Часть 9,10
Просыпаюсь прежде, чем срабатывает будильник. По привычке сонно смотрю на электронный циферблат часов: шесть пятьдесят восемь... пятьдесят девять... Устройство начинает громко пиликать, и я быстро выключаю звук. Несмотря на то, что легла поздно, чувствую себя вполне отдохнувшей. Приподнимаюсь на кровати и перевожу взгляд на лежащую на тумбочке папку. Это был не сон — на листе действительно нарисован Тэхен! Сдержанно улыбаюсь, открыто любуясь своей работой. Пока не знаю, как на это реагировать и что делать дальше: боюсь спугнуть вернувшуюся ко мне удачу.
Собираясь пойти умыться, заглядываю в гостиную: на диване никого, кроме аккуратно сложенного пледа, которым я все же укрыла Тэхена перед уходом к себе. Что ж, оно и к лучшему, — пожимаю плечами и выдыхаю, больше не опасаясь быть уличенной в подглядывании. Ноги сами несут меня к дивану, и я беру плед в руки. Всего на мгновение мысли путаются: я закрываю глаза и, черт, практически ощущаю легкое разочарование, плотным комом сгустившееся в районе грудной клетки. Но, спустя минут пять, это нелепое, слегка раздражающее наваждение растворяется в брызгах ледяной воды, которыми я тщательно умываю лицо. Не хватало только сойти с ума по одуванчику, — подозрительно смотрю на свое отражение в зеркале ванной, — пфф, не в этой жизни! Ярко-синий брючный костюм выгодно подчеркивает все достоинства моей фигуры, а несменные туфли на шпильках придают мне уверенности в себе. Плавно виляя бедрами, выхожу через парадную дверь, в кои-то веки здороваясь с охранником приветливой улыбкой вместо привычного кивка: у меня хорошее настроение, а он пусть думает, что хочет. Портфель, в отдельном кармане которого лежит портрет одуванчика, не бросаю назад, как обычно, а кладу на соседнее сидение, одарив его ласковым взглядом. Завожу мотор, плавно выруливаю на главную дорогу и, проезжая мимо автобусной остановки, в скопившейся толпе взглядом выхватываю знакомую фигуру. Резко сбавляю скорость, сворачивая на обочину, и, не успев включить мозг, сигналю, обращая на себя внимание. Господи, зачем? Тэхен реагирует быстро: подбегает к машине и, наклонившись, смотрит на меня через стекло. Мысленно даю себе затрещину и перегибаюсь через соседнее кресло, чтобы открыть дверцу. — Садись, подвезу тебя, — бросаю будничным тоном, будто мы с ним закадычные друзья. — Вам по пути? — то ли удивленно, то ли заинтересованно вскидывает бровь Тэхен. Он смотрит на меня так, будто подозревает что-то, будто знает, что мне совершенно не в ту сторону, и я впервые теряюсь. — А ты думаешь, ради тебя я готова опоздать на работу? — с поддельным спокойствием фыркаю, перекладывая портфель назад. — Мечтай, одуванчик! — Что? — парень вопросительно округляет глаза, и до меня доходит, что я взболтнула лишнего. Напрягаюсь. — Что, что, садись быстрее, здесь запрещено парковаться! — Да, лучшая защита — нападение: быстро сбросив рюкзак с плеча, Тэхен запрыгивает в салон. — Пристегнись! — тоном, не терпящим возражений, добавляю я и, стараясь сдержать глупую улыбку радости, даю по газам. Где-то минуту мы едем в тишине. Я размышляю над тем, какой же дорогой лучше ехать к университету Ханянг, а еще над тем, зачем я, все-таки, подобрала этого студента. И если дорогу плюс-минус я припоминаю, то на второй вопрос ответа нет катастрофически. Помутнение рассудка! — примерно с таким диагнозом я более чем согласна, поэтому спокойно тянусь к панели, чтобы включить радио. — Вы вчера пили чай без меня? Хм, или мне послышалось, или что это еще за нотки обиды в голосе одуванчика? — Ну, ты так сладко спал, и я не хотела... — начинаю оправдываться, ведь