драко.
— Шшш, — она приложила указательный палец к своим губам, побуждая его замолчать.
Он закатил глаза, но Грейнджер проигнорировала его и снова вернулась к книге. Эта неделя была ужасной для Гермионы. Её знакомые из Гриффиндора были уверены, что она предательница (несмотря на объяснения Гарри и Рона). Пуффендуйцы боялись её, весь Когтевран считал Гермиону лицемеркой, ну, а слизеринцы говорили, что она шлюха. Только учителя, казалось, одобрили эти воображаемые отношения. «Единство между факультетами!» — довольные таким раскладом говорили они.
Что было самым жутким — куда бы Гермиона ни пошла, её засыпали кучей вопросов о Драко Малфое и о том, как он трахается.
Это было отвратительно.
Она решила игнорировать Малфоя. Возможно, он уйдет, если она хорошо постарается.
«... был обморок; и всё же не стану утверждать, что потерял сознание совершенно... Что именно продолжал я осознавать, не берусь ни определять, ни даже описывать; однако было потеряно не всё. В глубочайшем сне...»
Вдруг Грейнджер почувствовала, как холодная рука сжимается вокруг её запястья.
— Малфой! — громко сказала она, изо всех сил борясь против его захвата, и вдруг почувствовала, как холодный, круглый, металлический объект коснулся её ладони.
Золотой снитч.
— Вы победили? — она посмотрела на него, забывая, что планировала игнорировать.
Он торжествующе ухмыльнулся, опускаясь на кресло напротив неё — теперь их разделял только стол, — и кивнул.
— Не думала, что я могу сделать это, да? — сказал он, скрестив руки и откинувшись в кресле.
— Поздравляю, — искренне ответила она, пропуская вопрос слизеренца мимо ушей.
Гермиона протянула снитч ему обратно, но он только мягко сжал её пальцы. Выглядело так, будто он наслаждался теплом её кожи.
— Оставь его себе.
— Почему?
— Моя жертва в знак примирения.
Гермиона моргнула несколько раз, чтобы удостовериться, что не спит. С каких это пор Драко Малфой начал извиняться? И, мало того, перед грязнокровкой. Она никогда не думала, что доживёт до этого дня. Это была первая игра года, и он был готов отдать снитч, который он, вероятно, с огромным трудом поймал, просто чтобы она простила его? Это, должно быть, стоило немалых усилий для Малфоя. Она пристально смотрела на него, изучая черты его лица. С его глазами было что-то не так, взгляд был таким, будто он замышляет нехорошее, но Грейнджер продолжала слышать голос Альбуса Дамблдора, отдающийся эхом в её голове. Каждый заслуживает второго шанса.
Чёрт, совесть.
Она бережно положила снитч себе в карман, посмотрела на книгу, которую читала, и поражённо вздохнула.
Каждый заслуживает второго шанса.
— Всё в порядке. Я прощаю тебя.
Ещё не всё было потеряно.
***
— Произошло несколько загадочных убийств кентавров в Запретном лесу. Я просто хочу напомнить всем, что вход в Запретный лес запрещён. Мы только заботимся о вашей безопасности, — сказала МакГонагалл, её голос эхом отозвался в тишине Большого Зала. — Нарушение правил приведёт к серьёзным последствиям.
Небольшая ухмылка неожиданно украсила его красивые черты лица.
Это было слишком легко. Золотой Снитч был всего лишь притворством. Драко никогда не извинялся. Гермиона была исключением. Она была особенной. Он уже был уверен, что Гермиона собиралась простить его. Гриффиндорка не была способна на ненависть, даже если бы очень захотела. Она была слишком наивной и всепрощающей. Он собирался использовать её доверчивость в своих интересах.
Точно так же, как он сделал это с Волан-де-Мортом и Альбусом Дамблдором.
— Ты имеешь к этому отношение? — укоризненно прошептал Блейз, прерывая его размышления. — Ты убил тех кентавров?
— Конечно нет, — сказал он с непроницаемым лицом.
Но Забини знал его слишком хорошо. Он знал, что он лгал, но Драко было плевать.
Пусть ненавидят до тех пор, пока боятся.
Светлая и тёмная стороны финальной битвы были незнакомы Малфою. Он не признал ни одну из них. Он знал только одну — свою собственную. Однако, использовал обе стороны, чтобы получить больше власти. Он был шпионом светлой стороны и, по распоряжению Дамблдора, с помощью Снейпа изучил окклюменцию и инструкции приготовления зелий. Он был ценным пожирателем смерти для тёмной стороны и учился темным искусствам от самого Волан-де-Морта. Но этот ублюдок заметил его потенциал и никогда не выпускал из виду.
Он заметил, насколько Драко был хорош в тёмных искусствах, и даровал ему желаемый многими подарок.
... Быть его наследником.
— Где Грейнджер? — громко спросил Малфой. Несколько девочек из Слизерина посмотрели на него и нахмурились, но его абсолютно не заботило, что о нём подумают.
— Она пишет эссе по зельеварению в общей гостиной, — ответил Блейз.
Драко не хотел быть наследником Волан-де-Морта. Он не хотел принимать заказы от кого-либо. Драко был сам себе хозяином, в конце концов, но всё же согласился. Он предсказывал, что Волан-де-Морт в конце умрёт. Хорошей вещью в том, чтобы быть наследником Темного Лорда, были невероятные умения — осознание этого пришло к нему вместе с должностью. Волан-де-Морт научил Драко всему, что знал: каждому навыку, каждому приёму, каждому секрету.
