Глава 5
Я новым взглядом окинула графа. Казалось бы, всего лишь пара незначительных слов, но то, о чём они говорят. Маэс знает, что я владею имперским. Он знает имя моего рода, но назвал Маэссой. Граф говорил с Нукаром, и они о чём-то договорились. Также ему что-то от меня нужно. И это что-то он в планирует в любом случае получить. Граф Накеваш на мой взгляд лишь усмехнулся краешком губ и, развернувшись, неторопливым шагом отправился вперёд. Я физически почувствовала, как мои зрачки расширяются в удивлении. Я знаю эту усмешку. Столько раз видела её на лице шаманки с сопровождающим высказыванием:
— У тебя всё на лице написано.
Голова резко повернулась в сторону Нукара, он стоял в окружении воинов и также смотрел в мою сторону. Безмолвный вопрос «Что ты рассказал?». Его опущенный на мгновение взгляд был решительно поднят, но через столько же отведён в сторону. На секунду захотелось просто сесть на землю и, вцепившись в волосы, протянуть:
— Ой дура-а-ак.
Но Маэс отдалился уже на приличное расстояние, поэтому я только и успела, бросив на Нукара испепеляющий взгляд, припустить следом. За метр до графа я замедлилась и, постепенно восстанавливая дыхание, двинулась следом, не приближаясь, наблюдая. Наше племя было маленьким и не кочевым, стабильно пятьдесят голов, из которых двадцать одна — женщины и дети до десяти лет. Великолепная память на живые объекты меня никогда не подводила, и я помнила, сколько было связанных женщин и детей в клетке. Девять детей и девять женщин. Я не буду сейчас думать о том, что с остальными. Я знаю это, но осмыслю и приму позже. Сейчас я обязана сделать всё, чтобы они не стали рабами. Ведь ошейников нет. Ещё нет.
Тем временем, голубоглазый уже подошёл к быстро возведённому для него шатру, вход которого был откинут, и прошёл внутрь. Я же немного задержалась, осматривая шатёр. Не наша конструкция, странная, больше похожа на дом, да и держится, как говорится, на ветру, на это даже падать не надо чтобы он упал, так, пальцем надави и всё. Но зато быстро возводится и крепится необычно, неплохой вариант для походов, я оценила. Войдя внутрь, осмотрелась: скромно и со вкусом. С ударением на скромно. Расстеленное на земле покрывало, две плоские подушки по разные стороны низкого столика и тот самый вкус на нём. Две чашки с жидкостью, похожей на отвар, на большой тряпице выложено вяленое мясо с хлебом и сыром, а также рядом лежал какой-то небольшой свёрток бумаги. Сев напротив умостившегося графа, уже внимательно, отмечая все детали, разглядывала его. Подтянутый, сильный мужчина лет тридцати пяти, одетый в полевую форму имперской армии — штаны, затянутые в высокие сапоги на шнуровке, и перетянутая ремнём куртка. Везде множество кармашков и всё в чёрном цвете для ночных вылазок. Никаких опознавательных знаков. Но его внешность просто кричала о статусе. Овальное, аристократическое лицо. Ровный нос без всякой горбинки. Чётко вылепленные скулы и губы, нижняя часть которых была чуть пухлее верхней. Яркие, синие глаза в обрамлении густых черных ресниц, над которыми росчерком нависали брови, делая его взгляд ещё тяжелее. И очень тёмные, почти чёрные, каштановые короткие волосы. Граф Накеваш также внимательно рассматривал меня. Честно, не очень хотелось знать, что именно он видел, ибо сама знала, что выгляжу хоть и почище, чем в прошлый раз, но всё ещё отвратительно, особенно с новой стрижкой. Внезапно пришедшая мысль и я нарушаю тишину первой.
— Виконт Мавен ваш троюродный племянник? — Он чуть удивленно приподнимает брови на этот вопрос и с тем же удивлением отвечает.
— Да. У вас великолепный имперский, ни малейшего акцента. Это превосходно, не придётся переучивать. Как догадались? — ожидаемый вопрос и такой же ожидаемый ответ.
— Для этого просто нужно увидеть. К чему это?
— Вы о чём? — делает граф удивленное лицо.
— Зачем я вам? Я прошу вас, говорите прямо и наконец-то представьтесь, а то вы меня знаете, а я вас нет. — Его лицо неуловимо меняется, выражение глаз становится холоднее, в них появляется презрение и снисхождение. Да, я напомнила ему о манерах, но это не повлияет на исход. Всё равно, чуть позже неверное слово или любое недовольство с моей стороны, и та же реакция. Итог: рано или поздно это случится, в данном случае лучше рано.
— Граф Демир Ларен Накеваш, заместитель главы *атакующих армии империи Родес, — и ждёт ответ, зная его.
— Анара Нарайя Ведан, — и я отвечаю, чуть склоняя голову вперёд, но он качает головой, на что я вопросительно перемещаю её уже на бок.
— Аннимаиса Дасия Мавен, — моё лицо наверняка вытягивается и кривится при звуке последнего, имени рода, которое я уже слышала недавно.
Перед глазами мелькают десятки вариантов, смешиваясь с задачей, которую я себе поставила, руки тянутся и берут в руки чашку. Делаю глоток, чуть прикрывая глаза, и осмысливаю ситуацию. Не будет боя, которого вы ожидаете, граф. Не будет криков и ругани степной девчонки. Будет другой вариант, но вы его тоже просчитали. Я знаю.
