8 глава
— Что за детский сад. — с усмешкой заявила я, подняв взгляд.
— В детском саду все слишком просто. — кинул кудрявый паршивец. — Сейчас у нас все предельно сложно. Не знаю насчёт нас, но у тебя точно.
— Все настолько легко, что даже смешно. Ты грозишься мне конченым директором, мечтаешь вытолкнуть меня отсюда, вместо этого ты толкаешь свой палец под мой язык. Давай поспорим, что в твоих штанах уже тяжело, и сил твоих больше нет терпеть это проклятье.
— Что ты несешь, Миллер? — процедил холодно Мурмайер. — Для тебя тут закрыты все проходы, все замки для тебя больше, чем просто железные, ни один в мире человек не выпустит тебя отсюда, пока ты не доучишься до победного. Да не будет для тебя тайной, что Пэйтон сам об этом позаботится, он любит испытывать таких наивных идиоток как ты, и никаких сил для этого не жалеет. Есть возможность поиздеваться над тобой, так положено элите, секешь, идиотка?
— Знаешь что, мой милый друг, я до последнего останусь здесь, чтобы окончательно стать причиной твоего мерзкого настроения. Ты попал сюда по ошибке, и ты из этой игры вылетишь первый, даже не сомневайся. — вздернув подбородком, я сложила руки на груди и приподняла одну бровь.
Я была вне себя от ярости, этот высокомерный ублюдок бесил меня так, что я готова бьла повыдергивать все его ненормальные кудри, которые пушились от надоедливого ветра.
—Ты слишком высокого о себе мнения. Что ж, если это игра, то может быть ты играешь по своему детсадовскому уровню. — холодно прорычал Мурмайер. — Что касается меня, я шарю по-взрослому. Меня не волнует твое мнение, и очень прекрасно, что ты осознаешь это. Первый день, а у тебя уже столько проблем набралось на твою очаровательную задницу.
— Ты моя главная проблема. — зло фыркнула я, отталкивая Мурмайера в грудь.
Бесполезно.
— Я ненавижу тебя, идиот. — с вызовом посмотрев на него, я сделала ещё одну попытку отодвинуть его от себя, уперевшись ладонями в железную грудь.
— Я разве разрешал тебе до меня дотрагиваться? — злобно прошептал он. — Попробуй ещё хоть раз это сделать, я тебя…
— Заткнись! — не дослушав его, я резко обошла крупную фигуру стороной и чуть ли не бегом направилась в сторону колледжа, подальше от его общества.
Все внутри разрывалось от злости. Как же я его ненавижу! Сзади послышался протяжный смешок, и, о, боже мой, с какой бы радостью я хотела обернуться и залепить по его наглой роже, добить этого ненормального, я чертовски жаждала растоптать и унизить его. Но в глубине души осознавала, что от моей ненависти никому не лучше, поэтому поспешила в колледж, чтобы пойти на следующую пару. Поднявшись по крыльцу, я быстрым шагом пошла на поиски кабинета, чуть не сбив с ног какого-то парня. Началось.
— Это талант. — прошептал мне неожиданно хриплый голос на ухо. — Сбивать парней с ног это единственное что ты умеешь, идиотка?
Я резко остановилась, застыв на месте как вкопаная.
Проклятый. Сукин. Сын.
POV Пэйтон
— Она просто обсосала мой...
— Наконец-то. — не дослушав меня, Джош прищурился от едкого дыма сигареты и выпустил в воздух облако серого дыма.
— Джош, пааалец. — умолительно промолвил я и вдохнул ртом приличную струю дыма.
— Сука.
Он обжегся пеплом, который безудержно посыпался с сигареты и громко застонал от недовольства.
— Ну знаешь, пальцы всякие бывают. — вдруг дополнил Джош и начал ехидничать. — Бывают толстые, бывают мизинчики, бывают на ногах, на руках, на...
— Ричардс. заткнул его я недовольным тоном. — Что ты мелишь?
Накуренный парень словил мой напряженный взгляд, а затем последовал за ним и миленько улыбнулся уголками губ.
— Или ты уже трахаешь ее, или перестаешь палить на нее как ебаный наркоман. Ты себя со стороны видел? Ты что, влюбился?
Я громко фыркнул и зажал рот рукой, чтобы не заржать на весь холл.
