Глава 12: Коринн
Мир вокруг погрузился во тьму. Золотое сияние, обычно исходящее от дворца, померкло из-за незваных гостей. Сад передо мной превратился в лабиринт чёрных деревьев. Липкая кровь всё ещё струится по ноге, и каждое неприятное ощущение заставляет меня внимательнее следить за обстановкой. Проходя мимо знакомых каменных скульптур, я слышу звук фонтана: не привычное журчание воды, а глухой всплеск, будто что-то маленькое разбивает гладь.
Монетка.
— Помнишь, как когда-то умоляла меня дать тебе серебряную монету, чтобы загадать желание у фонтана на площади? — тихо смеётся мой брат, глядя на место, где монета ушла на дно. — О чём бы ты попросила, Корр?
Дэмион поворачивается ко мне, и мне кажется, его лицо на мгновение бледнеет, прежде чем он снова берёт себя в руки. Я подхожу, чтобы он мог меня рассмотреть, его взгляд останавливается на кинжале в моей руке. Я иду к нему медленно, ослабляя хватку на оружии и трижды проворачивая клинок в ладони, прежде чем оказываюсь рядом. Он невредим. На его костюме только немного пыли — ни крови, ни следов недавней борьбы.
Он сказал «беги».
Он солгал.
Мой взгляд опускается на его раскрытую ладонь. Не раздумывая, я бросаю свою серебряную монету в воду и наблюдаю, как она дважды подпрыгивает, прежде чем исчезнуть в глубине. Глядя на него, говорю:
— У меня одно желание — скажи мне правду.
Дэмион смотрит на монету, вздыхает и отвечает:
— Прости, Корр.
— Меня зовут Коринн, Дэмион.
— Верно.
Контраст голубизны его глаз и черноты вьющихся волос всё ещё напоминает мне образ из детства. Он всегда был тем, кого боялись, тем, кто защищал и оберегал меня. В его взгляде видны тревога и решимость, как будто он знает, что за каждую правду ему придётся отвечать. Я в крови — своей и чужой, и я больше не в порядке. Я не была в порядке уже давно.
— Я нашёл их незадолго до того, как всё это произошло, — начинает Дэмион, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.
— Скоро сюда придут Гвардейцы, так что говори быстрее, — произношу я ровным тоном, пытаясь скрыть ком в горле и подавить слёзы. Мой брат жив, стоит здесь передо мной и дышит.
Он продолжает:
— Я встретил их за несколько месяцев до того, как к нам пришли Гвардейцы. Не знаю, как нас раскрыли. Стражники не должны были узнать. Всё было скрытно.
— Назови их по именам. Или ты боишься, что я казню тебя за измену прямо здесь?
Дэмион изучает меня, словно всё, что он знал обо мне раньше, превратилось в нечто неожиданное.
— Они Обычные, Коринн. Хорошие, непонятые и... отвергнутые люди.
— Они угрожают Элите, они влияют на нас.
— Они просто люди, — повторяет он. — Не болезнь. Не пешки в чьей-то игре. Они влияют не на нас, а на них.
Дэмион указывает на дворец, возвышающийся неподалёку.
— Королевская династия теряет власть, и король Эдрик не привык к страху.
Слово «страх» почти заставляет меня поверить ему.
— Я — Элита. Ты — Элита. Мы не можем просто...
— Многие, как мы, присоединились к их делу, — перебивает он, делая шаг ближе. — Это Сопротивление: Фаталы, Глушители, Чтецы мыслей и Контроллеры поклялись идти до конца, пока их не услышат.
Что сильнее страха? Цель.
— Королевская семья не станет слушать, Дэмион. И то, что вы устроили сегодня ночью, впечатления не произвело. Вы проиграли.
— Сколько людей ты убила сегодня, Корр?
Я не колеблюсь и не отвожу взгляда.
— Достаточно.
Он вздыхает, качая головой, и отступает на шаг.
— То, что произошло сегодня ночью, не было запланировано. Я не знаю, что пошло не так, но это был несчастный случай.
— Ошибка не привела ни к чему, кроме их гибели, — убираю кинжал в ножны. — Так скажи мне, было ли это того сто́ит?
— Да. Коринн, я буду с ними, пока они не вернут своё законное место.
Я чувствую, как гнев постепенно утихает, и с ресниц срывается единственная слеза.
— Знаешь, я могла бы встать на твою сторону. Помочь тебе. Лгать ради тебя и хранить твою тайну. — Мой голос дрожит, но я не обращаю на это внимания. Мы брат и сестра, потерянные во времени, и я чувствую давно забытые эмоции. — Но стоило ли это благополучия твоей семьи?
На это Дэмион молчит. Медленно отступает в тень деревьев, пока они не поглощают его целиком. Только сапфировые глаза смотрят на меня. В них плещутся извинение, мольба, гнев и сожаление. Слабый контур его руки с поднятыми указательным и средним пальцами, слегка разведёнными друг от друга, привлекает моё внимание. Он хочет сыграть в нашу игру ещё раз, взывая к воспоминаниям, и я точно знаю, что он имеет в виду – на этот раз он умоляет ему довериться.
Он вернётся за мной.
Но теперь часть меня надеется, что он снова лжёт...