Часть 11,12
Поздно возвращаться с работы давно вошло в привычку. Только в последние дни я задерживаюсь предпочтительно по одной простой причине — рисую. Пока еще сложно с уверенностью сказать, что былой художественный талант проснулся во мне полностью, но что-то, да выходит. Я много думаю, чаще всего о Тэхене. Не понимаю, как одуванчику удалось вскружить мне голову и поселиться там, но вникать не спешу: скоро пройдет, надеюсь. Захожу в лифт, сминая в кармане плаща два билета на вечерний сеанс кино: Хосоку я еще днем написала, что пойти не получится, а на деле просто нет желания встречаться с ним. Кажется, он все понял, потому особо и не спрашивал о причине. Много работы — излюбленная фраза, когда видеть никого не хочется. Никого, кроме...
— Тэхен-а? — когда створки лифта разъезжаются в стороны, я вижу сидящего на полу коридора парня. Сгорбившись, он перелистывает какой-то слегка потрепанный конспект. — Опять, что ли? Не удивляюсь наглости его любвеобильного хена, который не впервые выставляет одуванчика из дома в «час пик». Ну, хоть одет и обут как следует. — Привет, Хеджин-ши, — устало улыбаясь, парень встает с пола и потягивается. — Надоело заниматься, — скручивает тетрадку и прячет ее в широкий карман джинсовки. — Пойти кости размять, что ли? Как там на улице, потеплело? Коротко киваю, а в голове быстро срабатывают шестеренки. — У меня есть идея получше! — Достаю скомканные билеты и перегораживаю Тэхену дорогу. Сердце начинает предательски колотить о ребра, но мне терять нечего. — Может, в кино? Кинотеатр в двух кварталах от нашего дома, но до начала сеанса всего двадцать минут. Со второй попытки поймав такси, мы доехали быстро, но в зал забежали последними. Свет уже был приглушен, почти все места заняты, а мы без колы и попкорна. — Извините... простите, — шепчет каждому из недовольных зрителей Тэхен, пока мы пробираемся к своим местам, причиняя тем самым неудобства, а я виновато улыбаюсь, не отпуская его руку. — А что за фильм? — спрашивает Тэхен шепотом, когда мы усаживаемся на свои места, и я даю исчерпывающий ответ: — Комедия. И на большом экране появляются голливудские актеры, отбирая все внимание на себя. Не знаю, почему я выбрала именно эту комедию, но жалеть не приходится: сдерживать порывы громкого смеха практически нереально. Иногда я просто сгибаюсь пополам, хохоча от курьезных моментов. Тэхен тоже от души смеется. Громко и заразно. Он часто поворачивается ко мне, что-то комментируя, и меня это тешит. Когда волна хохота, сотрясающая весь зал, ненадолго стихает, я украдкой смотрю на точеный профиль одуванчика. Он все еще тихо посмеивается, переводя дыхание, и я чувствую себя счастливой, потому что рядом именно он. Стыдно признаваться даже самой себе, но отрицать бессмысленно — он нравится мне. Нравится настолько, что хочется подарить ему все несвершившиеся поцелуи, теплые объятия, нежные взгляды, ласковые касания. Тэхену достаточно просто посмотреть на меня так, как только он это умеет: прямо и открыто, — и я задыхаюсь от переполняющих меня чувств. Не успеваю понять, почему зрители опять заходятся от смеха, как и не успеваю отвести глаз от Тэхена, который, резко обернувшись, ловит мой беспечный взгляд. Всего за секунду с его губ сползает озорная улыбка, и он смотрит на меня так, будто мы одни в зале. Я сглатываю предательский ком волнения, а он, неспешно облизнув нижнюю губу, приближается ко мне и целует. Нежно, чувственно, почти невинно, так, что каждая клеточка моего тела трепетом отзывается. Но сладкое забвение обрывается также внезапно, как и началось. — Я схожу за минералкой, — Тэхен отстраняется и отводит взгляд, на