Глава 19. Джейден
Остаток выходных на ранчо прошел прекрасно благодаря Мэдисон, которая напомнила мне, что ее рот – восьмое чудо света. Лучшее время за последние месяцы. Ладно, годы. Выходные состояли из вкусной еды, приятных бесед и умопомрачительного секса. Я бы даже заподозрил, что умер и попал в рай, если бы не получил письмо от своего бухгалтера с напоминанием о необходимости уплаты квартального налога.
После нашего расставания я думал, что превозношу секс с Мэдисон до мифического уровня, чтобы утешить себя за некачественный интим, с которым мне приходилось иметь дело, но я ошибался. В реальности все оказалось даже лучше, чем в воспоминаниях.
Дольше, жестче и влажнее.
Единственным омрачающим фактором стал Итан Чертов Гудман, который все еще находился рядом. Он катался с нами на лошадях, сидел с нами за одним столом, флиртовал с Кэти (которая, вопреки моим представлениям, не выглядела смущенной от перспективы целоваться с бывшим моей девушки). Справедливости ради, я не возражал, чтобы он встречался с моей сестрой. Поразмыслив над этим вопросом более тщательно, я понял, что он вовсе не легкомысленный парень, каким я его считал. Итан скорее напоминал безопасного игрока и прихожанина церкви в носках по щиколотку, с которым моя сестра могла обрести счастье. Я просто не думал, что он подходит моей Мэдисон. То есть Мэдисон. Не моей. Она не моя. Мне это известно.
В то утро, когда мы все планировали возвращаться в город, Итану пришлось уехать пораньше из-за чрезвычайной ситуации. Он предложил подвезти Кэти, взглянув на Мэдисон, которая, широко улыбнувшись, показала ему большой палец вверх.
Таким образом, к утру мы остались без Итана и Кэти. А значит, я смог сделать то, о чем мечтал с тех пор, как придумал весь этот план с фиктивной помолвкой. Во время завтрака, совершенно случайно и бесцеремонно, я наклонился и поцеловал Мэдисон в губы. Просто чмокнул. Всегда придерживался мнения, что тех, кто выражает свою страсть на публике, следует линчевать на городской площади. Однако моих действий хватило, чтобы доказать всем, что наши отношения настоящие.
Выражение лица Эмбер – будто она проглотила муху – в сочетании с пораженным хмурым взглядом Джулиана почти рассмешили меня.
Теперь, когда мы направлялись домой, меня раздражала мысль о прощании. Моя бывшая/действующая/временная девушка восхитительна, и она отвлекала меня от мыслей о болезни отца, что определенно служило бонусом.
– Где планируешь сегодня спать? – спросил я, ведя машину на такой скорости, что мелькавшие пожилые люди выглядели как отъявленные панки. Сельские пейзажи проплывали мимо, точно мультяшные картинки, постепенно превращаясь в бетонные высокие здания и узкие тротуары по мере приближения к Нью-Йорку.
– У себя в кровати, – рассмеялась она. – Где же еще?
– У меня, – спокойно ответил я.
– Дейзи, – напомнила Мэд. – Вероятно, она очень скучает по мне.
– Ты могла бы взять ее с собой. – Что, черт возьми, я несу? Увидев на своей подушке женские волосы, я бы захотел сделать в квартире полную перестановку. А клубок шерсти на полу, скорее всего, заставил бы меня сжечь все здание.
– Думаю, она взбесится. – На мгновение Мэд замолчала. – Вообще-то, мне кажется, что и ты тоже. Нет, спасибо.
Я ждал, что Мэд пригласит меня в свою студию, но она листала свадебный журнал, который прихватила с собой. «Для исследования», – напомнил я себе. Ей известно положение вещей. На въезде в Манхэттен я, наконец, сказал:
– Или я могу переночевать у тебя.
Она закрыла журнал, положив его на скрещенные ноги.
– Разве тебе не нужно собственное пространство? Мы только что провели вместе все выходные.
– Регулярный секс важнее личного пространства, – ответил я с иронией. – В любой день недели. Это наука.
– Значит ли это, что ты даешь шанс моногамии, пока мы временно вместе? – Звучало скорее как насмешка, нежели вопрос.
– Ты этого хочешь? – парировал я. Чем напомнил себе собственную мать с сестрой, которые в порыве пассивной агрессии пытаются убедить друг друга съесть последний кусок пирога на День благодарения.
– А ты этого хочешь? – упорствовала Мэд. Клавиатура в моей голове набрала грубый ответ. Ей что, пять?
– Конечно, – отрезал я. – Буду соблюдать временную моногамию. Если ты сделаешь то же самое.
– Я? – боковым зрением я заметил, как она ухмыльнулась. – Разве я известна тем, что бегаю по городу и прыгаю из одной койки в другую?
