23 глава
*Мелисса*
Потому что это ближе и намного интимней, чем раньше. И я впервые проявляю инициативу.
Он не торопит. Прикрыв глаза, лениво наблюдает за мной сквозь полуопущенные ресницы. А я так стараюсь, что снова прикусываю губу и одновременно рассматриваю его тело, которое кажется мне совершенным.
А вот глаза...
Набравшись храбрости, поднимаю взгляд, и буквально падаю в темную ночь, которая меня пожирает.
— Умница, — хвалит он, стискивает пальцами мои бедра и немного приподнимает. — А теперь поскачи на мне.
От его порочных слов пылают щеки. Но он подбадривает меня взглядом, и я решаюсь. Обхватив рукой член, я сама насаживаюсь на него, а Пэй ловит губами мой измученный сладкими пытками вздох.
Несколько секунд, чтобы я привыкла к новым для себя ощущениям, а потом он задает темп, который бы его устроил. Быстро, так быстро, что мои груди прыгают перед его лицом словно мячики.
Пытаюсь прикрыться рукой, но он тут же отводит ее. Откидывается на спинку кресла и с удовольствием продолжает смотреть, как я раскачиваюсь на нем.
Его глаза больше не отпускают, не позволяют мне спрятаться. И мы сцепляемся не только телами, но и взглядами, проникая еще глубже друг в друга, хотя, казалось бы, глубже уже невозможно.
- Прикоснись к себе, — раздается первый приказ.
Слова действуют словно вспышка, которая усиливает мое удовольствие. Стыдно, неимоверно стыдно, ведь я понимаю, что его не устроит, если я прикоснусь к своей шее, талии или бедрам. Он хочет, чтобы я положила руку себе между ног.
Несмело, под его пристальным взглядом, опускаю ладонь, провожу пальцем по клитору, и...
Удовольствие пронизывает настолько остро, что я подаюсь вперед и буквально падаю на Пэя, продолжая двигать бедрами скорее всего по инерции.
— Еще, — повторяет он мои же слова.
И я начинаю скользить по клитору пальцем, надавливаю на него, поглаживаю, как ранее делал он.
— Еще! — командует он, когда я, не в силах дышать, останавливаюсь.
Он поднимает ладонь, отводит от моего лица влажные от испарины волосы, и я, прикрыв глаза, целую его пальцы. Целую, посасываю, когда они оказываются так соблазнительно близко к моим губам. И скольжу по ним языком, когда его пальцы проникают в мой рот, имитируя движения члена.
И раскачиваюсь на нем, не в силах лишить себя этого удовольствия. И его удовольствия наблюдать за тем, как сильно мне это нравится.
Тону в этих удивительных ощущениях.
Глохну от собственных стонов.
Слепну от темного взгляда, который ведет меня за ту грань, где я еще не была, даже с ним.
Кажется, что умираю, когда он начинает ласкать меня сам и, заставив опереться на его плечи, втягивает в рот сосок. Это настолько возбуждает, что я начинаю не просто раскачиваться на нем, а скакать, как он и хотел.
Несясь в подступающую темноту и... взрываясь от ярких ослепляющих искр...
Резкие толчки Пэя, его жесткие пальцы на моих бедрах, когда он берет инициативу в свои руки, потому что я не в силах пошевелиться...
Его стон сливается с моим, заставляя сжаться вокруг его члена еще сильнее...
Не знаю, как долго я болтаюсь между двумя мирами, а когда прихожу в себя, понимаю, что практически лежу на Пэйтоне.
Лежу, упав к нему на грудь, распластавшись и положив голову на плечо. Хочу выровнять дыхание, но у меня не получается. Даже за все богатства мира я бы не смогла сейчас пошевелиться.
Волны испытанного удовольствия продолжают прокатываться по телу.
А вот он как будто не устал, легко подхватывает меня, доносит до кровати и шутливо бросает на подушки.
-Приходи в себя, красотка, и начинай собираться. Оденься поприличнее, мы идем гулять.
-Гулять? — Я едва разлепила губы, чтобы сказать это.
Я была уверена, что на три дня мы заперты вместе в гостиничном номере. Точнее, я заперта... Он-то мог выходить.
— Ну разумеется, гулять, — сказал он невозмутимо. — Разве ты не знаешь? Если долго торчать в помещении без свежего воздуха, испортится цвет лица. А мы ведь этого не хотим?
Я собрала все силы, чтобы помотать головой и не вскрикнуть от радости. Не хотим, совершенно не хотим.
- У тебя час на сборы, — сказал он, и я с облегчением выдохнула.Надеюсь, за этот час я смогу отдышаться.
