@Глава 6@
***
Записи в дневнике.
"Говорят, что время залечивает раны.
В таком случае, время паршивый лекарь".
***
"Ненавижу весь этот мир, в котором нет тебя".
***
"Кто-то считает ненормальным так убиваться из-за смерти подруги. Кто-то осудит меня за моё поведение, многие не поймут.
Я скажу всем им: идите к черту".
***
"Мама пыталась меня взбодрить. Говорила, что парня, сбившего Монику, посадят.
"Какого черта?" - вертелось у меня в голове.
Это ее не вернет. Хоть повесьте его верх ногами до конца жизни, мне все равно".
***
"Я, как самый отчаявшийся человек на планете, читаю литературу, связанную с загробной жизнью с точки зрения различных религий.
Ни одна религия не говорит о том, что Тебя можно вернуть к жизни.
Несправедливо".
***
"Ты должна появиться и накричать на меня, сказать: "Что ты с собой делаешь?" Но тебя нет. Не могу поверить, что ТЕБЯ ПРОСТО НЕТ".
***
"Прости за этот жестокий мир".
Все равно рано или поздно я должна была пойти в университет.
Отец уже начинал на меня давить, а мама осуждающе на него смотрела при этом.
Мне не хотелось идти на учёбу. Туда я должна была пойти вместе с Моникой. От этой мысли становилось очень плохо.
Постепенно я стала выходить на улицу. Первым делом побрела в школу. Проведав учителей и получив от них соболезнования, от которых становилось почему-то только хуже, я зашла во все классы, где когда-то сидела за одной партой с Моникой. Какой-то другой ученик, возможно, садится на ее место и даже не подозревает, что когда-то тут занималась она. Понимаю, было безумием, но мне хотелось попросить, чтобы больше ни одного ученика не сажали на те места, где когда-то сидела Она.
С непонятными чувствами я покинула школу и побрела домой.
Снова легла и уставилась в потолок.
Уже наступила зима. На учебу я так и не пошла. Папа все объяснил в университете, поэтому мое появление вновь немного отложили.
Рустама я уже не видела полгода. Иногда он звонил мне и маме, но слышать его безжизненный голос было невыносимо.
Самым радостным событием в то время было рождение ребенка Мурада и Малики. На свет появился красивый и здоровый мальчик, его назвали Темур. Когда мы проведали молодую семью и я увидела племянника, я впервые смогла улыбнуться после смерти Моники.
Во время зимних каникул отец вновь уехал за границу. Если честно, я смогла дышать без помех, когда он оставил в квартире только меня и маму. Папа меня не понимал и осуждал за то, что я так убиваюсь из-за смерти подруги.
Как раз в это время мне в очередной раз позвонил Рустам.
- Привет, - послышался его хриплый голос в трубке.
- Привет. Как ты?
- По воле Всевышнего. А ты как?
Я промолчала. Я была рада, что он не стал давить, а всего лишь перевел тему.
- Лаур, ты в универ когда собираешься?
- Не знаю, Рустам. Наверное, вот это полугодье уже буду ходить.
- Даже если бы ты сказала иначе, я бы тебя заставил пойти. Жить дальше надо.
Мне стало плохо. Опять слезы душили. Зачем он сказал эту ужасную фразу: "Жить надо дальше"?
- В понедельник заеду за тобой, - продолжил брат, - повезу на учебу.
Немного подумав, я выдавила из себя тихим голосом:
- Да, хорошо.
- Вот и отлично. Ну ладно, пока, Лаурка, до понедельника.
- Пока.
За выходные я более или менее привела себя в порядок. Сделала маски на лицо, волосы. Соответственно, маникюр, да и вообще - все женские дела.
В понедельник с утра встала очень рано. Я одела черное закрытое платье, полностью прилегавшое к телу, с золотистой молнией сзади по всей длине.
Посмотрев на себя в зеркало, я и не подумала: "Вау, как классно я выгляжу!", как это могло бы быть в жизни "до". Меня опять прорывало на слезы, но я старалась себя сдержать.
