Глава 1
Я подняла свои зеленые глаза на голубое небо и глубоко вздохнула. Сегодня будет сложный день: новая школа, новые люди. Я надеюсь, общаться со мной никто не будет... Я отвыкла от общения с людьми. Я не общалась нормально ни с кем со времен психушки. Да, я лежала в психушке, но у меня нет шизофрении, и я не слышу каких-нибудь голосов... Просто я пыталась покончить жизнь самоубийством. А что бы делали вы, если бы ваших родителей убили у вас на глазах, и вы бы остались абсолютно одиноки, да к тому же и преданы?..
*flashback*
- Эй,так не пьют чай, - возмущается Эмили, когда я не правильно взяла ее маленький стаканчик.
Девчушка во всю надо мной смеялась, что заставляло меня улыбаться, а сердце биться чаще.
- Радуйся, что я вообще пришла на твое чаепитие, - улыбнулась я.
- Кристи, я ведь знаю, что ты любишь мой чай, - улыбнулась в ответ Эмили, делая вид, что наливает мне чай.
Этой девочке 5 лет, но она но она понимает в жизни больше меня - двенадцатилетней! Сегодня я поругалась с подругой, а Эми заявила: "Она не была твоей подругой, если стала отвечать на ухаживания мальчика, который нравится тебе, зная об этом."
Мы играли в чаепитие, я смеялась над тем как сестренка заставляла плюшевого медведя съесть пластмассовый кекс.
В комнату забежала мама. В ее глазах читались паника и страх.
- В чем дело, мам? - спросила я.
- Крис, - обратилась ко мне мама, доставая из шкафа сестры сумку и ее теплые вещи, - вам с Эми нужно сейчас же уходить.
- Что? Куда?
- Не спрашивай, милая, - отмахнулась мама, запихивая вещи Эмили в сумку, - бегите к тете Элис.
- Мама, но...
В комнату забежал папа. Он был еще более напуган, чем мама.
- Они здесь, Оливия...
Мама метнулась к Эми и стала надевать на нее куртку.
- Кто? - не унималась я, - Что происходит?
Я заглянула маме в глаза. Вот-вот, и она заплачет.
- Вам нужно бежать через окно, - заявила мама, беря на руки Эмили и неся ее к окну, - Слава Богу, первый этаж...
Мама открыла окно, а я продолжала смотреть на все испуганными и непонимающими глазами. Что, черт возьми, здесь происходит?!
- Будь умницей, Эмили, - по ее щеке скатывается слеза, - слушайся Кристину и сиди тихо. Я люблю тебя.
Мама поцеловала Эми в лоб и стала спускать ее через окно.
- Жди Кристину, - повторила мама.
- Мама, - еле сдерживая слезы, прошептала я.
- Кристи, - мама взяла мое лицо в свои теплые ладони, - ты должна быть сильной. Всегда, - мама сняла со своей шеи кулон в виде полу месяца и повесила мне на шею, - будь сильной ради Эми. А сейчас ты должна бежать, милая.
- Мама, - по моим щекам потекли слезы, а сердце предательски заныло. Я сглотнула комок необъяснимого страха.
- Кристина, - папа тоже присел на корточки, и я заглянула в его зеленые глаза, - придет время, и ты все поймешь. Но сейчас будь умницей и полезай в окно, а затем беги к тете Элис.
Папа поцеловал меня в лоб и подтолкнул к окну.
- Мы ведь еще увидимся? - обнимая маму, спросила я.
- Я всегда буду с тобой, - она ткнула в середину моей груди, - вот здесь. Все время, что ты о нас помнишь, мы будем рядом.
На лестнице послышались шаги и грубые мужские голоса. Мама и папа испуганно переглянулись.
- Она не успеет, - с ужасом сказала мама, -давай под кровать, Кристи.
- Сиди тихо, - шепнул папа, поправляя одеяло, которое скрывало меня.
Я лежала на спине и прикрывала рот рукой. Через секунду в комнату с шумом вошли человек пять. Я могла видеть лишь их ноги.
- Привет, Питер, - радостно произнес один из вошедших в комнату, - скучал?
- Нет, - грубо ответил папа.
- А ты, Оливия, все так же хороша, - ухмылка читалась в его голосе, - жаль, что мне придется убит вас обоих...
- Зачем ты делаешь это?! - ее голос задрожал, и из моих глаз потекли слезы.
- Затем, что ты выбрала его, а не меня, - ответил голос.
- Это было 13 лет назад!
- Обида была слишком большой. Плюс, мне вас заказали.
Секунда тишины, щелчок пальцев и два синхронных выстрела.
Я сильнее прижала руку ко рту. Бездыханные тела мамы и папы рухнули на пол. В мое сердце будто впились сотни маленьких осколков. Стало трудно дышать. Кажется, взрослые называют это болью.
- Выбрала бы меня, все было бы по-другому, - тихо сказал мужчина, проводя рукой по черным волосам мамы.
Они вышли из комнаты, а я лежала в том же положении минуты три, не сводя взгляд с тела мамы. Я все же вылезла и подползла к их телам. Из их лбов текла кровь. Голубые глаза мамы были открыты, в них застыл страх. Но не за свою жизнь, а, скорее, за мою. И это больше забота, чем страх...
Глаза папы же были закрыты, а на алых губах, с тонкой струйкой крови в уголке, застыла легкая улыбка. Будто он всю жизнь знал, что умрет именно так, и не собирался ничего менять. Будто знал, что его жизнь будет именно такой, а не другой, и был этим доволен.