Весомый аргумент. Это правда, с тех пор как мы снова оказались в одной постели, я чувствовал, что теряю несколько баллов IQ всякий раз, когда кончаю в нее. Будто Мэдисон высасывала из меня логику. Далила для моего Самсона, будь он гением, а она… ну, причудливым хипстером. Я отпил кофе.
– Как думаешь, если бы мы когда-нибудь сняли секс-видео, оно бы выглядело странным? Ты такой крупный, – размышляла Мэд.
Я чуть не выплюнул напиток на лобовое стекло.
– Прежде всего, я бы никогда не снял секс-видео, как и любое документальное подтверждение близости с другим человеком в любом контексте. – Я поставил пластиковую емкость в подстаканник. – Но позволь мне тебя заверить, мы не выглядим странно в постели.
– Откуда ты знаешь?
– Я наблюдал за нами в зеркало своей спальни, когда мы занимались сексом. – Повисло молчание. – Мы выглядели чертовски эпично, если уж на то пошло.
Мэд прокручивала обручальное кольцо, надув губы, пока переваривала мои слова. До ее дома оставалось десять минут езды. Она все еще не сказала, могу ли я переночевать у нее. И я снова начинал на нее злиться. Возможно, это не такая уж плохая идея – провести некоторое время порознь.
– Думаю, сегодня я бы предпочла спать одна, – наконец сказала Мэд. – Знаешь, просто чтобы убедиться, что наши отношения развиваются не слишком быстро, и мы не прониклись друг к другу какими-то чувствами.
– Ладно, – сказал я. У меня не хватило духу поправить ее и указать на то, что… ну, у меня нет сердца, поэтому о зарождении чувств не может быть и речи.
– Отлично.
Я припарковался перед ее домом из коричневого камня и помог ей с сумками. Поставив их в гостиной, мы поцеловались, и я побрел обратно к машине.
Но остановился на выходе из здания.
Затем развернулся и поднялся обратно, сжав кулак и готовясь постучать в ее квартиру. Я уже поднял руку, но дверь распахнулась как раз в тот момент, когда мои костяшки пальцев почти коснулись деревянной поверхности. Мэдисон стояла в проеме и тяжело дышала.
Я моргнул, ожидая указаний. Должен ли я поцеловать ее? Или держаться на расстоянии? Ругать ее чертову нерешительность?
– Основные правила, – она предостерегающе подняла ладонь, – поскольку я знаю, что у тебя нет чувств, но у меня они есть, и я в первую очередь хочу защитить себя.
Вздернув подбородок, я показал, что внимательно слушаю. Я стоял возле ее квартиры. Она находилась внутри. Мне требовалось разрешение, чтобы войти. И прямо сейчас я бы, вероятно, согласился продать целые департаменты Black & Co. за один только минет.
– Первое: не более трех ночевок в неделю, учитывая обе квартиры. Таков коэффициент.
– Понял, – отрезал я.
– Во-вторых, ты позаботишься о Дейзи, пока меня не будет в городе. Несправедливо, что Нессе приходится с ней нянчиться. Учитывая, что это твой подарок.
– Когда мы встретили на улице австралийского пуделя, ты сказала, что всегда мечтала о щенке, – заметил я. Тогда мне казалось, что я оказываю ей чертову услугу.
Мэд уставилась на меня, как на сумасшедшего.
– Я много чего говорю, Джейден. Помнится, еще упоминала, что хочу выйти замуж в итальянском замке.
– И? – Я уставился на нее непонимающим взглядом.
– И, без сомнений, я выйду замуж на заднем дворе дома моего отца! – Она вскинула руки, будто это очевидно.
– Неважно. Я позабочусь о Дейзи, когда тебя не будет в городе, и не стану дарить то, чему для выживания требуется что-то кроме воды и батареек. – Сделал себе мысленную пометку дарить ей только ужасные вещи. Грелки, ежедневники с цветочным принтом и крем для рук с ароматом десерта. Дешевые безделушки, вызывавшие у Мэд улыбку. – Что-нибудь еще? – я театрально развел руки.
– Хм-м. – Она постучала пальцем по нижней губе. – Ах, да. Никому на работе не рассказывать о нас. У происходящего между нами имеется срок годности, и я не хочу выглядеть так, будто ты меня бросил. Дважды.
Мэд никому не говорила, что мы встречались; ни тогда, ни сейчас. Мне, однако, всегда было наплевать, видел ли кто-нибудь, как я целую ее по утрам, когда мы вместе приходили на работу.
– В первый раз я тебя тоже не бросал.
Мэдисон отмахнулась от меня.
– Они сами это додумают.
Она права. Людям свойственно предполагать, что уходит тот, у кого больше денег.