В отражении красовалась все та же я, какая была и перед смертью подруги. Черные прямые шелковистые волосы, ниспадающие до талии, никогда не нуждавшиеся в укладке. Белая кожа, которая всем и всегда казалась очень тонкой, выделенные скулы, небольшие губы с четким контуром, прямой нос, вздернутые брови, за которым я всегда любила ухаживать и доводить до идеала. Невольно вспомнила, что мы с Моникой часто обсуждали то, какие формы бровей нам подошли бы.
Больше всего в своей внешности мне нравились мои глаза. Они у меня серо-синие, но в тот момент они были не искристые и не выражали счастья. Мони всегда говорила, что хотела бы себе мои глаза, но она была бы не она без своих светящихся карих глаз.
Фигура у меня была самая обычная. Если быть более точной, то я всегда была очень худой, а после того, как Моника ушла из жизни, я и вовсе перестала кушать, поэтому исхудала еще больше.
Немного подкрасив ресницы, я все же заставила себя позавтракать.
До приезда Рустама оставалось еще определенное количество времени, мама спала, и я, чтобы себя занять, начала что-то помечать в дневнике.
***
Запись в дневнике.
«Сегодня пойду на учебу. Впервые за этот учебный год. Честно говоря, абсолютно не волнует, что обо мне подумают. Но почему-то мне хочется выделиться среди всех. Мон, если бы ты была здесь, ты бы мне помогла разобраться в себе, правда?
Просто необъяснимое чувство какое-то. Я так давно была одна, с самого дня твоей смерти. Сейчас хочется всем окружающим доказать, что я существую. Или не всем окружающим, а самой себе?»
***
Минут через пятнадцать проснулась мама. Она как всегда взволнованно начала спрашивать, поела ли я.
- Да, мам, поела.
- Поклянись.
Я с улыбкой вздохнула.
- Клянусь, мам. И почему ты постоянно заставляешь меня клясться, если в чем-то подозреваешь?
- Да потому что ты с самого детства предавала клятве большое значение. Я всегда знала, что если ты клянешься и обещаешь, то это не слова на ветер.
Внимательно посмотрев в глаза матери, я не стала ничего отвечать. Возможно, она, подобно мне, вспоминала то, как я клялась, что больше никогда не стану курить.
Показалось, что это было в какой-то неведанное и давно забытой прошлой жизни.
Вскоре приехал Рустам. Мне было так непривычно видеть его воочию после всего, что произошло. Он был совсем другой: взгляд тусклый, заросшее и исхудавшее лицо.
Увидев его, мама зарыдала и бросилась обнимать.
- Боже, Рустам, сынок, - говорила она сквозь слезы.
Я бы и сама разрыдалась в иной ситуации, увидев такую сцену. Но в тот момент я не смогла. Просто с болью смотрела, как Рустам неуверенно обнимает маму, крепко сомкнув веки.
Когда брат отступил от мамы, он посмотрел на меня и попытался улыбнуться. Я тихо и без слов его обняла.
- Я скучал, - сказал он.
- Я тоже. Где ты был, Рустам?
- Занимался делами разными. Пытался… отвлечься.
Разомкнув объятия, я заглянула в его глаза. Вроде карие, но не такие, как были у Неё. До боли хотелось увидеть хоть у кого-то знакомые черты. Отчасти поэтому не выходила на улицу. Среди толпы людей боялась не найти Её.
Мама разревелась.
- Прости нас, Рустам. И отца прости.
Брат покачал головой.
- Нет, какое право я имею на него злиться? Когда время пройдет, он сможет простить меня за то, что я наговорил.
Переведя взгляд снова на меня, он добавил:
- Поехали, не то опоздаешь.
Я кивнула и направилась к себе в комнату. Побрызгавшись духами и захватив сумку, я вновь вышла в прихожую. Мама и Рустам молчали. Я, тоже не сказав ни слова, одела черные батильоны на высоком каблуке и накинула куртку. Брат кивнул, увидев, что я готова, и мы вышли из квартиры.
