@Глава 2@
Примерно через неделю мы стояли компанией на нашем месте и курили. Мимо нас прошли Анзор и Гор. У меня перехватило дыхание, когда Гор посмотрел на меня убийственным взглядом, а Анзор затормозил и взглянул осуждающе. И что было для меня совершенно неожиданным, он подошёл к нам.
- Привет, Лаура.
Все ребята посмотрели на него непонимающе и я в том числе.
- П-привет, - неуверенно ответила я.
- Дело есть срочное. Давай отойдем.
- Ну давай.
Я бросила сигарету, затушила ее ногой и пошла за Анзором.
Мы отошли метров на десять, и он, смерив меня внимательным взглядом, сказал:
- Ты продолжаешь?
- Как видишь, - отмахнулась я.
- Ты уверена, что это именно то, что тебе нужно?
Непроизвольно я подумала: "Нет, не уверена", но ответила совсем иначе:
- Я всегда и во всем уверена.
К моему удивлению, Анзор просто кивнул.
- У тебя хорошая семья, - сказал он, - поэтому не обижайся из-за того, что я сделаю.
И он ушел к Гору, который нетерпеливо его ждал. Я стояла и смотрела вслед, анализируя услышанное. Что он имел в виду?
Совсем немного постояв с ребятами, я пошла домой.
По пути старалась не думать об Анзоре, но тщетно. Какое ему вообще дело до меня? Чего он хочет? Я считала, что мне не нужна его помощь. Думала, что я независимая девушка, которая сумела избавиться от консервативных взглядов, стереотипов и предрассудков, на которых строится общество народов Кавказа.
Эти мысли постоянно нежили мою совесть, давали почву для того, чтобы я всегда могла себя оправдать.
Зайдя в квартиру, я сразу же направилась в свою комнату, оставила сумку и побрызгалась духами, чтобы скрыть запах табачного дыма.
После я пошла в гостиную, совершенно уверенная, что дома никого нет, и намеревалась посмотреть телевизор. Когда я зашла в комнату, я увидела то, чего ожидала меньше всего на свете.
На диване сидела моя мама с отчужденным выражением лица и плакала навзрыд.
- Мама? - взволновано спросила я, быстрым шагом направившись к ней и расположившись через несколько минут прямо напротив подавленной женщины. - Что случилось?
Мама никак не отреагировала на то, что я положила ей руку на плечо. Казалось, ей понадобилась вечность, чтобы осознать, что я сижу напротив нее.
- Как ты могла, Лаура? О Аллах, за что Ты меня так наказываешь! - тихо произнесла она.
Мне показалось, что дыхательные пути резко перекрылись.
- Мам, ты о чем? - тихо спросила я.
- Моя дочь, моя маленькая Лаурка...- словно в агонии говорила она.
Мне стало тошно. Я хотела умереть прямо там, на месте. Сложив все пазлы воедино, я поняла, что мама знает. Знает о том, какая я ужасная дочь.
Она плакала еще минут двадцать, тихонько выкрикивая то слова сожаление, то проклиная весь мир, а я все это время сидела в оцепенении и рассматривала свои руки так, будто видела их впервые в жизни.
Вытерев лицо тыльной стороной ладони, мама посмотрела на меня и произнесла каменным голосом:
- Ты куришь?
- Мама... - начала было я, но не смогла продолжить.
- Поклянись мне Аллахом, если ты действительно не куришь. Иначе я тебе не поверю.
Мама меня знала. Знала прекрасно то, что я никогда не буду клясться Всевышним Господом, чтобы оправдать ложь.
Поэтому я ничего не сказала, а мама перевела взгляд на стену и вновь стала тихо плакать.
Не выдержав, я тоже разревелась, положив ей голову на колени.
- Мамочка, клянусь тебе, я больше не буду, только ты не плачь, хорошо?
Я была ребенком, для которого самым страшным в жизни было увидеть слезы на щеках матери. Еще более ужасным было то, что я являюсь причиной этих слез.
- Ты курила на улице? В окружении парней? - отчужденно спросила мама.
Я приподнялась и жалостно, сквозь слезы посмотрела на нее.
- Да, - только и смогла ответить я.
Мама сильно зажмурила глаза.
- Позор, какой позор... Тебе же всего тринадцать лет! Благослови Аллах Анзора, который вовремя мне все сказал.
Я оцепенела.
Ну конечно. Анзор. Кто же еще мог сказать маме...
- Мама, только не говори папе, Мураду и Рустаму, прошу, - взмолилась я.
- Я и не собиралась. Отец умрет от горя, а Мурад и Рустам похоронят тебя, буквально.