Во мне просыпается другая половина, та, что досталась от отца. Канорайского контрабандиста и успешного торговца. И ставки переговоров тут выше, чем поставка запрещённых зелий с дурманом или цализийских шкур. Тут ставка — жизнь. Видимо, что-то промелькнуло в моих полуприкрытых глазах, на что Маэс подобрался, как хищник перед прыжком. Это не нападение, граф, это хуже. Это торг. Незаметный торг по-канорайски. И заключается он в убеждении оппонента в следовании его плану, но при этом в получении того, что нужно тебе. А мне нужны жизни.
Отставляю чашку на столик. Меняю позу, одну ногу выпрямляю, а другую сгибаю, рукой обхватываю её и, скрещивая между собой пальцы двух рук, поднимаю взгляд на Накеваша. Да поможет мне Вакар, бог воров и контрабандистов. И да начнётся Торг.
— Объясните, Маэс Накеваш, я не понимаю, — мой задумчивый взгляд устремляется в пустоту, я и правда не понимаю, но не то, что подразумеваю под этим вопросом. И он решает прояснить расклад.
— Всё просто, девочка. Ты Малькура и, поверь, я осведомлён о ваших возможностях. Ты станешь сестрой Вадара, виконта Мавена и моего племянника. До шестнадцати лет ты будешь обучаться, а потом исполнишь свою роль. — На моем лице не отображается ничего, а выражение глаз остаётся таким же пустым, смотрящим в никуда. Я меняю позу, скрещивая ноги бабочкой, но пальцы остаются в том же положении, а оттого незаметно то, как я планомерно копирую графа.
— Где я буду жить? — довольная улыбка расползается на его лице. Рано.
— В моём загородном поместье; единая попытка сбежать, и все рабы из твоего племени умрут. — Он знает мою реакцию и требования наперёд. Но всё равно не учитывает одного. Я повторяю его недавнюю позу, подбираясь, готовая нападать.
— Они не должны стать рабами и Нукар должен быть со мной. Вы верно отметили то, что я Малькура. Я отомщу за каждую искалеченную или ушедшую душу, клянусь Наури.
Малькуры. Как много может означать и нести в себе всего одно слово. Малькурами пугали как детей, так и взрослых. Они разрушали самые затейлевые планы и доносили до людей за километры то, что они не должны знать. Правду. И самое главное, они умели говорить так, чтобы их не только слышали, но услышали. Малькуры видели будущее и умели его изменять. Вот почему за ними охотились. Ведь, увидев ошибку и её последствия, ты сможешь её избежать, а далее и достигнуть небывалых высот. Добавляем дар убеждения, и вот он — рецепт успеха.
Но люди ошибались. Они не видели, что, избежав таким образом ошибки, ты сделаешь ещё хуже. Чем больше будет таких незначительных уворотов от жизни, тем меньше ты будешь получать опыта и тем грандиознее потом будет накопленный провал. Как ни странно, у нас нет дара убеждения, люди всё делают сами. Малькуры показывают своим даром истину, и люди это настолько сильно чувствуют, что просто не могут отрицать, как бы ни старались, и оттого, слыша нас, всегда слушаются указаний, чтобы избежать беды. Ведь какой дурак зная, что ему грозит смерть будет стоять и не верить этому когда физически чувствует что это правда? Но и этому можно противиться, ведь иначе, о нас бы не думали как о подчиняющих разум и душу монстрах. Но мы же «внушаем». А если внушаем, то какая разница, убедить, чтобы избежать катастрофы и смертей, или убедить партнёров в том, что условия сделки равны, а проценты приемлемы? Люди не видят разницы. И это и есть момент, который не учитывает граф. Уверена, он разузнал всё, что мог, но такую правду он узнать не мог при всём желании, ибо настолько эта информация потерялась. А Малькуры не всепрощающие существа, и слишком сильно ушли в затворники, чтобы повторять истину тем, кто без влияния не способен работать мозгами. Подтверждая мои выводы, Маэс Накеваш, склонив голову на бок, произнёс:
— А ведь Малькуры не врут, — его губы чуть дернулись в снисходительной усмешке. Да. Малькуры не врут. Почему? А потому, что, донося до людей правду, которой невозможно противиться, они сами становятся истиной. Всем существом и сутью. Лишь некоторые люди запомнили и, похоже, записали то, что они не врут. А почему так происходит, никто не интересовался. После долгой паузы, во время которой все эти мысли промелькнули в моей голове быстрее ветра, он наконец-то продолжил.
— Хорошо, твои соплеменники не будут рабами, а мальчишка останется с тобой. Но ты отныне беспрекословно подчиняешься мне. Поняла? — закончил он жестким тоном. Мой кивок и его вопрос: — Как тебя зовут?
— Аннимаиса Дасия Мавен.
— Хорошая девочка, — граф выглядит довольным, конечно, всё прошло ожидаемо и по плану. Буквально даром в руки плывёт Малькура. Удача, так считает он.
Я закрыла глаза в, как он думает, смирении, но на самом деле пряча триумф. Мне удалось, ни одна душа не уйдёт и все они будут жить, а не существовать. Лишь Нукар останется со мной. Я не могу его отдать, он мне нужен. И пусть это будет эгоистично и неправильно, но я хочу, чтобы он был рядом. А если я чего-то хочу, то получу это. И Демир Ларен Накеваш ошибся, не зная того, что малькуры — дети Наури, а не её слуги. А принуждать что-то делать детей богини смерти... Я стану вашей удачей, господин граф. Я буду самым удачным проводником в мир духов.