Никогда.

— Ты должна слушаться меня. Слушаться, пока я не скажу хватит, — сказал я.

— Ч-что? Можешь как-то конкретнее? — попросила девушка.

— Я сказал достаточно конкретно. Сейчас ты пойдёшь к себе. Надень какие-нибудь штаны. Не забывай, Грейнджер, мы ещё и старосты, — проговорил я, потирая переносицу.

Гриффиндорка помедлила, но всё же, вздохнув, вышла из комнаты. Она — идиотка. Хотя нет... Это я идиот. Я просто псих. Как я мог влюбить её в себя? Как я мог сам потерять голову, разум, контроль? Это просто бред. Я — Пожиратель, Драко Малфой, высокий и эгоистичный блондин, что должен убивать. Убивать, отчасти ради семьи, но убивать. Не должен задумываться о родных, близких или возлюбленных своей жертвы. Должен просто сказать заклятие и, взмахнув палочкой, убить. Как я устал...

Надо было отвлечься. Мы пойдём сейчас с Грейнджер в обход, и я должен думать о чем-то другом. А лучше было бы ни о чём не думать. Я подошёл к зеркалу. Рубашка была помята, верхняя пуговица будто хотела удушить, так ужасно больно впивалась в шею. Я расстегнул её и свободно вдохнул воздух. Открыв шкаф, я взял чистый и выглаженный пиджак. Надел его и застегнул все пуговицы. Остались волосы, низ и парфюм. Для начала я взял палочку и, взмахнув ею, выпрямил брюки, образуя стрелки, идущие по швам. Отлично... Я, не особо заморачиваясь, уложил волосы и брызнул пару раз одеколоном на ключицы. Просмотрев сверху вниз на свое отражение, я, убедившись, что выгляжу идеально, вышел в гостиную. Всматриваясь в огонь, словно ожидая чего-то от него, я дёрнулся, когда чья-то рука коснулась моей. Грейнджер, блять. Молча я вышел из башни, и она сделала тоже самое. Мы шли рядом, нас разделяли всего полметра.

Держа руки в карманах, я крепко сжимал древко палочки. Стоило опасаться, сейчас на каждом углу может стоять убийца. Хоть я и сам такой, но я должен помочь Грейнджер. Впрочем, она всё равно отплатит. Она беспрекословно будет слушаться меня. Если же нет — будет вечным должником. Хотя, в её случае, на что я меньше всего надеюсь, вечность — дней сто, не больше. Чёрт... всего две недели на то, чтобы привести её. Две недели, блять, мне нужно её охранять, оставаясь «не при делах». Чёртова гриффиндорка свалилась мне на голову, ни избавиться, ни подпустить ближе. Я будто застрял в пространстве и времени. Всё казалось таким нереальным. Стены Хогвартса давно не дарили спокойствие, чувство защищённости; даже наоборот, они стали пугать, внушать страх и опасность.

Стояла тишина, были слышны лишь наши шаги. За окном клубилась тьма, ни единого проблеска луны. Подошва моих туфель слегка отзванивала. Грейнджер шла то ли в балетках, то ли в кедах — не разглядеть. Но шла она беззвучно. Также были слышны тихие шаги сзади. Стоп, что? Меня охватила паника, но я не стал делать никаких резких движений. Это какой-то ученик? Или, может, Пожиратель?! Плевать, действую.

Одним движением я развернул Грифиндорку и себя, почти сразу оставив её за собой. Палочка наготове и... никого. Абсолютно никого.

— Малфой, что ты?.. — спросила Грейнджер.

— Сектумсемпра! — выкрикнул появившийся вдалеке человек.

— Протего! — остановил заклятие я. — Остолбеней!

— Авада Кедавра! — громко прокричал парень, увернувшись от моего заклятия.

Я в считанные секунды успел присесть вместе с Грейнджер. Не зацепило, фух.
Я хотел обойтись без смертей, но он сам начал. Быстро наложив на девушку чары невидимости, я развернулся к парню. Тот выжидающе ждал.

— Кто ты? — крикнул я.

— Драко, Лорду не понравится то, что ты защищаешь грязнокровку, — злобно посмеявшись, сказал Роули.

— Он не узнает, — ответил я. — Круцио!

Извиваясь на полу, парень кричал. Блять, всех сейчас разбудит. Я подходил ближе, не переставая применять заклятие.

— Я сказал, что он не узнает, — проговорил я, стоя уже совсем рядом с парнем. — Прости, Роули, но ты это начал. — Я остановил заклятие. — Авада Кедавра.

Взгляд сумасшедшего, больного и измученного, застекленел. Надо убираться. Тело желательно тоже убрать.

