- 19 -
Лизу я с детства не знала.
Когда я пришла в новую для меня школу нам было по четырнадцать лет, когда большая часть детства уже была позади. Я не спешила рассказывать о себе.
Своего рода защитный механизм — сообщать о себе как можно меньше фактов, оставив свое прошлое лишь в своих мыслях.
Как ни крути, люди вокруг меня были все совершенно другие, а так называемая «подруга» только одна. Ею совершенно случайно стала Лиза. День за днем мы так с ней и общались - она ведала мне свои тайны.
По большому счету тайна была одна - она любила Михаила.
Если бы она тогда решила ничего мне не рассказывать об этом, я бы сама ни за что не догадалась. Так умело она это скрывала. Ничто не выдавало в ней чувств к нему.
Всегда тихая, спокойная, она отвечала уроки лишь когда ее спросят. Могла посмеяться со своим соседом по парте над уроками. Казалось, она ко всем мальчикам относилась одинаково.
Впрочем, теперь я даже сомневаюсь, а может он таким образом на самом деле нравился многим нашим одноклассницам, просто они публично не проявляли своей симпатии к нему.
Иногда можно было наблюдать, как Михаил относился к некоторым нашим девочкам. Взгляды, шутки, обращения к девушкам, можно было невооруженным взглядом увидеть к кому из них у него есть симпатия. Может у него просто был азарт охотника и от невозможности подцепить на крючок хорошенькую длинноногую красотку, он посмеивался над ними.
Думаю, что он пользовался своей внешностью при выборе подходящей «жертвы». Могу поспорить, что он мог понравиться даже нашим молоденьким учительницам.
Все мы только видим жизнь в школе, а что творится за ее пределами подчас и не знаем. Если с некоторыми нашими одноклассниками все было более менее понятно и они сидели дома за уроками. То с другими, метевшими в клан отвязных парней ребятами, было как-то не до конца ясно. Такие парни могли банально напридумать о себе сотни довольно «жарких» историй, но так же они вполне могли с ними и произойти в жизни.
Знать, чем занимался Михаил вне школы, думаю, многие бы хотели. Но, узнав, очень быстро могли бы разочароваться в нем. И вот, уже не любишь, а ненавидишь. Заниматься вещами более отвратительными, чем просто низменными, у него получалось куда как лучше, чем просто учить уроки. Не хотела бы я это узнать.
Могу предположить, что в школу он захаживал не от необходимости знаний, а от невостребованности с утра своей другой деятельности. Вечером лучше было бы на улицу и не выходить. Он был гораздо более талантлив в вещах мерзких, чем в порядочных. Как Лиза смогла его полюбить, совершенно его не зная.
Наши девчонки из класса наверняка бы не поняли ее выбор, ведь новоиспеченный 10А класс состоял уже из учеников нескольких классов, среди них хватало не знакомых друг с другом. Девушки из бывшего 9Б класса, расскажи она им свою историю, могли бы только посмеяться.
Насколько мне было известно, подругой для нее была только я. Сколько лет она могла держать в себе свой секрет было известно лишь ей.
Она любила его. Как давно она его любила? Никто этого не знает. Может она любила его с первого класса и ей было неимоверно тяжело учиться и находиться с ним в одном помещении каждый день.
Видеть, как он смотрит на других, но только не на нее. И почему я не задала этот вопрос ей тогда? Я могла бы спрашивать хоть каждый день, ведь видеться мы могли довольно часто.
Я приходила к ней домой и мы сидели до позднего вечера и беседовали. Доверие ее ко мне окончательно устоялось. Такой вывод я могла сделать исходя из того, что говорила она со мной по большей части о своей любви.
Она могла говорить о нем часами без перерывов. Слишком много. Я же со своей стороны много слушала, хотя и порядком утомлялась от этих рассказов. Она могла весь день обсуждать какое-то одно слово, сказанное им на уроке в классе или его необычный поворот головы, но всегда это был монолог. Она как будто даже и не ждала моих ответов - просто выговаривалась сама.
В моменты таких монологов ее, казалось, не сильно заботило то, что я устала или что я об этом думаю. Впечатление складывалось такое, будто она решила рассказать все то, что копилось годами и теперь требовало однозначно выхода.
До поры до времени она ни разу у меня не поинтересовалась, как я жила раньше. Даже если бы она это спросила, я бы тогда не рассказала.