есть за что. — Надо было меня разбудить, — дуется, как ребенок. Я виновато пожимаю плечами: знал бы он, почему я его не трогала на самом деле... — Извини, не думала, что ты так сильно хотел чаю, — с легкой издевкой говорю, наблюдая за его надутыми губами в зеркале заднего вида. — Хеджин-ши? — внезапно Тэхен смотрит туда же, а я, совсем не ожидая столкнуться с его серьезным взглядом, резко опускаю глаза. Пугает. — М-м? — мычу, сосредотачиваясь на дороге. — Почему вы назвали меня одуванчиком? Сердце пропускает удар, а губы моментально кажутся сухими. Нервно облизываюсь: какой внимательный — запомнил! — Ну... — усиленно пытаюсь найти подходящее объяснение, но мысли в истерике и сотрудничать отказываются. — Просто мне нравится придумывать людям клички. Тэхен-а, — мысленно молюсь всем известным мне богам, перестраиваясь на вторую полосу, — просто забудь об этом, ладно? — Вы думаете, я такой? От его непривычно низкого, бархатом обволакивающего голоса по спине бегут мурашки, и я не выдерживаю, возмущенно оборачиваюсь. — С чего ты взял, что я вообще о тебе думаю? Выходит слегка фальшиво, но он отводит взгляд. Облегченно сглатываю — пронесло. — Чего улыбаешься? — но меня задевает его коварная легкая полуулыбка, и я вспыхиваю, как спичка: что он о себе возомнил, черт побери? — Мне нравится быть для вас одуванчиком, Хеджин-ши, — беззастенчиво говорит он, и мне в этот миг кажется, будто из легких резко выкачали весь воздух. Смутить меня практически невозможно, но одуванчик и с этим справился: растерянно моргая и не находя нужных для ответа слов, я просто смотрю на дорогу. Но Бог на свете есть, потому что внезапно звонит телефон, и я, чтобы избежать странной неловкости, включаю громкоговоритель. — Слушаю, — чуть ли не кричу от радости. — Ли Хеджин-ши? Вас беспокоят... Да кто бы ты ни был — просто спасибо тебе, вовремя позвонивший человек.
Часть 10
Сбавляю скорость, сворачивая на обочину возле остановки. — Тэхен, прости, но... — Я с вами поеду, — уверенно заявляет парень и, прежде чем я успеваю возразить, добавляет, глядя мне под ноги: — не стоит на таких каблуках таскать коробки, Хеджин-ши. Несколько секунд обдумываю его щедрое предложение: а что если мне действительно придется самой заносить коробки в подсобку? Декор понадобится только на следующей неделе, а курьер вряд ли согласится помочь. Черт, приспичило же ему привезти заказ так рано!
— А как же твои занятия? — колеблюсь. — Пропустишь — по голове потом не погладят. — Я напишу старосте, чтобы прикрыла меня на первой лекции, — Тэхен победно улыбается и достает из кармана кожанки мобильник. Он смотрит в телефон, быстро печатая, а я смотрю на него: пытливо, изучающе. Хочу понять, что в нем такого особенного. Почему он стал моим катализатором. И почему именно сейчас кончики пальцев покалывает от безудержного желания взять карандаш и рисовать, рисовать, рисовать... — Все улажено, — он резко поворачивается, и я растеряно моргаю. — Можем ехать! Не удивляюсь причудливой улыбке одуванчика, как и тому, что она передается воздушно-капельным путем. — Эх ты, прогульщик... — мотнув головой, завожу мотор. На следующем перекрестке сворачиваю в противоположную от университета Ханянг сторону, с опаской поглядывая на Тэхена. Вообще-то, у меня могли быть дела в той части города! — мысленно аплодирую внезапно озарившему меня гениальному оправданию, если оно вдруг понадобится. Но парень, кажется, не особо следит за дорогой, и я расслабляюсь: пронесло. Когда мы подъезжаем к галерее, утреннюю морось сменяет противно накрапывающий дождь. Заглушив мотор, машинально поднимаю воротник пиджака и