....
Это была первая незапертая дверь на этаже – Слепой и не думал, что она окажется открытой, поэтому и взялся за нее. Но теперь уже нужно было действовать быстро – мало ли что там внутри? И он шагнул в проем с автоматом наизготовку. Запоздало мелькнула мысль: «А нет ли там ловушки? Да нет, вряд ли… В таком месте?» Он сделал еще шаг вдоль стены и остановился, вытаскивая фонарь. Заряд аккумулятора совсем иссяк, и в тусклом желтом луче едва прорисовались потертые продавленные диваны, шкафы… и плакаты на стенах. Один плакат Слепого заинтересовал.
– Что там? – негромко окликнул с порога Пригоршня.
– Чисто. Я сейчас.
Слепой подошел к плакату и посветил. На листе ватмана оказалось, должно быть, изображено будущее – такое, каким его представляли старички-ветераны. Высокие светлые здания с большими окнами, много красного цвета – флаги, плакаты, транспаранты, и над всем этим – огромный памятник, осеняющий протянутой рукой мозаику красных флагов. Рядом от руки каллиграфическим почерком была цитата: «Стеклянные этажи над вершинами сосен внезапно кончились. Гигантская глыба серого гранита выросла над соснами. Кондратьев вскочил. На вершине глыбы, вытянув руку над городом и весь подавшись вперед, стоял огромный человек. Это был Ленин – такой же, какой когда-то стоял, да и сейчас, наверное, стоит на площади перед Финляндским вокзалом в Ленинграде. “Ленин!” – подумал Кондратьев. Он чуть не сказал это вслух. Ленин протянул руку над этим городом, над этим миром. Потому что это его мир: таким – сияющим и прекрасным – видел он его два столетия назад… Кондратьев стоял и смотрел, как уходит громадный монумент в голубую дымку над стеклянными крышами»[1].
– Надо же, – пробормотал Слепой, – оказывается, мы все читали одни и те же книги… только прочли, выходит, разное.
Пригоршня заинтересовался и шагнул в комнату, и тут подал голос Химик:
– А ну, тихо! Замрите! Лейтенант, Вера! Здесь что-то происходит! Давайте на лестницу! Поднимитесь на следующий этаж и замрите!
Химик шагнул в «Красный уголок» и велел:
– Гаси фонарь. Я прикрою дверь, и посмотрим, что будет.
– Да что случилось-то?
– Кто-то пытается открыть дверь в глухом конце коридора. Помолчи и послушай.
Все притихли, сперва Слепой услышал шаги Дольского и Веры – они выскочили на лестницу и поднялись пролетом выше. А потом в наступившей тишине отчетливо прозвучали скрежет и тихое позвякивание в дальнем от лестницы конце коридора, там, где проход заканчивался тяжелой массивной дверью. Кто-то пытался войти, но дверь была заперта, и пришелец то осторожно тряс дверь, то ковырялся в замке. Пока что безуспешно.
– Что делаем? – прошептал Пригоршня. – Если нужно защищать коридор, то из этих диванчиков можно соорудить баррикаду.
– Мы не знаем, кто это, – возразил Слепой. – Если он один, то лучше дать ему пройти мимо и напасть сзади. А впереди у него будет Дольский, что тоже неплохо.
– Ага, – согласился Пригоршня. – Неплохо. Дольский – это немного лучше, чем ничего.
– Не забывай, там будет Вера. Если она завизжит…
Химик чуть сдвинул дверь и выглянул:
– Дверь пока держится. Не знаю, надолго ли ее хватит. Наш гость не хочет шуметь, и это внушает надежду, что он не из людей Афара.
С минуту Слепой обдумывал ситуацию, потом высказался:
– Свои не стали бы так скрестись, факт. Это чужак. Возможно, не только мы знаем об энергаторах? И не только нам захотелось их прихватить, когда противоборствующие стороны сократят число друг друга? Если так, пришлый пройдет по этому коридору, проверяя на всякий случай все двери. Не смыться ли нам на лестницу?
– Войти могут в любой момент. Подождем здесь, – решил Химик.
