Часть 10
Мэри
Субботним утром я проснулась, ощущая тревогу. Такого рода тревогу чувствуешь, когда готовишься пойти на свидание, которого с нетерпением ждешь. Только вот идти я собиралась не на свидание, а на работу, да еще и в свой выходной.
Желая умерить ожидания, я пошла на пробежку, а после решила принять прохладный душ, чтобы привести в порядок мысли. Закрыв глаза и позволив струям воды свободно падать на плечи, я принялась тихонько напевать. Мой взгляд тут же уткнулся в полудюжину косметических средств «Kim Industries», которые теперь заполняли полки моей душевой кабины и туалетной комнаты. Получалось, что я действительно не могла выкинуть Джина из головы, так как он постоянно присутствовал не только в моих мыслях и в офисе, но и даже у меня в ванной.
Небольшая фиолетовая баночка, выглядывающая из-за шампуня, притянула мой взгляд.
«Скраб в некотором смысле означает обновление, верно? И если он способен очистить и обновить кожу, то почему бы не попробовать с его помощью очистить мысли? К тому же новые химические соединения, добавленные в средство Джином, якобы могли не только очистить кожу от омертвевших клеток, но и помочь регенерировать новые!»
В течение пятнадцати минут я нещадно скрабила тело, надеясь в процессе очистить свой ум от Джина. Да, моя кожа стала невероятно мягкой и нежной, но на мыслях процедура никак не сказалась.
Накинув на обнаженное тело короткий шелковый халат, я направилась в спальню, чтобы увлажнить свою обновленную младенческую кожу лосьоном.
_______________________
Оказалось, что Джин жил в типичном для Нью-Йорка трехэтажном особняке с отделкой из коричневого песчаника - Браунстоун , а не в каком-то пентхаусе в небоскребе со швейцаром, как я предполагала.
Все в этом мужчине было не так, как я ожидала, и, идя по красивой тихой улице, обсаженной деревьями, я неожиданно поймала себя на мысли, что данное место как нельзя лучше ему подходит.
Лестница дома с тротуара круто поднималась вверх почти до второго этажа; входная дверь была массивной, из темного красного дерева с толстым закаленным стеклом. Поднявшись по ступенькам, я увидела внутри арочного проема три звонка, выстроившихся в ряд, и только под одним из них значилась фамилия Ким. Сделав глубокий вдох, я нажала на звонок и стала ждать. Через минуту я позвонила еще раз, а когда и в этот раз никто не подошел к двери, посмотрела на часы.
«Без трех минут одиннадцать. Я приехала чуть раньше, но всего на несколько минут...»
Прошло еще немного времени, и мне стало ясно, что Джина нет дома. Спустившись на несколько ступенек, я посмотрела на номер дома, который был написан на задней стороне третьей сверху ступеньки.
«Триста двадцать девять... Я определенно была в нужном месте. Возможно, я нажала не на тот звонок?»
Поднявшись к двери, я нажала на соседний звонок, и снова никакого ответа.
Вытащив телефон, я пролистала почту и открыла письмо от секретаря Кевина, содержащее информацию о сегодняшней встрече, чтобы проверить себя, хотя и была убеждена, что приехала по нужному адресу.
Пробежав глазами письмо, я, наконец, поняла, в чем состояла проблема.
«Оденься комфортно, приходи голодной и принеси с собой только свою креативность. Встретимся в 1!»
В первый раз я невнимательно просмотрела сообщение и приняла восклицательный знак за еще одну единицу.
«Черт, я приехала на два часа раньше!»
Я была уже на полпути вниз, когда услышала позади себя лязг отпирающегося замка, обернулась и замерла, увидев за открывшейся дверью Джина в одном полотенце, обернутом вокруг бедер.
‒ Нет-нет. ‒ Я покачала головой на предложение Джина зайти. ‒ Это мой косяк. Я приехала на два часа раньше. Уверена, у тебя есть дела, да и я найду, чем заняться, а потом вернусь к назначенному времени.
‒ Ерунда, Мэри. ‒ Положив руку на плечо, Джин мягко, но настойчиво препроводил меня в дом. ‒ Ты останешься. Я пойду наверх и оденусь, а потом приготовлю нам что-нибудь поесть. ‒ Он указал на огромную гостиную. ‒ Располагайся. Я скоро вернусь.
