Глава 12. Джейден
Я отвез ее в самый большой цветочный магазин Нью-Йорка. Во флористическую лавку в Мидтауне возле Эмпайр Стейт Билдинг.
Мэд волочила ноги и все время хмурилась, точно обиженный подросток, бросая взгляды через плечо, желая убедиться, что нас не увидят вместе. Большинство знакомых мне женщин заплатили бы крупную сумму, дабы их застали в моем обществе. Но не эта. Когда она рядом, я чувствую себя освобожденным. Будто взял отпуск от хаоса, царившего в моей голове. Я никогда не собирался жениться на Мэд, но все еще мог предложить ей чертовски хорошо провести время. На этот раз я всерьез собирался сделать ее своей.
Временно.
Черт, она могла бы даже вернуть себе звание девушки.
Бонусные баллы: я смогу удержать Джулиана подальше от моих дел.
План казался пуленепробиваемым.
Мы миновали витрины цветочного магазина. Из-за стекла на нас смотрели букеты ярких цветов и надпись «Любовь – великое дело». Неудивительно, что Мэд так помешана на браке и любви – ее родители впихивали ей это в глотку с самого рождения. Я толкнул дверь, ожидая, пока Мэдисон войдет. Оказавшись внутри, она повернулась ко мне, скрестив руки на груди. На ней было желтое платье с цыплячьим узором, с милым воротничком, черным бархатным галстуком, а на щеках алел юношеский румянец. Что, к сожалению, делало меня похожим на ее извращенного старшего дядю.
– Что теперь? Собираешься скупить мне все розы в магазине и заявить о своей вечной любви? – она закатила глаза.
– Не совсем. Я покупаю цветы Итану.
– Ты покупаешь цветы Итану? – повторила Мэдисон, сложив губы в форме идеальной буквы «О».
– Да. И себе.
– И себе.
– Ты собираешься повторять все, что я говорю? – вежливо поинтересовался я.
– Да, пока ты не объяснишь мне хоть что-нибудь.
– Что ж, хорошо. – Я взял ее за руку – второй раз за неделю мы держались за руки – и потащил в глубь магазина. Запах пыльцы был таким густо-сладким, что я чуть не задохнулся. Не понимаю, как Мэд могло это нравиться. Но, разумеется, так оно и было. Пахло ее детством, ностальгией и матерью. Не знаю, как я раньше не додумался до этого. Спасибо Итану, что догадался прежде меня. Цветы. Просто чертовски гениально.
– Я понимаю, что у тебя имеются некоторые сомнения относительно наших отношений, и тебе хотелось бы изменить то, что написано в нашем соглашении мелким шрифтом. Помнишь, я сказал, что хочу продлить договоренность до тех пор, пока мой отец не умрет? – спросил я, не обращая внимания на горечь от этих слов во рту.
Ронан Хосслер чувствовал себя паршиво, но продолжал ходить на работу каждый день. Джулиан бегал вокруг, намекая акционерам и инвесторам о состоянии папиного здоровья, анонимно сообщая СМИ о грядущих серьезных изменениях в совете директоров. Грант поймал его на месте преступления после того, как Джулиан заселился в гостиничный номер за двадцать минут до того, как туда же направили репортера с Уолл-стрит. Мой лучший друг как раз находился в лобби ресторана того отеля, обедая со своей матерью.
Мой кузен определенно собирался сделать то, что мы называли в шахматах «двойной атакой».
– Под «продлить договоренность» ты подразумеваешь «использовать тебя», верно? – Мэдисон нахмурилась, ее глаза блуждали по залу, словно это магазин сладостей. Она не могла удержаться. И дотронулась до оранжево-фиолетового цветка, перебирая пальцами бархатистые лепестки и дрожа от удовольствия. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить мой член в штанах дернуться.
– Да, – подтвердил я. – Но я решил предоставить тебе полный пакет услуг невесты по сниженной цене, в обмен на твое присутствие рядом.
– Что включает в себя пакет невесты? – Мэд зевнула. Не самое хорошее начало.