— Ты что, совсем ебнулся? — со смешком спросил я. — Ты поосторожней с такими выводами. Любовь - не для меня, ты это осознаешь. Осознаешь? Или ты не в разуме?
— Допустим, осознаю, и что дальше? — спокойно кивнул головой тот, и принялся рассматривать девушек, сидящих за соседним столиком. — Хороши пташки.
— Какая любовь, Ричардс, ты вообще не в себе. Кого я могу любить, кроме себя? Кроме травки? Кроме денег? Это глупости и полная чушь. Любви нет. Все глупая ложь и иллюзии. Быть неженкой, целовать кого-то на ночь, называть девушку любимой, мать твою, у меня тошнота к горлу подкатывает от такого.
— Это просто сигареты дерьмо полное. разочарованно выдохнул тот и растоптал окурок.
— Заебись. Я ему про одно, он мне про другое. — нахмурился я и взлохматил волосы. — К одиночеству ведь тоже привыкаешь, Джош. С ним даже возможен вполне гармоничный союз: живёшь наедине с собой, готовишь на одного, засыпаешь перед телевизором, просыпаешься один, засыпаешь один, потом снова засыпаешь. -—начал перечислять я факты, загибая пальцы. — Да, очень даже может быть, это одиночество болезненное, но зато оно честное. Лучше быть одному, чем с кем попало.
— К тому же вы все равно не будете вместе. — дополнил тот и встал с кожаного дивана. — Она девственница.
— Тем более. — с отвращением фыркнул я и съежился. — Незатронутая принцесса. Это настолько мерзко и противно, что меня тошнит.
Было уже достаточно поздно, когда мы решили покинуть холл. Весь колледж погрузился в тишину, каждый разошелся по своим комнатам.
— Ты скоро заявишься спать? — сонно зевнул Джош, пряча в кармане пачку сигарет.
— Скоро, но для начала прогуляюсь.
Ричардс доверчиво кивнул и подмигнул мне, скрываясь за закрывающимися дверями лифта.
Я застегнул кофту на замок и медленным шагом направился по длинному коридору. Полнейшая тишина. Обожаю находиться один. Общество друзей, безусловно, прекрасно, особенно когда твои друзья гребаные наркоманы, но общество внутреннего меня льстит и радует гораздо больше.
Дорогие белые «вансы» твердо ступают на твердый паркет. Одно дело, если есть классные и дорогущие вещи, другое если к этим вещам природа подарила тебе такую внешность. Меня зовут Пэйтон Мурмайер, и каждый человек в этом заведении понимает, кто я такой и как имя отражает мою сущность.
Злить меня не следует, я пример для всех в этом колледже, каждый преклоняется мне и моим четверым дружкам, потому что каждый понимает, кто здесь главный. Мы не любим деньги, мы живём ими. Наше увлечение лёгкая травка, но это всего лишь ради забавы. Никто из нас не зависим, нам не нужно это клеймо. Быть независимым вот что главное, вот что ценится и поощряется в каждом. Никто не знает, кто мы на самом деле и чем мы занимаемся по вечерам, а распространяться об этом нам самим самое глупое в мире дело. Зачем самцам слава, когда она всегда пластом лежит у наших ног?
Я выпрямился и поднял голову верх, смотря на больше окна. «Ночь нежна»
так бы сказал известный писатель, именно так можно охарактеризоватъ этот момент, в котором я пребывал. Стоит лишь завернутъ на два поворота, и я окажусь на прекрасной ложе балкона, с вида которой открывается вся ночная красота.
Смотря под ноги, я направился по коридору, затем резко завернул на лево и чуть не врезался спиной об стену, потому что какая-то ночная шлюха врезалась прямо мне в грудь.
— Сука, какого хера вы тут все...
Я чуть язык не проглотил от того, кого я увидел рядом. Опять эта проклятая девчонка. Опять она нарвалась на меня. Этой дамочке точно не жить, ни за что. Я растопчу ее как надоедливую мошку.
— Какого хера ты шляешься по ночи, дура? — я схватил ее за локоть и в один момент впечатал в стену. — Ты уже прилично надралась что ли, если шастаешь по колледжу в ночное время?
— Где здесь туалет? — спокойно спросила она, облизнув ярко-алые губы.
Выглядит как шлюха. Понятия девственность или продажность никак не сочетаются, но только так можно было охарактеризовать эту идиотку.