Я кивнула и сделала все возможное, чтобы не таращиться на его почти обнаженное тело, но с треском провалилась.
«В конце концов, я же не железная!»
Украдкой взглянув на его грудь, я опустила взгляд вниз, где и задержалась на заметной выпуклости под полотенцем, и Джин конечно это заметил.
‒ Хочешь, чтобы я остался прямо так? ‒ поинтересовался он, вопросительно вздернув бровь.
Смущенно потупившись, я качнула головой и прошла в гостиную, чтобы скрыть свой румянец.
Думаю, я слышала, как Джин хихикал, поднимаясь по лестнице.
Оставшись одна, я воспользовалась возможностью осмотреться. Центральное место комнаты занимал большой камин, на полке над которым стояли фотографии. Я брала в руки каждую и внимательно их рассматривала.
На первой был запечатлен момент окончания Джином колледжа. Взрослая пара, вероятно, его родители, гордо сияли, что было видно даже на фото. Сам же Джин , криво усмехался. На остальных снимках были другие члены семьи, присутствовало там и его фото с мэром, но мое сердце украла последняя фотография. Это была сонограмма, сделанная, судя по дате, две недели назад . Пару дней назад во время веселого часика Джин жаловался на свою беременную сестру, но в то же время он вставил в рамку снимок ее будущего ребенка.
Продолжив исследовать гостиную, я заметила позади дивана альков с самыми высокими окнами, которые я когда-либо видела – примерно три метра в высоту, и это учитывая, что начинались они сантиметрах в семидесяти от пола. Окна были декорированы панелями из свинцового стекла, и солнечный свет, преломляясь, распадался на спектр цветов, создавая причудливый и красивый эффект призмы, словно в калейдоскопе, по всей комнате.
Под окном располагались встроенные книжные полки, и я подошла ближе, чтобы посмотреть названия книг. Многое можно узнать о человека по тому, что он читает.
«Стив Джобс: Американский гений», Стивен Кинг, Дэвид Балдаччи, классика и ‒ такого я точно не ожидала ‒ «Наши ценности под угрозой: нравственный кризис Америки» Джимми Картера.
Одетый Джин вошел в гостиную и застонал, когда в тот же момент раздалась трель его мобильника. Извинившись, он сказал, что должен ответить на международный звонок, но я, конечно, не возражала, сама ведь вторглась в его дом на два часа раньше. И к тому же мне было интересно еще немного пошпионить за его личной жизнью.
Пока Джин резко разговаривал с кем-то по телефону в соседней комнате, я взяла в руки потрепанную, видавшую виды акустическую гитару «Gibson», стоявшую в углу алькова.
Я перебирала струны, и этот звук навевал старые воспоминания. Когда мы с Сан Хва были детьми, у нас была такая же гитара. Инстинктивно я начала наигрывать аккорды песни «Битлз» «Дрозды». Прошло много лет с тех пор, когда я играла ее в последний раз, но все же мелодия с легкостью лилась из-под моих пальцев.
Закончив играть, я подняла голову и обнаружила, что Джин стоит в арочном проеме гостиной, наблюдая за мной. Обычно, выражение его лица было легко прочесть, но сейчас оно было непроницаемым, и даже суровым. Он просто, молча, смотрел на меня, и я подумала, что, наверное, взяв в руки эту гитару, перешла какие-то невидимые границы.
‒ Прости, я не должна была прикасаться к ней, ‒ извинилась я и аккуратно вернула инструмент на место.
‒ Все в порядке. ‒ Джин резко развернулся и вышел из комнаты.
Я открыла рот, чтобы окликнуть его, но тут же закрыла, не зная, что должна сказать.
Джин снова вошел в гостиную через пару минут, и хоть улыбка вернулась на его лицо, привычная манера поведения все еще отсутствовала.
‒ Идем. Я приготовлю для нас что-нибудь перекусить, ‒ позвал он.
Он провел меня на кухню, которая представляла собой потрясающий симбиоз старины и современности. Полностью сохранив архитектуру здания прошлого века, Джину удалось сделать кухню ультрамодной.
‒ Вау! ‒ выдохнула я, рассматривая высокий, словно парящий где-то вверху потолок и мозаичную плитку на стенах.