Пэй вышел из комнаты, а минуту спустя я услышала за дверью его бодрый голос. Он говорил по телефону:
— Хочу арендовать машину, что-нибудь неприметное. Тонированные стекла. Через час подгоните к отелю...
Он говорил тихо, но таким тоном, словно отдавал приказ, которого невозможно ослушаться.
Как у него это получается?
Надо хотя бы на время перестать о нем думать, иначе я так и не смогу вовремя собраться.
Я надену белое платье. Оно самое приличное.
В нем я буду выглядеть скромной пай-девочкой.
Хотя это уже не так.
Ровно через час я была готова. Успела немного уложить волосы, скрепив их на затылке. Минимум макияжа, немного блеска на губах и белое платье, отдаленно напоминающее школьное.
— Ну как, прилично? — Мне стоило труда взглянуть ему в глаза, но скорее из-за моей робости, чем от того, что между нами возникала неловкость.
Наоборот, с ним я чувствовала себя увереннее, чем обычно. Как будто теперь я под защитой. Старалась отогнать от себя это обманчивое ощущение, но тщетно.
Пэй окинул меня потемневшим взглядом и ответил:
— Прилично. Настолько, что хочется сделать что-то неприличное.
Я почувствовала, как загораются мои щеки, но понимала, что он просто шутит. Потупила взгляд и скромно проговорила:
- Спасибо.
Подойдя ко мне, он приподнял пальцем мой подбородок.
- Ты напрашиваешься на то, чтобы мы остались в номере.
Я тут же покачала головой, и он усмехнулся.
— Будем считать, что мне лишь показалось, что ты хочешь снова проехаться на мне, а не в машине.
И снова он вогнал меня в краску.
Провел костяшками пальцев по моему лицу, успокаивая, заставляя тянуться за своей ладонью, а потом резко выдохнул и убрал руку.
— Пойдем.
Не верилось...
Все еще не верилось, но мы действительно вышли из номера. Пестрая улица, шум, много людей...
Мы ехали по городу в машине с тонированными стеклами, из-за которых казалось, что за окном уже вечер, хотя еще ярко светило солнце. Я не стала спрашивать, зачем это нужно.
Наверняка у него есть свои причины для того, чтобы не быть узнанным. Меня это вполне устраивало.
Мне нравилось, что мы одни. И нет никого, кто мог бы разрушить странную тонкую, словно паутинка, нить, которая связала нас в эти дни.
Невидимо, невесомо, неощутимо, но все же по-настоящему. Если, конечно, я все это не выдумала...
Мне казалось, что мы так и будем ездить по городу, но скоро небоскребы и искрящиеся вывески закончились.
Мы приехали в парк на окраину города и пошли по парковым дорожкам. Моя рука уютно устроилась у него в ладони. Пересказать, о чем мы говорили, я бы, наверное, не смогла. Обо всем и в то же время ни о чем. О музыке, о друзьях, которых с возрастом остается все меньше, о близких людях, которых начинаешь беречь, когда уже поздно.
Впрочем, если бы меня даже умоляли рассказать об этом разговоре, я бы не стала.
Эти часы хотелось запомнить, спрятать где-то глубоко внутри. Не делиться ни с кем, даже с Беллой.
Почему-то я была уверена, что если бы Пэй познакомился с Беллой, то они бы понравились друг другу.
Сестра обязательно пихнула бы меня локтем в бок и сказала: «Наконец-то отличный парень, не упусти его».
Поймав себя на этих мыслях, я нахмурилась.
О чем вообще я думаю? Каким бы ни был этот мужчина, обстоятельства, при которых мы познакомились, вовсе не предполагают продолжения отношений.
Никогда не смогу познакомить их с Беллой.
Да хотя бы потому, что ни сестра, ни остальная часть моей жизни его не касаются.
А Белла... Я никогда не смогу ей о нем даже рассказать. Как представлю историю нашего знакомства? Он богат, молод, красив. Он совершенно из другого мира, о котором я знаю лишь по обложкам глянцевых журналов. В обычной жизни мы не могли бы пересечься.
А сказать ей правду...
Ни за что.
Так что хватит тешить себя глупыми фантазиями и дергать за несуществующие ниточки и паутинки. У нас есть договор. Он должен получить свое удовольствие, а я должна делать, что велят.
И мне не мешало бы почаще себе об этом напо-минать.
— Эй, детка, ты где? — ворвался в мои рас-суждения приятный с хрипотцой голос. — О чем задумалась? Расскажешь?
Я отчаянно замотала головой: вот уж ни за что на свете. Ему совершенно ни к чему знать об этих мыслях.
- Что ж, имеешь право. — Он не стал настаивать, и уже за это я была ему благодарна. — Как насчет того, чтобы перекусить?