– И еще кое-что. – Она подняла палец вверх. Я надеялся, что это последний пункт, потому как уже стал думать, что было бы неплохо пригласить моего корпоративного юриста. У Мэд слишком много правил для того, что, возможно, станет двухнедельной интрижкой, или и того меньше. При мысли о том, что это означает для отца, у меня скрутило живот.
– Давай уже покончим с этим. – Я закатил глаза.
– Пообещай мне, что, когда все это закончится, ты не станешь выслеживать меня или пытаться продлить отношения. Ты как-то сказал, что я помешана на свадьбах и браке, и это правда. Меня волнуют подобные вещи, даже если это не феминизм, не хипстерство и не Манхэттен образца 2020 года. Обещай, что отпустишь раз и навсегда. Поступи достойно и прекрати преследовать меня, когда мы попрощаемся.
– Обещаю, – сказал я, делая шаг вперед, обнуляя пространство между нами. Теперь мы стояли губами к губам. Грудью к груди. Членом к киске. – Обещаю пощадить твое сердце. А теперь, пожалуйста, могу ли я получить остальную часть тебя?
Мэдисон обвила руками мою шею.
– Можешь, но после того, как мы примем душ.
Я завладел ее ртом, погружаясь в страстный поцелуй. Затем скинул туфли и завел ее в квартиру. Уровень удовлетворения и облегчения, которое я испытывал, оставшись на ночь у Мэд, должен был меня насторожить. К счастью, девяносто процентов моей крови сейчас приливало к паху, так что мозгу не с чем было работать.
– Кисмет, – пробормотала она мне в губы.
– Хочешь кончить еще? – спросил я. И еще, и еще, и еще. В идеале на моем лице.
– В пятницу словом дня Нессы стало «кисмет». Только что увидела на ее двери.
Я безразлично хмыкнул, желая показать, что услышал ее, затем довел нас до душа, врубил струю и, не снимая одежды, зубами сорвал с Мэд платье.
А потом принял самый длинный и грязный душ в своей жизни.
* * *
Пару дней спустя мы с Грантом совершали пробежку в Центральном парке. Привычка, которой мы придерживались с подросткового возраста, поскольку жили в одном квартале и сами диагностировали себе синдром дефицита внимания и гиперактивность, поэтому нам нужно было выплескивать энергию. Иногда мы бегали молча, иногда болтали о школе, девушках, работе и прочем дерьме (не в буквальном смысле, помимо того случая, когда Грант жестко отравился во время горнолыжного отдыха в Тахо, который мы потом еще долго обсуждали).
Обычно мы преодолевали полный круг в десять километров, после чего перед началом рабочего дня проводили короткую силовую тренировку в тренажерном зале, расположенном в здании, где я живу. Но поскольку вчерашний день я провел у Мэд, а в свою квартиру заскочил лишь для того, чтобы взять чистую одежду и сходить в туалет (потому что, как мне сказали, занимать ванную в однокомнатной квартире лишь для того, чтобы пролистать все статьи в «Нью-Йорк таймс», не соответствует поведению джентльмена), мы пропустили целый день тренировок.
– Значит, ситуация принимает серьезный оборот. – Грант представлял собой идеальный образ бегуна: кроссовки с амортизаторами, шорты для бега, кепка, Apple Watch и специальные гелевые носки. Для завершения образа ему не хватало только гребаного номера, наклеенного на спину, как у Усэйна Болта. Я выглядел более сдержанно: черные шорты для бега, черная футболка и черные кроссовки, которые Кэти дарила мне каждые три месяца, дабы удостовериться, что мои стопы не состоят исключительно из мозолей. Но я не увлекался полумарафонами, подобно сестре и Итану. Я занимался спортом, потому что не хотел умереть молодым или обзавестись пузом к тридцати годам.
– Напротив. У нас сжатые сроки, поэтому я стараюсь извлечь максимальную выгоду. У меня все продумано.
Когда отец умрет, отношениям с Мэдисон тоже наступит конец.
– Хотелось бы послушать, – сказал Грант, делая вид, что подпирает подбородок кулаком, не сбавляя темпа. – Расскажи мне свой план.
– Я собираюсь проводить дни с отцом. Каждый день после работы возвращаться к нему, играть в шахматы, ужинать, смотреть телевизор, разговаривать, а вечером уезжать к Мэд и проводить с ней ночь. Таким образом, буду наслаждаться обоими мирами, и никто меня не переиграет.
– Не переиграет, – повторил Грант, ожидая дальнейших объяснений.
– В прошлый раз меня засосало в черную дыру грязного секса и честных разговоров. Больше такого не повторится.