В центре кухни располагался рабочий островок с гранитной столешницей, над которым висели медные кастрюли и сковородки. Сняв одну, Джин открыл холодильник и начал доставать продукты.
‒ Пол Маккартни или Дэйв Грол? – не глядя на меня, спросил он.
Очевидно, Джин хотел знать, какую версию песни «Дрозды» я имела в виду, когда играла.
‒ Пол Маккартни. Всегда.
‒ Ты битломанка?
‒ Не я, мой брат. Он знает каждое слово в каждой их песне.
‒ Твой брат? - Джин, наконец, посмотрел на меня. Выражение его лица немного смягчилось. - Тот, который потерял слух?
‒ Он у меня один единственный.
‒ Ты часто играешь?
‒ Я уже и не помню, когда последний раз брала в руки гитару. Честно говоря, я удивлена, что вообще вспомнила аккорды. Пальцы просто начали сами перебирать струны. Я знаю всего четыре песни. Раньше «Дрозды» была любимая песня брата, и я научилась играть ее после того как он потерял слух. Сан Хва держался за гитару, ощущал вибрацию и подпевал.
‒ Здорово.
‒ Как ни странно, именно музыка стала той связью, что объединила нас, пока мы взрослели. Мы частенько играли в игру, где я напевала песню, а Сан Хва клал ладони мне на щеки и пытался ее угадать. Он был очень хорош в этом. Правда! – я улыбнулась. – Обычно хватало нескольких строк, чтобы он угадал, что я напеваю. На протяжении многих лет это было нашим секретным способом передавать сообщения так, чтобы никто другой не знал. Например, у нас была тетя , которая любила разбавлять свой кофе джином и наивно полагала, что никто не замечает, как после третьей чашки ее взгляд терял фокусировку, а язык начинал немного заплетаться. Когда она звонила нам домой, я передавала трубку маме, находила Сан Хва и напевала ему мелодию «Pink Floyd» «Уютно-бесчувственная». Он примерно через пару секунд узнавал, что звонил.
‒ Замечательно, ‒ рассмеялся Джин.
‒ Я до сих пор так делаю, даже не осознавая этого. Иногда ловлю себя на том, что напеваю песню, которая отражает мои текущие мысли.
‒ Надеюсь, в ближайшее время ты не будешь напевать Джонни Пэйчека.
‒ Джонни Пэйчека?
‒ У него есть песня «Возьми эту работу и засунь ее куда подальше». Я бы предпочел услышать, как с твоих губ слетает что-нибудь из репертуара Марвина Гэйя.
‒ Позволь мне угадать. Ты имеешь в виду его сингл «Давай начнём»?
‒ Ты ведь, как и я, понимаешь, что однажды будешь ее напевать, верно?
‒ У тебя только одно на уме, да? ‒ фыркнула я.
‒ В последнее время так и есть. ‒ Джин странно посмотрел на меня, словно сам недоумевал по поводу своего ответа. ‒ Подобные мысли постоянно курсируют в моей голове.
Я рассмеялась, словно это была шутка, но что-то подсказало мне, что он говорил правду, что он действительно все время думал обо мне. Или, возможно, я просто выдавала желаемое за действительное, учитывая устойчивое направление своих собственных мыслей.
‒ Как твой брат потерял слух? ‒ спросил Джин , меняя тему. ‒ Ты упоминала, что это произошло в результате несчастного случая. Спортивная травма?
Я не любила говорить об этом, но учитывая то, что Су Ан недавно рассказала мне о подруге Джина , полагала, что он один из немногих людей, кто сможет понять. Признаться честно, я стала немного одержима этой историей и невольно задавалась вопросом, могло ли то, что мне пришлось пережить в прошлом, и то, что пережил Джин, незримо объединить нас.
‒ Когда мне было девять лет, а Сан Хва соответственно десять, в районе, где мы жили, начались квартирные кражи. В основном мы с ним были предоставлены сами себе. Родители уходили на работу, прежде чем мы отправлялись в школу, и возвращались, когда мы уже были дома. Кроме того они не ладили между собой, и отец частенько уезжал на несколько дней из города, так что наша квартира большее количество дня пустовала. Однажды во вторник нас отпустили из школы пораньше, так как у учителей была запланирована какая-то конференция, и, войдя в дом, мы с братом наткнулись прямо на двоих воров.
‒ Прости, Мэри, я понятия не имел. Я не должен был спрашивать.