Мама никогда не говорила нам «удачи», всегда лишь: «Благослови вас Всевышний», так и в тот раз.
Около дома стояла черная иномарка.
- Твоя? – спросила я Рустама.
- Да.
- А почему новую купил?
Он лишь пожал плечами.
Я села на переднее сидение и тут же пристегнулась. Невольно вспомнила, что Моника ушла из жизни как раз из-за автомобиля. Вновь появился этот дурацкий комок в горле, который никогда не получается сглотнуть.
По дороге Рустам не включил, как обычно, музыку. Говорили мало, в основном брат наставлял. Обычно он делал это более увлеченно, это от меня не утаилось.
Когда он остановил около здания университета, на меня накатила легкая волна беспокойства от того, что я не знала, что меня ждет в новом коллективе, и тем более я давно отвыкла от общества людей.
- Волнуешься? – спросил Рустам.
- Немного.
- Все будет хорошо.
У меня перехватило дыхание. Он сказал фразу, которую всегда говорила мне Моника. Я со взмокшими глазами посмотрела на брата. Он, видимо, поняв, в чем дело, опустил голову. Не долго думая, я обняла его.
- Конечно, все будет хорошо, - заставила я себя говорить, - у нас у всех.
Рустам ничего не ответил. Это было похоже и на него прежнего, поэтому я не стала волноваться.
- Иди, а то опоздаешь, - сказал брат, когда я отодвинулась.
Я кивнула и, отстегнув ремень, вышла из машины.
Он успел мне сказать:
- Звони, чуть что.
Ничего не ответив, я закрыла дверцу автомобиля и пошла на учебу.
С каждым шагом я чувствовала себя менее уверенно. Ведь там я никого не знала, и меня никто не знал. Тяжело вздохнув, я прокрутила в памяти расписание, которое посмотрела в интернете , вспомнила, какая пара будет первой, и постаралась хотя бы выглядеть уверенно.
Когда я зашла в здание, многие на меня смотрели. Как-никак я была «таинственной незнакомкой». Подавляющее большинство вообще меня не замечало. В раздевалке я оставила куртку и пошла на первую пару.
Зайдя в аудиторию, я даже никого не удостоила взглядом и села на пустующее место.
Я чувствовала, что многие смотрят, но делала вид, что мне все равно. Через некоторое время ко мне кто-то подсел. Я перевела взгляд и увидела сидящего справа от себя типичного кавказского красавца. Нет, никакой любви с первого взгляда, только лишь тошнотворное ощущение.
- Салам, - сказал он.
- И тебе.
- Ты Лаура *фамилия*, да?
- Если знаешь, зачем спрашивать?
- Просто хотел удостовериться. Извини, но сначала не поверилось, что мисс «У-меня-богатый-папочка» удостоила нас своим присутствием.
- Как видишь, я снизошла, - грубо ответила я. – Тебе что-то надо?
- Если только общение с тобой. Меня, кстати, Тамерлан зовут.
- Как ты уже сказал, я мисс «У-меня-богатый-папочка». Теперь соверши индуктивное умозаключение и сделай вывод, стану ли я общаться с таким, как ты.
Было видно, что этот Тамерлан злиться, но он постарался улыбнуться.
- Острый язычок, да?
- Слушай, скоро занятие начнется. Так что испарись, - сказала я, доставая тетрадь и ручку.
К счастью, Тамерлан и в правду встал и отошел к своему месту. Я видела боковым зрением, что он переговаривается с другом, при этом головой кивая в мою сторону, но решила не предавать подобным жестам большего значения, чем они заслужили.
Во время лекции я слушала преподавателя и даже не смотрела ни на кого, кроме этого пожилого, но при этом довольно-таки активного человека.
Я даже и не узнала, кто меня окружает. После первой пары я собралась и вышла из аудитории, так и не удостоив никого взглядом.