Дружба подруг или общение двух знакомых? Кем она была для меня?
Иногда я стала задумываться над такими непростыми вопросами. Чем определяется дружба?
Скорее всего, наверное, тем, что друзья должны помогать друг другу в трудную минуту. Ты - ей, а она - тебе. И никак иначе. Тогда это будет уже не дружба, а простое одолжение. Подсказывать друг другу, как поступить в сложной ситуации, но только с обоюдным желанием. Так я видела дружбу.
Наше с ней общение пока просто напоминало посиделки у врача-психотерапевта, где она изливала душу, а доктор выслушивал. Иногда я даже задумывалась над тем, не является ли подобное использование меня по типу «вампиризма».
Не скрою, слушать ее рассказы мне было интересно далеко не всегда. Иногда, когда ее речь слишком затягивалась, я уже успевала настолько устать, что не знала куда себя деть и просто сидела и ждала, когда все закончится и она наконец уйдет.
В какой-то момент она все же произнесла: «Я о тебе ничего не знаю, чем ты жила до перехода в нашу школу?» Я могла легко увернуться от нужного ответа, так как откровенничать с ней не собиралась. Мы просто посмеялись с ней на эту тему и забыли. К тому же обсуждать с ней людей, которых она никогда не знала было бы не интересным для меня делом. Для таких бесед мне пришлось бы описывать всех с кем я общалась, параллельно описывая их характеры. Это было бы слишком долго.
Так и вышло. Мы иногда обсуждали с ней людей из наших классов, но совершенно не обсуждали тех, с кем училась я.
Почему же тогда я всегда выслушивала ее? Может быть мне больше пока ничего не оставалось делать. Других подруг у меня в городе по близости не было, а те, с кем я училась в своем первом классе давно имели своих друзей и жили на другой улице.
Иногда, когда она в очередной раз, заведя о нем разговор, перечисляла все его достоинства, ум и красоту, я задумывалась. Ведь если он такой умный, красивый, уникальный со всех сторон человек, то как же можно в него не влюбиться? Получалось, что по ее рассказам он просто настолько заслуживает чтобы его полюбили, что не полюбить его просто невозможно.
Пока она его расписывала, я могла даже думать о чем-то своем. В этом даже был некий плюс. Хотя чаще всего, на практике это было пустой потерей времени. В это время я могла бы заниматься домашним заданием или просто посмотреть интересный фильм.
Смысл всех ее рассказов сводился к тому, что она его любит и не знает, что с этим делать. Думаю, что вполне возможно его могли любить или же он мог нравиться многим нашим девушкам из класса. Интересным было то, что ни одна из них никогда не признавалась другим в этом.
С одной стороны, молодой человек, выглядящий чуть красивее других молодых людей, не мог не нравится девочкам, с другой - чужая душа потемки. Никто не мог знать наверняка, что он из себя представлял и тот ли он, за кого себя выдавал.
Не дурен внешне, начитан, довольно хорошо ориентировался в разных темах и областях знаний, легко без подготовки отвечал уроки на четыре и пять, учиться мог гораздо лучше, чем учился. Учиться он не хотел и скорее всего, совсем не готовился к урокам дома.
Часто он в начале урока по которому у нас должен был проводиться опрос, вставал, как только учитель входил в класс и начинал свою отвлекающую беседу. Он мог завалить учителя вопросами на отвлеченные темы или на тему, подлежащую опросу. Бывало, что учитель не просто отвечал на все его вопросы, но и сам выкладывал всю пройденную нами тему. Проговорив почти весь урок, учитель спохватывался и предлагал ему сесть на свое место. Опрос все равно проводился, но так как до конца урока оставалось меньше времени, то успевали спросить не всех.
Боялся ли он сам быть опрошенным? Вряд ли после таких выступлений у учителя возникало желание его спрашивать. В любом случае, думаю, опросов он не боялся. Он просто над ними смеялся. Когда же его спрашивали к доске решать задачу по математике или отвечать заданную тему, например, по биологии, то он не спеша, спокойно и вальяжно выходил. После этого, делая вид, что вспоминает или что хочет уточнить у учителя что-то по предмету, вызывал его на разговор. Когда же учитель, начинал говорить, то Михаил с умным видом рассказывал, что именно так и думал по заданной теме и хотел тоже самое сказать. Он всегда мог выкрутиться и вместо двойки легко мог получить четверку, хотя совершенно не был подготовлен.