Когда Поттер наконец убил Тёмного Лорда, Снейп каким-то образом убедил мальчика-который-выжил, что Драко был шпионом ордена, и он легко отделался. И теперь он был всё ещё жив, более мощный и опасный, чем когда-либо. Тёмный Лорд не был слаб — он просто пропустил что-то, и это вызвало его падение. Драко бы не допустил такую ошибку. Его бы не сокрушили так легко.
Его бы не сокрушили вообще.
— Ты был прав, Забини, — сказал Малфой, отпив воду из своего бокала. — Возможно, принуждение... заходит слишком далеко.
— Да уж, тебе понадобилось довольно много времени, чтобы понять это. Она не игрушка, Драко. Она...
— Ты собираешься помочь мне или нет?
Блейз задумался на мгновение, глядя на него:
— Что мне за это будет?
— О, высшая награда, — прошипел Драко. — Я не убью тебя, когда буду править миром.
Забини фыркнул, но Малфой всё ещё мог видеть оттенок страха в его глазах. Блейз хорошо знал, что не нужно его снова пресекать. Умный мальчик.
— Я делаю это не для тебя, Драко, — сказал он наконец. — Я хочу лишь мёртвого Поттера. Убей его, если будет нужно.
— Договорились.
Он должен был отделить Грейнджер от её драгоценных гриффиндорских псов-телохранителей. Она была наиболее уязвима, когда была одна.
Реклама:
Разделяй и властвуй.
Таков был план.
***
— Значит, они будут тут в тот же день, когда и конвенция? — спросила она печально.
Гарри и Рон кивнули. Они уже пообещали ей, что пойдут вместе с ней на эту книжную конвенцию, которая пройдет в Шармбатоне в эту пятницу. Профессор МакГонагалл сообщила ей месяц назад, что она и Блейз должны представлять Хогвартс, и разрешила привести с собой двух друзей. Она, конечно же, попросила Гарри и Рона.
— Это событие произойдёт первый и последний раз в истории Хогвартса, — сказал Гарри, пытаясь скрыть своё волнение.
— Но мы все равно пойдём на конвенцию, если хочешь, — добавил Рон без энтузиазма.
Гермиона понимала, что друзья пытались поколебать её решимость затащить их на книжную конвенцию, чтобы она позволила им остаться здесь. Хотя они обещали ей, что точно пойдут вместе с ней, что бы ни случилось.
Как легко они променяли подругу на Квиддич.
Она вздохнула. Это было тем, о чём она постоянно думала. Они всё больше отдалялись...
— Нет... Всё в порядке, — натянуто пробубнила Грейнджер. — Это было бы эгоистично с моей стороны — заставлять вас идти со мной...
Они оба радостно улыбнулись и крепко обняли её.
— Спасибо, Гермиона.
Девушка пожелала парням спокойной ночи и направилась обратно в башню старост.
— Чертовски охеренно! — она услышала голос Рона, как только зашла за угол. — Пушки Педдл! В Пятницу! В Хогвартсе! Я бы сдох, если пропустил это, находясь на какой-то скучной книжной конвенции.
Суставы её пальцев побелели, потому что она слишком сильно сжимала перила, когда поднималась по лестнице. Она только попросила Гарри и Рона сделать одну вещь для неё в этом году, и всё равно они охотно угробили все её планы, чтобы сделать что-то другое. Гермиона понимала, что была плаксива и эгоистична, но ничего не могла с этим поделать. Было больно. Слёзы готовы были брызнуть из глаз, но она сдерживала их. Она не должна плакать. Только не сейчас. Не тогда, когда она в глубине души знала, что это бы произошло в любом случае.
Не тогда, когда она уже привыкла быть такой одинокой.
— Грейнджер, — Малфой вышел из общей гостиной и ухмыльнулся, когда увидел её. Его руки снова были засунуты в карманы. Она остановилась, но он продолжал идти — до тех пор пока не оказался рядом с ней. — Увидимся в пятницу, детка, — прошептал он ей на ухо, прежде чем уйти.
— БЛЕЙЗ!
— Ты встретилась с Драко, — пробормотал сидящий у камина староста мальчиков, закатив глаза. Гермионе хотелось убить его. — Прости, но мне пришлось попросить его. Ты знаешь, как трудно найти слизеринца, который любит читать?
— Да, но...
— Поттер и Уизли должны будут относиться к нему более лояльно, — он прервал её.
При упоминании их имен лицо Гермионы вытянулось, и она затихла. Блейз повернулся, чтобы взглянуть на неё. - Что? — удивлённо спросил он, заметив неожиданное изменение в атмосфере.
— Они... — Блейз мог видеть, как её глаза начали слезиться. Она отвернулась от него, чтобы он не видел её лицо. — Не пойдут на конвенцию.
— Оу... — неловко пробормотал он, не зная, как вести себя в такой ситуации. — Почему?
— Пушки Педдл! — Гермиона всхлипнула и заплакала. Он совсем не умел успокаивать девушек, поэтому просто сидел и молчал, с жалостью смотря на неё. — Я иду в свою спальню, — тихо сказала она, вытирая слёзы. — И мне плевать, если Малфой пойдёт с нами.