— Я не знаю, где здесь туалет. — сказал равнодушно я, всматриваясь в ее лицо. — Зачем ты вырядилась как шлюха? Нарываешься на то, чтобы тебя трахнули? Тебе устроить такое дело?
— Что ты несешь... — разочарованно процедила та и принялась отталкивать меня.
— Заткнись. — холодно процедил я, сильнее прижимая ее е стенке.
Миллер побледнела, ловко увернувшись от моего лица. Я надавил на ее поясницу, заставляя ее выгнуться под моей рукой плавной дугой.
— Давай, постони ещё мне тут. — прорычал я ей на ухо, рассматривая новый кулон на ее ключицах. — Тебе точно надоела спокойная жизнь, Миллер, так я устрою тебе неспокойную, раз тебе так не терпится.
Девушка прикрыла глаза, с испугом сильнее вжимаясь в стену.
— Только дай мне повод, дура, только намекнешь, я сделаю тебе так, что ты с кровати не встанешь. — прошептал я ей прямо в губы, с силой вдыхая непонятный моему обонянию аромат.
— Я тебя ненавижу. Ненавижу, идиот, ненавижу. — с болью в голосе простонала она, отворачиваясь в сторону.
— Это я уже слышал сто раз. — насмешливо произнес я, не шелохнувшись. — Именно поэтому ты так миленько подрагиваешь от моих прикосновений. Правда?
— Животное.
— Но ведь нельзя дрожатъ с таким удовольствием от прикосновений того, кого так ненавидишь. — словно молитву причитал я ей на ухо, проводя своей коленкой между ее ног.
В голосе сарказм, жестокость. Сладкая ложь. У меня мурашки от того, как она мучается. Я хочу унизить ее так, чтобы она забыла свое имя. Главная задача. Достичь. Унизить. Растоптать. И бросить.
Хочу чувствовать от нее лишь отвращение, не хочу чувствовать эту необъяснимую животную тягу. Сам не пойму, что меня держит, почему я не могу ее морально сломать прямо сейчас.
Я просто беру и осторожно веду линию от бедер до колена. Даже не прикосновение, какое-то мимолетное влечение.
— Мурмайер. — напряглась та, убирая мою руку
Что за чертова попытка? Мне смешно.
— Мурмайер, убери руки. Я буду кричать.
Маленькая, хрупкая, глупая Идиотка. Как таких только земля носит? Я недовольно ухмыляюсь, всматриваясь в ее лицо как во что-то непонятное мне и моему сознанию. Милые глазки, трепещущие реснички, глубокое дыхание, будто в предвещении чего-то крайне фантастического.
Дура.
Кукла.
Отвращение.
Мне хочется бросить её прямо на пол.
— Нужно быть полнейшей дурой, чтобы вырядиться так и шляться по ночному колледжу в таком виде. — с отвращением говорю я и убираю руки с ее тела с таким лицом, будто только что дотронулся до самой конченой мерзости в мире. — Таковой ты и являешься.
Неожиданно до меня донеслись приближающиеся шаги. Я быстро развернулся, окончательно освобождая хватку. Блять. Одни неприятности из-за этой малолетки.
— Попробуй только вякни. — предупредил ее я и вальяжно развернулся.
— Грязное животное. — донесся до меня громким шепот и я тут же вновь
развернулся к ней, плотно заткнув ее рот своей рукой.
— Сука, заткнись.
— Мистер Мурмайер? Вы опять здесь!
— А, Смит. Простите, мистер Смит. — свободно развернувшись, я улыбнулся, протягивая руку профессору. — Добренькой ночи вам. Как здоровье?
— И опять вы с этой первокурснецей. Мистер Мурмайер, это влечет ответственность. — серьезно пробубнел дед, снимая с лица очки. — Что вы тут делаете?
Краем глаза я заметил, как Миллер лихорадочно затряслась. Ну не дура ли? Я сжал зубы, чтобы «случайно» не врезать ей.
— Мы больше не будем так делать. —сладостно улыбнулся я, уверенно посмотрев на Миллер. — В отличие от нее меня даже не колышет данная ситуация.
— И все же. — приспустив свой извращенский взгляд старого мудака, Смит недовольно сщурился и уставился на меня. — Чем вы соизволили заниматься чуть ли не в полночь, мистер Мурмайер?
— Абсолютно ничем запретным, профессор. Мы просто занимались... любовью.