— Драко... Ты убил его, — прошептала девушка почти у самого моего уха.

— Прости, Грейнджер. Не я это начал, — спокойно сказал я.

×××

— Грейнджер, забудь, — сказал я, заглянув в испуганные глаза девушки.

— Я никогда не видела, чтобы человек убивал с таким спокойным выражением лица, — произнесла гриффиндорка. Её голос сильно дрожал.

— Он чуть не убил нас, дура, — громче обычного сказал я.

— Не кричи на меня, Драко. Это ужасно. Ты не можешь так просто убить... — прошептала она.

— Как видишь, могу. Грейнджер, я делаю это, чтобы тебя спасти, ты вообще осознаешь это? — спросил я.

— Зачем тебе меня спасать?.. — отозвалась девушка, подняв карие глаза на меня.

— Не задавай этот вопрос, — ответил я.

Никогда не спрашивай этого, Грейнджер, никогда. Я не могу ответить тебе на этот вопрос. Я просто должен уберечь тебя. Я не смогу пережить твоей смерти, скорее сам умру. А ты будешь жить, обязана жить. Пока моё тело будет мучатся под круцио или гнить после авады, ты должна будешь ценить то, что ты жива... Счастливого конца не будет, один из нас умрёт. Точнее... будет убит.

— Хорошо... — ответила та, выдержав длинную паузу.

— Ложись спать, — почти сразу ответил я.

— А ты? — спросила гриффиндорка.

— Я пока не хочу, — ответил я, глядя вдаль. Охота было пойти к Блейзу и жёстко набухаться.

— Малфой... ложись вместе со мной, пожалуйста. Я не смогу иначе уснуть, — умоляюще проговорила она.

— Хорошо, — кратко ответил я.

Девушка, явно боясь, помедлила. Затем подошла к кровати и легла. Её взор был направлен на меня, я чувствовал это, пусть и не смотрел на неё. Надо было заканчивать этот цирк. Да, она любит меня, да, я знаю это, но я не могу ответить ей взаимностью. Она до конца своих дней будет убиваться по мне, пытаться приглушить чувства, ведь те не взаимны.

А может, взаимны? Драко, может ты любишь её?

Нет! Нет, нет и нет. Я не люблю её, я не могу любить её. Это просто влечение, какая-то привязанность — чёрт знает, откуда она взялась. Но ведь я не люблю её.

— Малфой?.. — Голос девушки пробился сквозь тучи моих мыслей.

Я посмотрел на неё. Моя кофта смотрелась на ней очень мешковато, но не полнила. Обтягивающие штаны подчеркивали её бедра, изящные изгибы её ног. Эта «грязнокровка» была очень симпатичной девушкой, чего я не замечал раньше. Раньше... это было раньше. Сейчас всё по-другому. Она живёт в моих мыслях, потому что сердце мечтает о ней. В реальности же она живёт из-за моей трусости: не могу убить её, не могу позволить другим убить её. Такая красивая... Ее растрёпанные коричневые волосы рассыпались на подушке. Локоны были завиты и не казались «нелепой копной».

Я лёг рядом, совсем близко к девушке. Настолько близко, что ощущал её горячую плоть. Не столь горячую, сколько горящую. Её тело пылало, что мне не понравилось, но мысли были затуманены. Последнее, что я смог сделать перед тем, как отключиться...

×××

~ Грейнджер

Холодные стены гостиной в нашей башне были непримечательными, но сегодня вечером я замечала всё. Сидя на диване, я читала учебник по трансфигурации, но не могла ничего понять. Текст будто расплывался, а мозг не получал никакой информации из книги. Когда я только вернулась, я не могла не услышать приглушённые разговоры из комнаты Малфоя. Всё-таки я решила не вмешиваться, поэтому сразу пошла к себе. В своей комнате я просидела долго, даже очень. Разговоры были не слышны́, но звука открывающихся дверей тоже не было.

В тот момент мне стало плохо, и я прилегла, надеясь на то, что после этого боль стихнет. Она и правда стихла, но только после двухчасового сна. Проснувшись, я осмотрела свою комнату, но всё было также, как и до моего сна. Потом я, взяв учебники, ушла заниматься в гостиную. Никаких звуков на тот момент в комнате Малфоя уже не было. И вот, уже около часа я тупила в учебник, периодически листая страницы, но ничего не понимая из прочитанного.