‒ Все в порядке, Джин. Я редко говорю об этом, но это часть того, кем я являюсь, и кем сейчас является Сан Хва, к худшему или к лучшему. Несмотря на то, что ему было всего десять, ‒ продолжила я, ‒ он оттолкнул меня к двери и стал звать на помощь. Один из грабителей держал в руках нашу игровую приставку «Xbox» и запустил ею брату в голову. Она раздробила ему височную кость и разорвала нерв. В больницу он попал с сотрясением мозга, а спустя некоторое время выписался с диагнозом «Постоянная нейросенсорная потеря слуха».
‒ Черт побери, вы же были просто детьми! - воскликнул Джин.
‒ Могло быть и хуже. Так, по крайней мере, всегда говорит Сан Хва. Он остался счастливым ребенком даже после того, как потерял слух.
‒ А ты? Ты не пострадала?
‒ Пока не приехала скорая я пыталась позаботиться о нем и, упав, проткнула руку обломком «Xbox». ‒ Подняв правую руку, я показала Джину едва заметный звездообразный шрам между большим и указательным пальцами. ‒ Мне даже не потребовалось накладывать швы, все само зажило. Знаешь, это даже смешно. Получивший серьезную травму Сан Хва ведет себя довольно беззаботно, я же физически почти не пострадала, но ставлю на свою дверь дополнительные замки и по нескольку раз в день заглядываю за шторы и на заднее сиденье машины. В некотором роде можно сказать, что я боюсь собственной тени.
‒ Ты ведь не оглядываешься на заднее сиденье, когда ведешь машину? ‒ спросил Джин.
‒ Нет, такого не было, ‒ ответила я, не понимая, куда он клонил.
‒ Вот видишь, значит, ты не позволяешь страху контролировать тебя и диктовать, что делать. Когда ты смотришь своему страху в глаза и продолжаешь жить – это сродни мужеству.
Я благодарно улыбнулась. Этот мужчина не мог выбрать более правильные и верные слова.
И снова я почувствовала ее, ту невидимую связь с Джином, которую ощутила при первой же нашей встрече. Я не могла объяснить или увидеть ее, я просто знала, что она есть. Именно поэтому я была убеждена, что Джин поймет меня, и это же заставило меня захотеть лучше понять его.
‒ Спасибо. Не знаю почему, но мне всегда казалось, что ты знаешь, что именно мне нужно услышать. ‒ Я усмехнулась. ‒ Даже тогда, в коридоре ресторана, когда ты сказал, что я веду себя, как стерва.
‒ Этих негодяев поймали?
‒ Полиции потребовалось несколько месяцев, но, в конце концов, они их арестовали. Узнав об этом, я продрыхла сутки напролет. После несчастного случая я взяла в привычку спать на полу в комнате брата и просыпаться от каждого шороха.
‒ Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое.
‒ Спасибо.
Раньше, вспоминая об этом дне, я всегда ощущала грусть, но сегодня почувствовала странное спокойствие и облегчение, и была готова перейти к более легким темам.
‒ Итак, ты умеешь готовить? – спросила я.
‒ У меня припрятано несколько тузов в рукаве, - лукаво ухмыльнулся Джин.
‒ Ну, давай посмотрим, что же ты можешь сделать, Босс Мэн.
Джин поставил сковороду на плиту и бросил несколько кусочков хлеба из цельной пшеницы на гриль. Затем он достал довольно причудливое сочетание продуктов, среди которых были ананас, сливочный сыр и мешочек с орехами.
Отрезав кусочек ананаса, он протянул его мне через стол.
‒ Ты привередлива в еде?
‒ Как правило, нет. Мне нравится экспериментировать.
‒ Значит, ты позволишь мне накормить тебя тем, чем я хочу?
Мои брови взлетели вверх.
‒ Я говорил об ананасово-сырном кешью-сюрпризе, но мне больше нравится то, о чем подумала ты.
Кокетливый стеб вернулся. Казалось, мы успешно миновали напряженность после сцены в гостиной, но для себя мне хотелось бы понять, почему Джин так отреагировал. Посмотрев на него снизу вверх, я тихо сказала:
‒ Прошу прощения, что взяла гитару без разрешения. Я не хотела тебя расстраивать.