что я, то ли растеряно, то ли разочаровано пожимаю плечами и киваю. По возвращению Тэхен предлагает мне воду, но я отказываюсь. Он ведет себя как обычно, и сидящая во мне глупая радость сменяется праведным гневом. Недовольно кусаю губу, но решаю играть по его правилам. Домой прогуливаемся пешком. Благо, погода смилостивилась, одарив жителей города будто от сердца оторванным клочком тепла. Разговариваем много, но я чувствую эту странную натянутость. Еще бы, не каждый день целуемся! — У меня завтра первая контрольная, — обнимая себя за плечи, продолжает говорить Тэхен, и я резко останавливаюсь. — Тэхен, что это было? — выходит чуть громче запланированного, но мне плевать. Пусть объяснит, что у него за всплеск гормонов такой. Бредущий чуть впереди меня парень замирает, и прежде, чем он успевает развернуться, я испуганно вскрикиваю от неожиданности: кто–то резко хватает меня за локоть и тянет назад. Пугливо всматриваюсь в лицо «нападавшего» и почти расслабляюсь, узнав в нем Хосока. Но все происходит слишком быстро, чтобы я смогла что-то понять: мигом оказавшись рядом, Тэхен заламывает его изящную руку, и, словно пушинку, валит парня на землю, прижав к его глотке колено. Вот да, только экшена мне и не хватало...
Часть 12
В этой жизни отменить можно все что угодно: поход к стоматологу, плановую операцию, свадьбу, даже похороны. Единственное, что отменять не стоит — поход к парикмахеру. Тем более, если перезапись только через два месяца. Оставив кипу незавершенных дел на завтра, выхожу из галереи задолго до окончания рабочего дня: да, сегодня у меня неотложная встреча! Пока острые лезвия ножниц ловко чиркают по кончикам моих волос, я расслабленно прикрываю глаза, отдаваясь в умелые руки мастера. И пока он колдует надо мной, я, наверное, в сто первый раз прокручиваю в голове события прошлого вечера.
По большому счету, Хосок сам виноват: поджидал меня в темном переулке, внезапно подкрался, напугал. Поговорить приспичило? Ладно, только: а) я не особо гостеприимна; б) в любом случае, о приходе надо предупреждать; в) да кто ж знал, что одуванчик двукратный чемпион по тхэквондо?! Об этом мы с Хосоком узнали, когда Тэхен виноватым голосом советовал ему не делать резких движений, пока дыхание не восстановится до обычного ритма. Пыша яростью, а еще больше сгорая со стыда от такой нелепой сцены, Хосок сказал, что позвонит позже, и уехал. Ну, спасибо, хоть не заявил о нападении. Я же, не находя нужных слов, — да и не нужны они мне были больше, — просто молча шла домой вслед за Тэхеном. Мы только скромно обменялись пожеланиями спокойной ночи, и этого было достаточно, чтобы заснуть, улыбаясь в подушку. Честно, я стараюсь не думать о нем. Но разве это возможно? Даже по дороге домой, глядя на идеально уложенные волосы в зеркало заднего вида, мне хочется встретить одуванчика. Я привыкла к его внезапным появлениям, к его приятному бархатному голосу, внимательному взгляду, заразной улыбке... И, кажется, я начинаю скучать, чувствуя нехватку Тэхена. Парковка практически пустая, — еще бы, ведь только полшестого, — и я без труда заезжаю на свое место. Выхожу на улицу и, одернув подол короткого платья, легкой походкой иду к парадной двери. Погода радует, играясь солнечными лучами в окнах многоэтажек, а ветер надоедливо ерошит укладку. Но это перестает меня волновать ровно в тот момент, когда возле будки охранника я замечаю по-домашнему одетого Тэхена, а рядом с ним — мило улыбающуюся девушку. Они о чем-то подозрительно мило болтают, а у меня губы резко сжимаются в полоску и в груди словно вулкан взрывается. Значит, вчера меня целовал, а сегодня другим