– Свидания, вечера кино, рестораны, секс, знакомство с твоим отцом. – Я оставил это напоследок, наблюдая за ее лицом, но она оставалась стойкой, сосредоточившись на цветах перед ней, наклонившись, чтобы понюхать подсолнухи. – Я серьезно, – добавил я.
– Ты изменил мне, – в миллионный раз подчеркнула она.
Только не снова эта старая пластинка. Пришло время ей узнать правду. Я коснулся руки Мэд, заставив ее встретиться со мной взглядом.
– Я не изменял тебе.
Она застонала, делая вид, что ей все равно.
– Я видела тебя.
– Нет, ты стала свидетелем того, как я вошел в свою квартиру с другой. Но не видела, как я прикасался к ней. Не видела, как я ее целовал. А я никогда этого не делал.
– На твоей рубашке остались следы губной помады. – Теперь она полностью развернулась ко мне. И больше не шептала. На нас с любопытством покосилась пара лет тридцати, явно выбиравшая цветы для своей свадьбы.
Продолжайте смотреть, придурки.
– Это была не моя рубашка.
– Разумеется, не твоя. – Мэд запрокинула голову и рассмеялась. Горьким смехом, который я больше никогда не хотел слышать из ее уст. Он звучал чужеродно. Совершенно не в духе Мэдисон. Женщина рядом с нами толкнула локтем своего кавалера, склонив голову в нашу сторону. Невероятно, черт возьми. Я бросил на жениха взгляд, красноречиво говорящий «какого хрена».
Тот беспомощно пожал плечами.
– Извини, брат. Похоже, ты сам навлек это на себя, – усмехнулся он.
Я снова обратил свое внимание на Мэдисон.
– Рубашка не моя. Она принадлежала Гранту. Он с кем-то переспал. Нет, позволь мне внести поправку – он как раз находился в процессе, когда его вызвали на работу. Понятно, что мой друг не мог явиться в одежде, открыто намекавшей, что он только что отдыхал на острове шлюх.
– Так ты добровольно отдал свою рубашку. – Снова сарказм.
– Верно, – процедил я. – Помнишь ее? Она была белой. А я не ношу белое. Предпочитаю исключительно…
– Черное, – закончила она за меня, ее глаза загорелись. На Мэд снизошло озарение. В тот день я был в черном. Черт, я носил черное каждый день. Наступила тишина. Пара рядом с нами заинтересованно наблюдала за нашим обменом взглядами, и я бы высказал им все, что думаю, если бы не был полностью сосредоточен на объяснении Мэдисон того, что она на самом деле видела той ночью.
– В любом случае, это не имеет значения. Что с того, что это рубашка Гранта? Женщина, которую ты привел домой, была настоящей. Я видела ее. Или скажешь, что она просто преследовала тебя? Нет, – Мэд подняла руку, улыбаясь, но в этой улыбке не было и капли радости, – она просто убегала от убийцы с топором, а ты предоставил ей убежище, верно?
Женщина рядом с нами хихикнула. Ее жених опустил подбородок, пряча ухмылку. Я собирался кое-кого прикончить. Скорее всего, себя за то, что вообще придумал этот дурацкий план.
– Я привел ее домой, потому что знал, что там будешь ты, – сухо объяснил я.
– Ты не мог этого знать. – Мэд покачала головой. – Я никому не говорила, кроме…
– Кэти, – закончил я за нее. – Сестра сказала мне. Я упомянул, что мог бы провести свой день рождения во Флориде с Грантом. А она заявила, что я не захочу этого делать, а потом раскрыла твой план.
По выражению лица Мэдисон я понял, что до нее наконец дошло.
Мэд, охваченная эмоциональным торнадо тогда в ресторане, напрочь позабыла, что делилась с Кэти своими планами на мой день рождения. Поэтому она поведала свою историю о пойманном ею ублюдке-изменнике, не зная, что именно сестра тогда сообщила мне о сюрпризе в виде Мэдисон в нижнем белье в моей постели.