беру портфель. — Ну что, идем? — вопросительно посмотрев на Тэхена, выхожу на улицу, морщась от непогоды. Завидев меня, подходящую к запертым дверям галереи, стоящий рядом с грузовой машиной курьер бросает сигарету, спеша ко мне. — Вы — Ли Хеджин? — мужчина смотрит на меня, с трудом скрывая недовольство, и я отвечаю тем же, потому что нечего приезжать раньше оговоренного. Пока я ставлю подпись на документах, два живеньких паренька, как муравьи, снуют туда-обратно, складывая у входа в помещение средних размеров коробки. Даже не успеваю толком возмутиться, как дверь грузовика громко захлопывается и машина срывается с места. Сервис, мать его. — А я что говорил? — слышу позади себя спокойный, слегка поучительный голос, а когда оборачиваюсь — Тэхен уже держит в руках коробку. — Носили бы сейчас эти тяжести, а так я... — Да, да, ты мой спаситель, Тэхен-а, — быстро соглашаюсь, чтобы он замолчал поскорее. — И что бы я без тебя делала!? Театрально развожу руками, показывая всю масштабность свалившейся на меня проблемы, и он, кажется, принимает мои слова за чистую монету: смущенно улыбается и смотрит куда-то в сторону. Мысленно закатываю глаза от его простодушности и, выключив сигнализацию, ввожу пароль от входной двери. — Ва-ау! — выражает скромную эмоцию Тэхен, следуя за мной по светлому, просторному залу галереи. — Здесь очень красиво! — Спасибо, — вежливо отвечаю. Приятно, что оценил. — Вы художница, Хеджин-ши? Резко останавливаюсь возле подсобки. Но прежде чем ответить, кусаю щеку изнутри, чтобы не дрогнул голос. — Я директор галереи, — нотка недовольства все же проскальзывает — не люблю этот вопрос. Но злости на вполне логичный интерес одуванчика не чувствую совершенно. — Пожалуйста, сложи все коробки в том углу, — взглядом указываю на свободное место на полу подсобки, — а я быстро схожу нам за кофе, хорошо? Достаю из портфеля кошелек и оставляю Тэхена за старшего. — Но вы промокнете, Хеджин-ши, — он догоняет меня на выходе и ловит за рукав пиджака. Смотрит прямо в глаза с нескрываемой заботой, и я снова не знаю, как на это реагировать. Аккуратно одергиваю руку, чувствуя непонятное волнение в груди. — Не сахарная, не растаю, — неловко пожимаю плечами и прикрываю голову ладонью, чтобы поспешить в кофейню через дорогу. В небольшом помещении собралась уже приличная очередь из желающих взбодриться и согреться, и мне кажется, что проходит целая вечность, прежде чем в моих руках оказывается подставка с двумя стаканами вкусно пахнущего какао. Почему-то в последний момент я решила, что этот сладкий, уютный напиток понравится Тэхену больше, чем будничный, горький американо. Пробравшись сквозь сонную толпу, выхожу на улицу, и... довольная улыбка моментально сползает с лица: за каких-то десять минут из противно моросящего, дождь превратился в настоящий ливень. Черт. Зачем-то смотрю вверх, словно жду падающего с неба зонта, и практически ныряю под пелену дождя, как на плечо мне ложится чья-то широкая ладонь, придерживая. И мне на лицо успевает упасть несколько крупных холодных капель прежде, чем над головой появляется укрытие в виде чужой кожаной куртки. — Успел, — шумно дышит Тэхен, прижимаясь ближе. Растеряно смотрю на него, не моргая: а одуванчик промок, пока добежал до кофейни. Глупый, как он в таком виде на лекции пойдет? — Ты ведь любишь какао? — мне кажется, что пауза длится непозволительно долго, и я выдаю первое, что приходит на ум. — Очень, — он обезоруживающе улыбается, облизывая мокрые от дождя губы. Угадала! — мысленно радуюсь, и крепче сжимаю подставку пальцами, чтобы вдруг не коснуться ими красивого лица напротив.