Я обернулась на громкий звук. Малфой зашёл в гостиную. Выглядел он так себе — одежда была измята, лицо казалось уставшим, а сам он явно был готов лечь в постель. Он смерил меня взглядом, затем посмотрел на учебники. Блондин подошёл ближе, и я рассмотрела небольшой кровоподтёк. Малфой остановился около дивана и снял с себя пиджак, положив его на спинку дивана, затем начал расстёгивать рубашку. Сняв её с себя, он положил её рядом с пиджаком. Парень повернулся ко мне, и я заметила огромный порез.

— Что за чёрт, Драко?! — спросила я.

— Просто помоги мне, — сказал он, садясь рядом со мной.

— Я-то помогу, но ты расскажешь мне, что это, — ответила я, доставая палочку.

— Начнём с того, что это порез от маггловского ножа, ты залечивала его. После него остался шрам, но сегодня я был у Лорда. Из-за того, что ты жива, он применил круцио на мне, шрам открылся, — разъяснил он, когда я уже заканчивала.

Рука дрогнула... Я была виновата во всём, из-за меня он мучался. Он не убивает меня, но этим убивает себя. Я не хочу, не хочу, чтобы он умер. Но и сама я не хочу умирать. Значит, должен умереть Лорд, но это невозможно. Мы уничтожили всего три крестража. Это меньше половины, это лишь часть. Да и мы понятия не имели, где лежат остальные. Крестражем могла являться любая его вещь. Но пока мы будем их искать, Драко уже не будет.

— Грейнджер, я не виню тебя в этом. Ведь это я не могу тебя убить, — сказал Драко, увидев, что я задумалась.

Парень забрал палочку из моих рук и положил её на стол. Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. Малфой встал с дивана и подошёл к окну. Я наблюдала за ним, стараясь не думать о чем-то ещё. Он закурил, повернул голову в мою сторону и облокотился на подоконник. Мы смотрели друг на друга. Мои глаза бегали по его телу, а он не отводил взгляда от моего лица. Я молча встала и спокойно пошла к нему. Он потушил сигарету, бросив окурок в пепельницу, а я остановилась рядом. Его глаза ещё долго изучали меня, однако в один момент он положил руки мне на талию, притянув ближе.

Мы оба стояли, как вкопанные. Беззвучно дышали и боялись пошевелиться. Его запах проникал в лёгкие, а руки всё сильнее сжимали мою плоть. В животе летали бабочки, а взгляд застыл на одном месте. Хватит мучать меня, пожалуйста, перестань...

Его глаза, его серые и обычно презирающие глаза... они не были равнодушными, они выражали множество чувств, которые он сейчас испытывал. Благодарность, искренность, влечение, отзывчивость, радость, страсть — впрочем, всё, кроме одного. Любовь — то самое чувство, которое не может жить в Драко Малфое. Он не знает, как это — любить.

Мои руки сжимали его плечи. Я была так близко, но так далеко. Я буквально пожирала блондина своим взглядом. Он идеален. Его светлый тон кожи, очерченные скулы, прямой нос, симметричные брови и чертовски красивые глаза. Пустые — такими обычно бывают его глаза, но только не рядом со мной. Только не наедине со мной. В такие моменты его глаза становятся тёплыми, искренними, отражающими его чувства.

В них на долю секунды вспыхнул огонь. Но увы, я не смогла разглядеть, что за чувство это было, ведь в ту же секунду он поцеловал меня. Поцеловал, как в последний раз, хотя, быть может, это и был последний раз. Но если у меня перед смертью будет возможность поцеловать его, то я обязательно сделаю это, я уверена...

А в тот момент, пока я летала в мыслях, мое тело творило нечто. Под его прикосновениями я переставала дышать, а моё тело само прогибалось так, как требовали его руки. Его запах... его одеколон, о Мерлин, я не могу устоять. Я слишком... слишком люблю этого Пожирателя Смерти.

×××

Просыпаться с ним — так приятно, так хорошо. Я не помнила, что произошло в тот вечер, уж слишком мне стало плохо, но проснулась я с ним. Я чувствовала его тело, я ощущала его как снаружи, так и внутри. Это необычно, видеть слизеринца таким... пока он спит. Он милый, красивый, хороший, да, он такой, но если бы не его фамилия, не было бы того ледяного принца. Ведь он всё чувствовал.. боль, радость, грусть, счастье, всё это он чувствовал, хотя бы раз. Он научился контролировать это, не показывать на людях. Запрятать все свои эмоции глубоко-глубоко, так, чтобы никто не нашёл. Однако я нашла... я смогла рассмотреть его с другой стороны.