девочкам мозги пудрит? Быстрый парень. Пока я мысленно испепеляю эту девчушку взглядом, невольно сравнивая себя с ней, Тэхен замечает мой взгляд, перехватывая его. Словно от пули электрошокера, я резко выпрямляюсь в спине и, отмахнув прядь шелковистых волос назад, уверенно иду ко входу. Презрительно хмыкаю, стараясь сексуально вилять бедрами, и никак не реагирую на приветствие Тэхена, с гордо поднятой головой проходя мимо парочки. Но стоит мне войти в холл, как напускная холодность и уверенность в себе грозятся разойтись по швам от безудержного желания обернуться. Не знаю, зачем, просто ужасно хочется. Но остатки здравого ума наперебой с гордостью призывают меня не делать этого, и я останавливаюсь только возле лифта. Ревную? — хах, черта с два! — Хеджин-ши! — слышу приближающиеся шаги Тэхена и второй раз жму на кнопку, будто от этого лифт приедет скорее. — Вы сегодня рано. Он встает рядом, поглядывая на меня, а я неотрывно слежу за сменяющимися цифрами на табло. Три, два... — Красивая прическа, вам идет. Один. Створки разъезжаются в стороны, и я спешу внутрь кабины, нажимая нужный этаж. Тэхен заходит следом. — Спасибо, — сухо отвечаю, мысленно ликуя: заметил! Так и подмывает улыбнуться, но я лишь крепче сцепляю зубы. — Вам кто-то испортил настроение? — аккуратно интересуется. — Ты такой проницательный, — огрызаюсь. — А у тебя, я вижу, оно отличное. — Уже да, — отвечает добродушно, и я не выдерживаю — бросаю на него колючий, пылающий ревностью взгляд. — Еще бы, — хмыкаю, глядя на него с вызовом. — Такая красивая девушка заглянула в гости! Мысленно даю себе затрещину за не вовремя развязавшийся язык и на секунду теряюсь, заметив, что волосы его чуть влажные. Челка начинает слегка пушиться, привычно скрывая брови, и меня озаряет ужасная догадка, что Тэхен совсем недавно принимал душ. И я, не боясь выдать свое беспокойство, истерично кусаю губу: хочется верить, что он делал это один. — Вы из-за этого злитесь на меня, да? — спрашивает, хитро улыбаясь, и это жутко бесит. Ответ слишком очевиден, поэтому предпочитаю смотреть в противоположную от парня сторону и молчать, чтобы еще больше не облажаться. — Хеджин-ши? — Мне нет дела до твоих девушек. — Выходит неправдободобно, но как есть. Лифт останавливается, и я делаю мелкий шажок, чтобы через мгновение выйти из кабины. — Она не моя девушка, — искушающе мелодичный голос раздается прямо за спиной, когда я собираюсь ввести пароль от двери. — Но тебе же нравится, — нотки злости испаряются из голоса, но ревность говорит вместо меня. — Я заметила, как ты на нее смотрел. Тэхен подходит вплотную, наклоняясь к уху так, что мне достаточно втянуть немного воздуха, чтобы угадать аромат его шампуня — ментоловый. — Нравится, но не она. Его шепот отзывается волной мурашек по позвоночнику, и я несдержанно выгибаюсь, томно выдыхая: — И кто же? Разворачиваюсь к Тэхену и в умело изображающих невинность глазах отчетливо вижу ответ, который, так и не слетев с его губ, тонет в дерзком, мокром поцелуе. — Погоди, — обрывисто шепчу и буквально на ощупь ввожу пароль подрагивающими пальцами, пока он, оттянув ткань платья, нежно покусывает кожу на плече, водит по ней языком, целует. Мне нравится, почти забываю о ревности, но так не вовремя вспоминаю о вчерашнем: он играется, я тоже хочу. — Вот теперь мы в расчете! — Отталкиваю его и сбегаю к себе в квартиру. Где-то с минуту я прижимаюсь спиной к двери, все еще ощущая, как невыносимо тянет в низу живота, как горят губы, кожа, где он касался. Я шумно дышу носом и отчетливо понимаю, что в этой жизни отменять не стоит одну только вещь, и это далеко не визит к парикмахеру!