– Мне в этом помещении не нравятся две вещи: дверь не запирается и нет путей отхода. А так, вообще, неплохое местечко. Диваны, картинки на стенах.
Пригоршня осмотрел вход. Потом взял стул и просунул его ножку сквозь дверную ручку – теперь дверь была заперта.
– Минус одна проблема, – согласился Слепой. – Остаются пути отхода.
Химик указал в угол:
– Вентиляция. Вон решетка под потолком. Любой из нас пролезет. Пригоршня, у тебя рост подходящий, сними пока решетку. Мне, в отличие от Слепого, это место не нравится. Да и картинки не нравятся тоже.
Он вытащил стул, служивший запором, аккуратно приоткрыл дверь и выглянул. То, что он увидел, заставило его мигом захлопнуть дверь.
– Вот черт!
– Что там?
– Пригоршня, как дела с решеткой? Валить нужно, и как можно скорее. Но решетку вентиляции за собой вернуть на прежнее место.
– У меня почти готово.
Пригоршня аккуратно снял решетку и оглянулся:
– Что ты так всполошился?
– Дверь в конце коридора начли выжигать энергатором.
– Третий?! Не может быть…
– Да, третий. Говорю же, валить надо, и срочно. Сейчас замок вырежут и войдут.
Пригоршня кивнул, переставил стул под отверстие, взобрался на него и стал протискиваться. Дело шло туговато – плечи у Пригоршни были не такие, чтобы лазить по вентиляционным шахтам. В подземном комплексе эти шахты были довольно просторные, но все же у Никиты с его атлетическим сложением возникли трудности.
Наконец Пригоршня протиснулся в узкий проем, Химик помогал ему, подсаживал снизу. Слепой приложил ухо к двери и прислушался. Работа энергатора сопровождалась ровным глухим шорохом – или с таким звуком плавилась сталь вокруг замка? Потом раздался удар металла о бетон. Вполне возможно, это вывалился замок. Противный скрежет – это отворилась дверь. Химик, чертыхаясь, полез в вентиляционную шахту. Уже до половины просунувшись в проем, он сказал:
– Слепой, ты самый тощий, тебе придется как-то извернуться, чтобы решетку вернуть на место, слышишь?
– Слышу, я ее ремнем привяжу, потом подтяну. Не шуми, дверь уже открыта. Они идут.
Слепой приник к замочной скважине и ждал появления чужаков. Химик позади него сопел, пролезая в шахту, а в коридоре уже были слышны легкие шаги. Под единственной тусклой лампой, горящей напротив «Красного уголка», прошел человек, вооруженный странным пистолетом. Оружие имело непривычно плавные очертания, он таких стволов раньше не встречал.
Следом показался другой чужак, третий… В первом незнакомце было что-то неправильное… что же именно? Слепой не сразу сообразил, что он видит только голову, ноги и руки с оружием, Торс человека словно растворился в воздухе, хотя здесь, под лампой, все, что происходит в коридоре, должно было неплохо просматриваться. Да на нем такая же куртка, как и у Химика! У идущего следом подобной куртки не было, и вооружен он был «макаровым», у третьего и вовсе в руках было странное копье с блестящим двузубым наконечником. Люди шли один за другим, все вооружены, кто огнестрельным оружием – в основном плохоньким, кто двузубыми копьями. Огневая мощь этого отряда не впечатляла, зато количество! Он начал было считать, но бросил это дело на втором десятке – чужаков было очень много!
Слепой оглянулся – из отверстия вентиляции торчали ноги Химика, он рывками продвигался по шахте. Пора было и Слепому убираться. Он еще напоследок глянул в замочную скважину. Проходящий мимо чужак скользнул по двери «Красного уголка» равнодушным взглядом. Глаза у пришельца были странные.
Слепому вдруг показалось, что его заметили, и он осторожно попятился. Обвязал ремнем крышку и полез в дыру. Потом, вертясь в тесноте и подтягивая решетчатую крышку, он снова и снова вспоминал взгляд незнакомца. Что это было? Кто это был? Наконец крышка встала на место, и Слепой пополз за Химиком.
