@Глава 4@
Мы стали не разлей вода. Моника пригласила меня к себе, познакомила с родителями и братом. Очень хорошие люди, побольше бы таких.
Я тоже часто приглашала ее к нам домой. Познакомила с мамой и Рустамом. Моим она очень понравилась, Рустам не мог нарадоваться тому, что я завела подругу кавказку.
- Она красивая, - сказал брат, когда Мони очередной рад ушла от меня, отказавшись от предложений проводить до дома, поступивших от Рустама.
- Ага, - промямлила я, не предав его словам особого значения, - очень красивая.
- Жаль, что не наша.
- Я же не замуж за нее выхожу, - засмеялась я.
Рустам пожал плечами и пошел к себе.
На следующий день в школе я невзначай сказала Монике:
- Кстати, ты очень нравишься моему брату.
- В смысле? - странным голосом спросила Мони.
- Да просто. Он все время переживал, что я ни с кем не общаюсь.
- Ясно, - тем же голосом сказала подруга.
Правда же я глупая? Не замечала очевидных вещей.
Но мое вмешательство ничего не изменило бы. Все и так произошло.
От меня не утаились изменения в поведении Рустама. К примеру, он все чаще спрашивал, как дела в школе. Я опять же не предавала этому большого значения, лишь слегка удивлялась.
Моника вела себя обычно, но казалось, что ее хорошее настроение слегка наиграно.
Подруга часто стала переписываться с кем-то. Тут я все же насторожилась.
- Кому ты пишешь вечно? - спросила я как-то раз.
- Потом узнаешь, не сейчас.
Я не стала давить на человека и задавать лишних вопросов. Раз она сказала, что потом, значит, так надо.
Таким образом прошел месяц, и в один прекрасный день Рустам все же соизволил излить мне душу.
Позвав к себе в комнату, брат посадил меня и начал говорить с серьезным видом.
- Лаур, ты только не злись, хорошо?
- Да хорошо. Что случилось? - нетерпеливо спросила я.
Он выдержал паузу.
"Боже, сколько драматизма..." - подумала я тогда.
- Лаура, мы с Моникой общаемся.
- Что? - тупо произнесла я.
- Я и твоя лучшая подруга общаемся, как парень с девушкой.
Брат опять немного помолчал.
- Она мне очень сильно нравится, - добавил он вскоре.
Я уставилась на него, переполненная какими-то новыми и непонятными чувствами.
- Долго? - Единственное, что я спросила.
- Не очень, но достаточно для того, чтобы я сам для себя понял, что отношусь к ней серьезно.
Рустам. И Моника. Вместе.
Вместе?
Но как же так?
Как мне к этому относиться?
А вдруг они расстанутся? Что я буду тогда делать? Метаться между братом и лучшей подругой?
Но Моника же не нашей национальности. Родители одобрят, интересно?
Миллионы риторических вопросов один за другим проносились в моей голове. Я хотела дать на них ответы, но лишь время могло послужить тому, чтобы я их узнала.
- Рустам, ты уверен, что хочешь быть с ней? В смысле, как муж с женой. Я не хочу, чтобы у моей подруги были какие-то случайные связи с моим братом.
Спрашивать было ни к чему. Я и так знала ответ. Ведь это Рустам, вечно серьезный и всегда ответственно подходящий к тем или иным вопросам.
- Уверен, конечно. Иначе никогда бы даже не взглянул на подругу сестры.
Я тяжело вздохнула, желая поскорее подвести итог.
- А от меня ты что хочешь? Благословения?
- Да нет, просто подумал, что тебе стоит знать.
- Ага, спасибо, что осведомил, усмехнулась я.
Рустам остался серьезным и соответствующим тоном спросил:
- Надеюсь, ты не злишься на меня или Монику?
Улыбнувшись брату, я ответила:
- Злюсь? Нет, конечно! Что может быть лучше, чем одновременно свадьба лучшей подруги и старшего брата?
И Рустам улыбнулся. Не просто дернув уголками рта, как он часто это делал, а всем своим нутром, и глазами в том числе.
Мне тоже хотелось искренне ему улыбнуться, а не натянуто, но я все никак не могла избавиться от мысли о том, что наши родители, всегда настроенные негативно к межнациональным бракам, будут против.
В школе я устроила Монике байкот. Да, по-детски, но было обидно, что она от меня скрывала ТАКОЕ.
Придя на первый урок, я молча села около нее и стала так же безмолвно готовиться.
- Лаур? - позвала Моника.
Я ничего не ответила.
- Да что такое?
Опять промолчала.
Мони растерянно уставилась на меня, а потом перевела взгляд на заходившего в класс учителя. Подруга больше не задавала вопросов, давая мне остыть.
После окончания урока она опять спросила:
- Что случилось?
- Рустам все сказал.
Моника, услышав мои слова, растерялась. Заикаясь, она промямлила:
- Лаур, прости. Но он правда мне понравился. И твой брат попросил ничего не говорить тебе. Я надеялась, ты обрадуешься. Но ты, видимо, не хочешь невестку другой национальности, да? Я говорила Рустаму...