Она действительно забыла об этом. Моя сестра не дурочка. Она сложила два и два, но ничего не сказала. По крайней мере, одному члену моей семьи уже стало известно то, что Джулиан умирал от желания раскрыть, – я облажался.
– И ты привел ее домой, чтобы я тебя застукала. – Ноздри Мэд раздулись.
– Да.
– Почему?
– Я хотел, чтобы ты увидела.
– Почему?
– Потому что наши отношения становились чересчур реальными слишком быстро, а я не завожу серьезных отношений, Мэдисон. Думаю, мы оба знаем, что и быстрым меня не назовешь. – Я многозначительно взглянул на пару рядом с нами. Парень покраснел. Серьезно? Теперь мне все равно, что его девушка осуждает меня. Она приговорена к жизни со скорострелом.
– Моя привычная жизнь не будет нарушена бессмысленными, беспорядочными эмоциями. – Теперь я говорил снисходительно. Мне стоило заткнуться.
– Ладно, Робокоп, – пробормотала женщина рядом с нами.
– Ты мог бы поговорить со мной, – сказала Мэд.
– Опыт показывает, что девушки не улавливают сигналы. Они говорят, что не будут торопиться, но это означает лишь выжидание времени. И без обид, но ты самая помешанная на свадьбах женщина, которую я когда-либо встречал. Ты зарабатываешь на жизнь дизайном свадебных платьев, и в твоей квартире и в офисе у тебя столько цветов, что хватит на разорение Голландии.
– Ты мог бы порвать со мной. – Голос Мэд надломился на полуслове. Она права, а я ненавидел, когда она оказывалась права. Я избрал путь труса.
– Подумал, что ты все поймешь, разозлишься, а затем снова появишься в моей жизни, только теперь в качестве подружки по сексу.
– Ух ты. Для умника ты очень тупой. – Она вздохнула. В защиту Мэд скажу, что ее лицо выражало скорее благоговение, чем презрение.
– Согласна. – Женщина рядом с нами подняла руку. – Супертупой поступок.
– Спасибо за информацию. Мне не терпелось узнать, что думает о моем характере совершенно незнакомый человек. – Я вежливо улыбнулся ей, затем перевел взгляд на Мэдисон и взял ее ладони в свои. – Я не могу предложить тебе вечность, но готов пообещать текущий момент, а это больше, чем я когда-либо предлагал женщине.
– Что ж, я ценю твою извращенную, причудливую, логически отсталую правду, – сказала Мэдисон, вырвав свои руки из моих и разгладив платье на бедрах. – Но даже если ты мне не изменял, факт в том, что ты все равно причинил мне боль. Мой ответ – «нет».
– Знал, что ты так скажешь. Поэтому и пришел сюда, чтобы купить нам с Итаном цветы. – Я указал на горшки вокруг нас, будто она не знала, где мы находимся. Не самый лучший ход, но успех моего плана находился под угрозой. – Ты ведь знаешь свои цветы, верно? Я собираюсь купить одинаковые растения для Итана и для меня. То, которое труднее всего выращивать в помещении – на твой выбор. Если Итан действительно мистер Совершенство, а я такой мешок с дерьмом, то, разумеется, он сможет доказать свою преданность, сохранив цветок живым.
Она моргнула.
– Не улавливаю твоей логики.
– Жасмины. – Я изо всех сил старался не скалить зубы, как животное. – Ты сказала, что тебя волнует гибель цветов, верно? Если я правильно помню, произнесла целую чертову речь об этом. Ты одержима цветами и их выживанием. – Я вздохнул, понимая, что она ассоциирует цветы на своем столе со своей матерью, а ее мать мертва, и цветы действительно чертовски много для нее значили. – Ты помешана на этой теме.
– Ты правда пытаешься сделать какой-то грандиозный жест. – Мэдисон нахмурилась. – Но не мог бы ты приглушить в себе козла во время объяснений, чтобы я смогла видеть сквозь туман желания ударить тебя по лицу? Спасибо.