Мне стало немного легче от услышанного.
- Только, - продолжила мама, - ты должна поклясться мне Священным Писанием, что ты никогда в жизни больше не станешь курить.
- Клянусь, мамочка, - всхлипнула я, - клянусь всем, что для меня свято, я больше никогда не закурю.
Мама молчала, но через несколько минут она закрыла лицо руками и тихо сказала:
- Иди к себе. Забудь про гулянки. С Аней ты больше общаться не будешь, и вообще, со всей этой компанией.
Я даже не собиралась оспаривать ее мнение. Причина в том, что я была чрезмерно подавлена слезами матери, ее реакцией, да и вообще тем, что она узнала. Любое решение, принятое ею в тот момент, показалось бы мне правильным.
Не сказав ни единого слова, я вышла и направилась в свою комнату.
Мама не заговаривала со мной весь остаток дня. На утро я пошла в школу. Перед тем, как мы с Мурадом вышли за порог, мама многозначительно на меня посмотрела и сказала:
- Я тебе верю. Будь умницей.
От этих ее слов, можно сказать, поддержки мне стало теплее. Кивнув, я пошла за старшим братом.
В школе перед уроком я встретила Аню. Она начала со мной болтать, как ни в чем не бывало. Я хотела перестать с ней общаться постепенно, надеясь, что она сама все поймет. Нарушать обещание, данное маме, даже в мыслях не было.
Во время завтрака я столкнулась с Анзором. Он как всегда был вместе с Гором.
Хоть я и понимала, что мама не просто так была обижена, я все же была недовольна тем, что Анзор вмешался в мое личное дело.
- Можно тебя? - спросила я Анзора, подойдя к нему и Гору.
Анзор кивнул, а Гор даже не посмотрел на меня.
- Слушай, - начала я, когда мы отошли на метра три, - зачем ты сказал моей маме? Она волновалась из-за этого, очень сильно. Понимаю, тебе все равно на ее здоровье, а мне нет. И вообще, какого черта ты вмешиваешься в дела нашей семьи?
Анзор посмотрел на меня и усмехнулся. Он что, смеется надо мной? От этого я разозлилась еще больше и, положив руки на бока, стала смотреть на него испепеляющим взглядом.
- Что ты хочешь от меня услышать, Лаур? - спросил он.
Я тяжело вздохнула, подавляя приступ гнева.
- Ничего. Просто оставь меня.
- Я люблю помогать людям, - с ухмылкой ответил он.
- Есть люди, которые не нуждаются в твоей помощи, -произнесла я с нотками сарказма.
- Возможно. Но ты из той категории, которым помощь нужна, но они об этом сами не догадываются.
- Уф-ф-ф, ты невыносим! Просто отвяжись, окей?
Анзор лишь улыбнулся и ушел, оставив меня одну с этой бурей эмоций.
Через минуту ко мне подошла Аня и спросила:
- Почему эта чурка постоянно возится около тебя?
Я посмотрела на нее сурово и ответила:
- Ань, я тоже "чурка", как ты выразилась. Я с Кавказа.
- Да, но менталитет у тебя ведь русский.
- В русский менталитет не входит курить за гаражами.
Аня презрительно на меня посмотрела.
- Так вот оно что? Ты уже дошла до того самого возраста хачарских девушек, когда вы начинаете строить из себя скромных и порядочных?
- Да пошла ты, мразь.
Ничего больше не сказав, я вышла из столовой.
Сев на скамейку около раздевалки, я закрыла лицо руками, но плакать не стала.
"Я одна... У меня нет друзей... Нет никого, кто может меня понять..."
Сидела долго, не желаю даже бороться с легкой апатией и крайне депрессивными мыслями, пока ко мне не подошли. Оторвав руки от лица, я увидела Анзора.
- Ты меня уже достал, честно.
- Я рад, что вызываю в тебе хоть какие-то эмоции, пусть и отрицательные, - с ухмылкой ответил он.
Ничего не сказав, я фыркнула.
- Лаур? - вновь подал голос Анзор.
- Чего тебе?
- У тебя есть семья. Эти люди, которых ты называешь друзьями, на самом деле тебя никто. Перед семьей тебе не надо притворяться и выставлять себя той, кем ты не являешься. И советую тебе сто раз думать, а потом делать.
Его слова, если честно, меня немного тронули, но я ничего не ответила. Просто не смогла сказать ни слова. Как будто язык онемел.
- До скорого, - тем временем сказал Анзор на нашем языке и ушел, оставив меня наедине с мыслями.
Оставшиеся уроки я просидела одна. После уроков, даже не взглянув на своих бывших друзей, пошла к дому.