- Стоп, - перебила я, не желая слушать дальше. Она что, правда подумала, что все из-за национальности?
Посмотрев на еще более растерянное лицо подруги, я залилась смехом.
- Что смешного?
- Дурочка ты, вот что. Мне все равно, какой ты национальности, главное, религия одна. Но еще более важно, что вы идеальная пара.
Моника посмотрела на меня с нескрываемым трепетом.
- То есть ты не злишься?
- Нет. Но впредь всегда говори мне правду.
- До конца жизни, - сказала она, подмигивая, и освещая меня своими лучезарными глазами.
Рустам собирался объяснить все отцу, как только тот приедет, поэтому мы ждали лета.
Моника не особо меня посвящала в их отношения с братом, а уж Рустам и подавно не стал бы рассказывать все мне.
Но я-то видела, что оба светились от счастья. Замечала, что Моника переполнена любовью. Замечала, что брат оберегает ее, как самое дорогое, что у него есть в жизни.
Если Всевышний и посылает истинную любовь, то только один раз. И они любили друг друга, по-настоящему любили.
Тот период в моей жизни был самым счастливым, лучшим. Именно тогда нам еще сообщили, что Малика беременна. Узнав, что я стану тетей, я словно изнутри согрелась благодатным теплом. Я всегда любила детей. Ведь мы для этого и рождены, чтобы продолжать свой род, разве не так?
Но моя сказка разрушилась. Постепенно, медленно.
Началось все с приезда отца.
Рустам почти сразу сообщил ему, что хочет жениться на Монике. Только услышав, что она не наша, отец пришел в ярость.
Я помню все обрывки фраз, которые слышала в своей комнате.
- Как ты мог даже подумать о таком? Мой сын никогда не жениться на девушке другой нации, понятно тебе? Не смей даже думать! Я не приму ее!
Рустам, который никогда не перечил отцу, промолчал и тогда. Но нет, он не отступил. Он решил, что постепенно подготовит папу.
Монике не сказал ничего. И меня попросил не болтать.
Мони думала, что разговор откладывается до того момента, как она подрастет хотя бы до окончания школы.
Не знаю, чувствовала ли она что-нибудь, но все же спрашивала меня часто:
- Как думаешь, в вашей семье меня примут?
- Не знаю, Мон, наверное.
- Я волнуюсь.
Всегда отвечая ей улыбкой, я говорила:
- Не волнуйся. На все воля Всевышнего.
- Амин, - тихо и задумчиво произносила она в ответ.
Рустаму было труднее, потому что он знал всю правду.
Мы старались подговорить маму, но она большей частью взяла сторону отца.
- Рустам, - говорила она брату, - столько красавиц наших вокруг. Зачем тебе именно эта девушка?
- Я ее люблю, - твердо отвечал он, и у мамы больше не находилось аргументов "против".
Тем временем мы с Моникой перешли в десятый класс. Их отношения с Рустамом становились все крепче.
Я видела, насколько сильны их чувства, и мне было обидно до боли.
Конечно, Рустам мог просто украсть Монику, но ни он, ни она не хотели быть вместе таким образом. Брат был уверен, что если пойдет до конца, то сможет получить разрешение родителей.
Не знаю, доведется ли мне когда-нибудь увидеть еще раз такие же отношения, какие были у них. Они не позволяли себе лишнего, даже не касались друг друга. Были лишь разговоры, причем иредка о чувствах. Брат ревновал Монику, а она, как мудрая девушка, всегда отмалчивалась во время его приступов гнева.
За все это время я стала считать Монику своей сестрой. Думала, что и сама никогда не приму другую невестку, кроме нее.
Знала бы она, как мне было важно общение с ней. До того, как она появилась, я падала вниз, а она стала чем-то вроде ангела-хранителя, тянувшего меня к верху.
Время всегда идет вперед, даже если мы этого не хотим. Его нельзя остановить или удержать, можно лишь ценить.
Так, не замечая, как месяц пролетамт за месяцем, я перешла в одиннадцатый класс. Моника и Рустам не решили свою проблему, хотя для моей подруги было очевидно, что дело не только в ее возрасте. Я замечала, что она понимает причину, хоть и не говорила об этом ни мне, ни брату.
Мы готовились к экзаменам и хотели поступать в одно и то же место.
Моника помогала мне с математикой, так как этот предмет всегда мне трудно давалась. Таинственным для меня образом она разбиралась во чуть ли не во всем.
Сидя за очередной задачей, я часто говорила:
- Что бы и без тебя делала.
Она улыбалась и отвечала:
- И дня не прожила бы.
Рустам много раз заговаривал с отцом, но реакция была всегда одинаковая. Я поражалась тому, что мой брат не отчаивается. Любой другой, должно быть, давно бы опустил руки.
Тогда, в тот ужасный отрезок времени, который я хочу выжжечь из памяти, был август. Мы уже подали с Мони документы, были зачислены и ждали лишь начала учебного года.
Для многих это знаменательные дни. Поступление, приближение первого учебного дня.
Но не для меня.
Я теперь ненавижу август, разрушивший все. Август, после которого началось мое падение вниз.