Я подавил улыбку. Настоящая Мэдди действительно намного лучше, чем та легкая, обезжиренная, безглютеновая версия, которая вошла в мою жизнь несколько месяцев назад. Да, она была благодетельной, но, как оказалось, вовсе не слабовольной.
– Ты сказала, что печешься о растениях. И то, как люди ухаживают за ними, свидетельствует об их характере. Что ж, я думаю, Итан об этом не заботится. Не достаточно. Не о тебе, по крайней мере. Не так сильно, как я.
Между нами повисла тишина. Когда я оторвал взгляд от ее лица, то заметил, что за нами наблюдает весь магазин, а не только та парочка тридцатилетних. У нас вышел очень громкий спор о моей прошлой (не такой уж) измене и заявлении о намерениях, а теперь люди знали, что в игре присутствует еще один мужчина. Я оказался на грани пластической операции и скандала с обнаженной натурой от того, чтобы стать гостем «Настоящих домохозяек из хрен пойми откуда».
– Азалии, – прошептала она, глубоко задумавшись. Ноги сами понесли ее в дальний конец магазина. Я последовал за Мэд, точно завороженный. Пара, выбирающая свадебные цветы, ринулась за мной. Но я повернулся, дабы остановить их, подняв руку.
– С вас хватит, мистер и миссис Подглядывательсон.
– Но я хочу знать, чем все закончится, – заныла женщина.
– Спойлер: я заполучу эту девушку. Пошевеливайтесь.
Я догнал Мэдисон, стоявшую возле кучи цветущих розовых, красных и фиолетовых азалий. Ее глаза сияли.
– Они любят прохладные, влажные места, и считается, что их практически невозможно заставить цвести. Помочь им выжить в Нью-Йорке в августе – настоящая головная боль. Задача почти невыполнимая. Только один из одиннадцати цветков азалии выживает. Помню, как мой отец ненавидел держать их в магазине. Он перечислял все причины, по которым его клиенты должны сделать другой выбор, когда мужчины хотели купить их своим женам. – Последовала пауза. – Но моя мама… – Мэдисон оборвала себя на полуслове. – Она их обожала. Поэтому каждую пятницу, несмотря ни на что, будь то дождливый или же солнечный день, папа приносил ей азалии.
– Я сохраню свои азалии в живых, – отрезал я.
Она оторвала взгляд от цветов и нахмурилась.
– Откуда мне знать, что ты не поручишь уход за ними своей домработнице? Или не наймешь садовника?
– Потому что я не аморальный ублюдок, – просто ответил я. Мэд бросила на меня недоверчивый взгляд. Полагаю, она права. – В этом вопросе я им не буду, – поправил я себя и позволил ей выбрать два растения по своему вкусу. Мы подошли к кассе. Мэд попросила маркер, велела мне отвернуться и пометила оба цветка так, чтобы она узнала их в случае, если я захочу найти замену. Я бы спросил ее, где же доверие, но, учитывая все, через что мы прошли вместе, я догадался, что ответ на этот вопрос – на дне гребаного мусорного бака. Между нами не осталось ни капли доверия.
Оплатив цветы, я попросил кассира записать на мой счет все, что эта любопытная парочка заказала для своей свадьбы. Мэдисон уставилась на меня так, будто я сошел с ума. Я пожал плечами.
– Подумал, что твоей Мученице Мэдди понравится компания Благотворителя Джейдена и Блаженного Хосслера.
Она рассмеялась. Я не был готов к этому смеху. Он прозвучал хрипло и искренне, а в уголках глаз собрались морщинки. На этот раз мой член был не первым, кто откликнулся. Его опередил другой орган. Тот, который дремал годами. И не имел права просыпаться.
– Боишься, что я обыграю твоего парня в его собственную игру с цветами? – Я приподнял бровь, весь такой чертовски невозмутимый.
– Он мне не паре… – начала она, но тут же захлопнула рот. Я одарил ее улыбкой, полной триумфа.
Партия началась.