Я не жалела, нисколько. Пусть я умру, но я не пожалею. Да, я потеряла многое: отца, мать, друзей, да и себя, в каком-то роде... Но я любила его, любила Пожирателя Смерти, любила Малфоя. Это не исправить, это не заглушить, не прогнать, я просто ничего не могла с этим поделать. Да, я не получала в ответ того же, я мучала себя, но не жалела. Просто не хотела жалеть, не хотела по-другому. Он был сейчас со мной, я видела, как дёргаются его ресницы, слышала его вдохи и выдохи. Что ещё нужно?

Я не могла сказать, что я счастлива, нет. Счастье мне уже не обрести, я погубила себя. Но даже так. Я дышала, испытывала что-то, а значит, я была жива, жива и чувствовала что-то. Что-то очень сильное, могущественное, что-то, за что поплачу́сь своей жизнью, что-то, что сейчас спасало меня. Это что-то — любовь, чертовски странное чувство, губящее чувство. Я осознала, что погибну, спрыгнув с обрыва, но все ближе подходила к краю. Я знала, что так будет, знала.

Крепкая рука прижала меня к себе, он уткнулся лицом в мою шею, вдохнул запах моих волос. Я почувствовала его тепло, и мне стало хорошо, ещё лучше, чем было. Он не хотел меня отпускать, он боялся, так же, как и я, боялся смерти. Только вот чьей? Моей или своей? Я не знаю, никогда не узнаю.

— Не отпускай меня, прошу, никогда не отпускай, — прошептала я, зарывшись носом в его белые локоны.

— Я не отпущу, ни за что не отпущу, — ответил парень, сильнее прижав меня к себе.

Он прижимал меня к себе, сильно и крепко. Я не чувствовала боли, он был аккуратен, и я ощущала каждое прикосновение. Он не хотел делать мне больно. Что он испытывал сейчас? Какие эмоции в его голове? Он был между двух огней — Лорд и грязнокровка. Один грозился убить Малфоя, если тот не убьет меня, ну, а меня Малфой боялся потерять.

— Драко... — тихо сказала я.

— Что? — спросил в ответ парень.

— Драко, ты... Ты любишь меня? — Трудный вопрос.

И я не получила на него ответ. Не получила и, наверное, никогда не получу. Не услышу этого в ответ, на моё «люблю». Буду страдать, погибать, мучаться, но он не скажет этого, не станет давать ложные надежды. Он — Малфой, человек-слово, сказал и сделал, все обещания он должен выполнить, иначе осквернит свою фамилию. Так зачем ему сейчас говорить мне, что любит, если нет того чувства? Любовь не греет его сердце, не льётся в его чистой крови, не пульсирует в голове, не причиняет боль.

Любовь — это наркотик. Поначалу возникает эйфория, лёгкость, чувство полного растворения. На следующий день тебе хочется ещё. Ты пока не успел втянуться, но, хоть ощущения тебе и нравятся, ты уверен, что сможешь в любой момент без них обойтись. Ты думаешь о любимом три минуты и забываешь его на пару часов. Когда его нет рядом, ты чувствуешь то же, что и наркоман, лишенный очередной порции вещества. И в такие моменты, как наркоман, который готов пойти на любое убийство, ограбление или чёртово унижение ради новой дозы, ты готов на всё. На всё, ради этой любви.

Но стоит ли она того? Стоит ли любовь этого?

Вряд ли какой-либо человек сможет ответить с полной уверенностью на этот вопрос. Все мы хотим быть любимыми, всем это свойственно, но не все этого показывают. Малфой —наглядный пример, он ведь чувствовал ко мне что-то, за меня был готов убить. Я, в свою очередь, безумно полюбила слизеринца, хотя он и должен был меня убить. Но ведь я любила его, любила... Он чувствовал это, ощущал, он знал, как это — быть любимым; я дарила ему любовь, я променяла свою жизнь на чувства, на пару минут с ним.

— Я не знаю, Грейнджер. Правда, не знаю. — Серьёзный голос Малфоя вернул меня в реальность.

— Я нравлюсь тебе, да? Тебя влечет ко мне, но ты не любишь, нет... — сказала я.

— Ты мне нравишься, да. Я хочу тебя, Грейнджер. Хочу потрахаться с тобой, хочу, чтобы ты просто была рядом, хочу, чтобы... — начал говорить Малфой, но замолчал. — Впрочем, неважно. Мы никогда не будем вместе.

— Ты нуждаешься во мне, я вижу это, — сказала вдруг я.

— Грейнджер, ты с самого утра мозги мне пудришь, — резко сказал парень, не желая продолжать.

Я проигнорировала эту фразу. Драко, по всей видимости, хотел отодвинуться от меня или перевернуться на спину, но я сильнее прижалась к нему. Я не хотела, чтобы он уходил или хоть как-то отдалялся. Пожалуйста, будь рядом...