‒ Все нормально, ‒ ответил Джин , ненадолго отводя взгляд, ‒ не беспокойся. Она собирала пыль в течение многих лет. Кто-то должен на ней играть.
‒ Ты сам не играешь?
‒ Нет.
Я подождала, не продолжит ли он, а потом отпустила тему.
Причудливые бутерброды, приготовленные Джином, оказались на удивление вкусными, и мы сидели в кухне и разговаривали, поглощая их.
‒ У тебя прекрасный дом, ‒ сказала я. ‒ Признаюсь, я предположила, что ты из тех людей, которые предпочитают жить в пентхаусе в небоскребе, а не в Браунстоуне. Но видя все это, могу сказать, что тебе он подходит.
‒ О, да? ‒ Джин ухмыльнулся. ‒ И что это значит? Это хорошо или плохо?
‒ Хорошо, ‒ улыбнулась я.
‒ Скажи, а где живет Джексон ? В пентхаусе или в Браунстоуне?
‒ Джисон. Он живет в обычном доме, как и я.
‒ И с таким типом мужчин ты обычно встречаешься?
‒ Похоже, мой тип это лжецы, лузеры и пиявки. Видишь ли, последнюю дюжину лет мою личную жизнь преследовали неудачи.
‒ Всего-то двенадцать лет? Это просто засуха, которая, я уверен, закончится в любое время.
‒ Да-да, конечно, ‒ усмехнулась я.
‒ Расскажи мне о Джейсоне. Кто он: лжец, лузер или пиявка?
‒ Джисон ни первый, ни второй и ни третий. ‒ Покачав головой, я засунула в рот последний кусочек бутерброда, полагая, что теперь не моя очередь говорить, однако Джин, молча, смотрел на меня, очевидно, ожидая, продолжения. ‒ Я почти уверена, что он действительно хороший парень, ‒ прожевав, закончила я.
‒ Так почему же ты не спишь с ним?
‒ У тебя нездоровая одержимость моей сексуальной жизнью. Ты уже тритий раз спрашиваешь о моих отношениях с Джисоном.
Джин пожал плечами.
‒ Мне просто любопытно.
‒ Любопытно узнать о моей сексуальной жизни?
‒ Или об ее отсутствии. Да, любопытно.
‒ Почему?
‒ Честно говоря, я и сам не понимаю.
‒ А вот, к примеру, у тебя, Джин, когда в последний раз был секс?
Джин откинулся на спинку стула и скрестил руки на своей груди.
‒ Перед тем, как я встретил тебя.
Я понятия не имела, куда вел этот разговор или, что он значил, но каждый нерв в моем теле был возбужден из-за того, что мы об этом говорим.
‒ Засуха? ‒ Я вопросительно вздернула бровь.
‒ Можно и так сказать.
‒ Что это за ответ: «Можно и так сказать»? А если сказать по-другому?
Джин выпрямился и наклонился ко мне.
‒ Если по-другому, то можно сказать, что я жду, когда женщина, с которой мне действительно хочется переспать, станет свободна, и тогда я сделаю свой ход.
Я с трудом сглотнула.
Несколько минут мы сидели в тишине, просто глядя друг на друга.
Одна часть меня хотела взять телефон и порвать с Джисоном прямо здесь и сейчас, но другая, более вменяемая часть, напомнила, что потрясающий мужчина, сидящий рядом, ‒ мой босс.
‒ Джин , ты когда-нибудь заводил интрижку в офисе? ‒ спросила я, наклонив голову.
Я почти могла видеть, как в его голове мелькает миллион вопросов. Он не был уверен, как ответить, но все же, будучи умным мужчиной, решил сказать правду:
‒ Да.
‒ И со мной такое случилось, и это не закончилось ничем хорошим.
Джин не отступил, продолжая удерживать наш зрительный контакт.
‒ Знаешь, старую пословицу, в которой говорится, что, если не получилось с первого раза, то надо продолжать пытаться снова и снова?
Его взгляд скользнул вниз к моему рту, и он облизнул свои губы, прежде чем вернуть его обратно. В этот момент я поняла, что пора менять тему, и быстро поднялась со стула.
‒ Как насчет экскурсии по дому? ‒ поспешно предложила я.
‒ Конечно, ‒ улыбнулся Джин. ‒ Наверху как раз есть одна комната, которую я очень хочу тебе показать.