– Это называется влюбленностью, идиот. Ты влюбился и обиделся, что никто не воздвиг тебе за это памятник. Поэтому совершил неимоверную глупость, пожалел об этом, получил второй шанс, и теперь, насколько я понял, ты снова собираешься все испортить.
Влюбленность. Вот какое слово использовал Грант. Он сошел с ума. В этом я уверен. И теперь тот факт, что я доверил ему здоровье своего отца, начинал меня беспокоить.
– Мне не нужны отношения, – возразил я.
– Что ж, ты уже в них.
– Мэд знает, что это не по-настоящему, – сказал я, хотя от меня не ускользнуло, что мы вот-вот перечеркнем правило трех ночей в неделю.
– Я не о ней беспокоюсь, Джейден.
Мы огибали поворот, поднимаясь вверх по склону. Я вспомнил, как отец однажды сказал, что дороги в Центральном парке изогнуты, чтобы предотвратить гонки на лошадях и каретах. Я подумал, сколько еще фактов он не успел мне поведать. Грант отстал, и я воспользовался возможностью перевести тему разговора на него.
– А что насчет вас с Нессой? – спросил я.
– Все кончено.
– Любопытно, – хмыкнул я. Хотя и неинтересно. Грант и Несса совместимы примерно так же, как Дейзи и Фрэнк. Грант жаждал серьезных отношений, а Несса хотела трахнуть столько людей, сколько физически могла себе позволить, прежде чем встретится с Творцом.
– Ага. – Грант вздохнул. – Я узнал, что она не хочет детей.
– Тебе об этом было известно и раньше, – возразил я. Она выпалила это в самом начале их первого разговора. «Привет, я Несса. Я не хочу детей, но работаю воспитателем в детском саду. Пожалуйста, оставь свое мнение об этом при себе. О, красивая рубашка».
– Ну, я думал, что это обсуждаемо. Знаешь, иногда люди говорят, что не будут переедать во время ужина на День благодарения, потому что следят за своим весом, но все равно наедаются до отвала.
– У детей и тыквенных пирогов действительно много общего, – саркастично заметил я, ускоряя шаг. Грант догнал меня. – До сих пор не понимаю, почему ты не позволил отношениям развиваться своим чередом, пока у тебя была постоянная подружка.
– Потому что я не полный идиот, – объяснил он сквозь стиснутые зубы. – Не хочу проснуться через два года с женщиной, которая желает прямо противоположного тому, к чему стремлюсь я.
– Как она это восприняла? – спросил я скорее из чувства долга.
– Весьма неплохо, учитывая, что она сама выступила инициатором расставания.
– Вот дерьмо, – выплюнул я. – Мне жаль.
Очевидно, я отличный друг, вносящий большой и ценный вклад.
– Не считаешь это ироничным? Несса бросила меня, потому что я хотел серьезных отношений. Ты же пытался оттолкнуть Мэдди, потому что она настроена на семью. Все сложилось бы идеально, познакомься я с Мэдисон раньше тебя. Тогда она могла бы свести тебя с Нессой.
– Ты и Мэд? – уточнил я. – Без шансов. Она слишком странная, а ты… просто ты.
– Правда? – спросил Грант, забавляясь. Он подначивал меня.
– Может, я и ошибаюсь. Есть шанс, что вы могли бы составить достойную пару. Неважно. Согласно братскому кодексу, ты не имеешь права к ней прикасаться, потому что я тронул ее первым. – Я сделал паузу. – И я трогал ее везде.
– Не думаю, что это так работает. – Грант засмеялся, и я почувствовал, как мое тело напряглось. Мне хотелось загнать его на холм, чтобы потом спихнуть с него, надеясь, что друг сломает чертово бедро. – Мы больше не в средней школе. Она тебе даже не нравится. По твоим словам, во всяком случае.
– На что, черт возьми, ты намекаешь, Грант? – Я остановился, сердито глядя на друга. Грант продолжал бежать на месте. Мне всегда казалось, что бег на месте – международный признак показушного придурка. Разве Итан не делал так же буквально на днях? Внезапно мне стало невыносимо смотреть на лучшего друга.
– Не расстраивайся так. Даже если я когда-нибудь решу сделать шаг в сторону Мэдди, она ни за что не станет со мной встречаться. Братский кодекс, может, и не имеет значения, но сестринский – совсем другое дело, а Мэдисон – хорошая девушка. Она никогда не поступит так с Нессой.
Я знал, что он прав. И продолжил пробежку, не обращая внимания на его смех рядом со мной. Все это не так уж и смешно. Что с того, что я не желал видеть своего лучшего друга рядом со своей бывшей девушкой? Это еще не значит, что я в нее влюблен.
– Что касается моих намеков, – сказал он, широко улыбаясь, – думаю, я искал способ сказать, что ты, мой друг, официально полностью облажался.