Я села между их телами и прижала колени к груди. Мне хотелось кричать и биться в истерике. Но я просто сидела и смотрела в одну точку. Кажется, это люди называют бессилием...
Я не знаю сколько так просидела: час, может два... Вскоре появились полицейские.
- Милая, - обратился ко мне кто-то, - посмотри на меня.
Я перевела взгляд на него и заглянула в карие, как шоколад, глаза.
Мужчина взял меня на руки и вынес из дома. В его руках было спокойно. Он гладил меня по спине и повторял одну и ту же фразу: "Все будет хорошо." Но хорошо уже никогда не будет. Разве может быть "все хорошо", когда в один миг ты потерял ВСЁ: семью, нормальную и счастливую жизнь, когда ты повзрослел за одно мгновение, когда за секунду весь мир стал черным, и ты поняла, что так ведь было всегда...
Он посадил меня в машину и меня увезли в полицеский участок.
* * *
- Кристи, - обратилась ко мне Элис, взяв меня за руку.
Я сидела за столом ее кухни. С того дня прошла почти неделя. Я отключилась от реальности и почти не помню, что со мной происходило за эту неделю. Помню допрос в полицейском участке, помню, как мужчина с шоколадными глазами кричал на своих коллег за такой жесткий допрос. Они действительно мучили меня, доведя до слез, а я ничего не могла сказать, потому что ничего не видела. Потом ко мне пару раз приводили Эмили. Она спрашивала про родителей.
- Они бросили нас? - интересовалась девочка.
- Нет, Эмили, - сдерживая слезы отвечала я, - Они заснули... Навсегда.
Мне кажется, все взрослые отвечают детям именно так. Она больше не задавала вопросов, и с того дня я ее больше не видела на самом деле.
Я не знаю как оказалась дома у Элис... Меня будто нет, я будто умерла вместе с родителями. Наверняка, все когда-нибудь теряли близкого. И это трудно описать. Твой мозг отказывается принимать тот факт, что этого человека больше нет... Тебе кажется, что он вот-вот придет, и все окажется злой и не смешной шуткой... Но никто не приходит, и злая реальность начинает потихоньку доходить до твоего сознания.
- Где Эми, - спросила я, заглянув в голубые глаза Элис. Мне пора возвращаться в реальность. Пусть и жестокую, но пора...
Элис долго молчала, опустив глаза.
- Ее забрали, - с болью ответила тетя. В ее глазах сверкнули слезы.
Эмили отдали в семью, где не имели своих детей. Ее удочерили.
Я подняла сильную истерику. В тот вечер во мне окончательно что-то сломалось. Я перестала чувствовать так, как раньше. У меня будто забрали сердце... Оно просто замерзло.
*конец flashback-a*
Я потеряла все. Родителей, сестру, счастливую жизнь. Тогда я впервые столкнулась с болью, а сейчас она живет во мне. Мы стали лучшими друзьями, хоть иногда мне становиться с ней просто не выносимо.
Я сломалась не тогда, когда все потеряла, а чуть позже.
Меня предали. На самом деле, меня почти никогда не предавали. От меня всегда молча исчезали, оставляя лишь воспоминания. Если не считать родителей, то меня бросили все те, кто мне когда-то был близок и дорог. И тогда я поняла, что это простая закономерность. Люди приходят и уходят, и нет тех, кто задерживается навсегда.
Я думала так, пока не встретила Стива... Но людям свойственно ошибаться. Мне было 14, когда я полюбила его. Но все это оказалось злой и не смешной шуткой. Все как в тупом фильме. Он поспорил с друзьями, что сможет влюбить меня в себя... И он выиграл. Он сообщил мне это на вечеринке, перед всей школой.
Мне было больно, и в тот день я сломалась окончательно. Моя боль поглотила меня. Я перестала верить в то, что найду еще кого-то не жестокого и не злого. Кого-то понимающего мою боль.
Я пришла домой и набрала ванную. Забралась в воду прямо в одежде и нашла единственно верный выход.
Я взяла в руки лезвие и сделала порез на запястье. Кровь стала течь по руке, и мне казалось, что вместе с ней из меня выходит вся боль. Затем я сделала еще один порез, более глубокий, затем еще один...
Боль уходила с каждой каплей крови. На тот момент мне казалось, что если я умру, то эта боль перестанет так сильно тревожить меня. И я почти победила эту боль, но меня спасли. Меня откачали и вернули к жизни. Пришлось делать переливание.
Я вернулась к жизни, если это можно так назвать... Со мной общались психологи, мне вынесли вердикт. Меня положили в психушку в Сан-Франциско.
Больше всего я не люблю вспоминать о тех ужасных двух годах... Таблетки, четыре стены... И только одно радовало - там не было этих фальшивых и наполненных болью людей.
Я вышла почти год назад. Сейчас мы с Элис живем в Лос-Анджелесе, мы переехали пару недель назад.
Школа здесь довольна большая, а я ужасно ориентируюсь в пространстве, так что я заблудилась. Здесь так много людей. Ненавижу людей!
- Черт, - выпалила я, когда на меня налетел кто-то у кабинета директора. Я уронила все свои учебники и тетради, хорошо хоть сама не упала, хотя это странно, ведь я до жути неуклюжая.
- Извини, - пробубнел парень,помогая мне собрать книги. Я подняла глаза и встретилась с его изумрудными глазами. У парня были каштановые кудрявые волосы, которые почти доставали до его плеч.
- Ничего, - отмахнулась я. Он улыбнулся, и я застыла. Его глаза засветились, и это было странно. Они светились чем то мне не известным, я никогда не видела таких глаз...
Я поспешила отвести глаза.