Пригоршня уже перебрался в вертикальный колодец, там была лестница из металлических скоб, позволяющая переходить с этажа на этаж. Из нее дул легкий поток сырого воздуха, и эта шахта была заметно шире горизонтального ответвления. Пригоршня полез вниз.
– А ведь так мы можем подобраться к Афару, – предложил Слепой.
– Умник, мы уже туда направляемся, – ответил Химик. – Кто сюда вошел-то?
– Целое войско.
Слепой описал бесконечную вереницу чужаков.
– Лешие, – пояснил Химик, – куртку-то я с одного из них снял. С мертвого. Нет, ты не подумай лишнего, лешего мутант прикончил, я уже мертвым его нашел. А ты не заметил у них странного такого оружия, вроде толстой трубы? Возможно, на треножнике или еще какой-то опоре?
– Нет, но у первого был пистолет, каких я не видал. Весь такой гладкий, блестящий, рукоять плавно изогнута…
– Ну, теперь все ясно! – Химик следом за Никитой выбрался в вертикальный колодец и пополз вниз, цепляясь за скобы-ступени.
– Объясни и мне, что ли? Что там ясного?
– То, что ты назвал пистолетом, на самом деле активная часть энергатора, она генерирует луч, так мне Фишер объяснил. Сам энергатор – такая толстая труба, «пистолет» плюс усилитель луча. Понятно? У лешего был только генератор, он слабенький, но дверь прожечь может.
– Я уже на месте, – заявил Пригоршня, – однако толстые здесь перекрытия, сколько спускаться пришлось.
– Да, бункер на совесть отгрохали, – согласился Слепой. – Что там?
– Видно плохо, решетка вся пылью заросла. Коридор вижу, попросторней, чем тот, наверху. Дед стоит на карауле. И все на дверь косится. Вроде какие-то голоса. Оттуда, из-за двери. Не разберу, далеко, и еще гул этот…
Слепой прислушался, действительно что-то мерно и глухо гудит. И все подземелье слегка вибрирует. Если расслабить руку на поручне, то чувствуешь, как он мелко-мелко дрожит. Что-то звучно хрустнуло, стены вентиляционной шахты вздрогнули сильнее.
– Выбираться надо, – заметил Химик. – Пригоршня, там никаких ответвлений коллектора нет? На этаже у тебя?
– Как это нет?! И влево, и вправо уходят! Только тесные, зараза. Не хочется в них лезть.
– А придется!
– Ну ладно…
Снизу донеслось пыхтение Пригоршни – он втискивался в горизонтальный отросток вентиляционной системы. Автомат скреб по бетону, и Пригоршня демонстративно вздыхал, показывал, как ему тяжко. Химик стал спускаться, чтобы занять освободившееся место, Слепой – следом за ним. Когда он глянул вниз, ботинки Пригоршни как раз исчезали из виду, втягиваясь в коллектор справа. Химик подождал немного и сунулся следом.
– Я попробую с другой стороны, – бросил ему в спину Слепой, – нечего всем тесниться в одном месте.
– Валяй, – глухо донеслось из тесного проема.
Слепой перебрался с лестницы в горизонтальный тоннель. Не хоромы, конечно, но пролезть вполне можно. Стараясь, чтобы автомат не цеплялся за стенки и не дребезжал, пополз в темноте, следуя изгибам шахты.
Ориентиром ему служил просеянный вентиляционной решеткой свет. Если лампа горит, значит, скорее всего, за решеткой окажутся люди: Афар, Фишер и остальные. И вероятно, туда же направляется большая группа леших. Чем все обернется? Какой окажется встреча?
Наконец Слепой добрался к отдушине и приник к решетке. Пригоршня был прав – пыль висела на крышке тяжелыми гроздьями и мешала разглядеть комнату. Слепой видел собранную на бетонном полу установку из двух толстых труб на опутанных проводами станинах. Каждая станина представляла собой направляющий модуль, а провода тянулись к чемоданчику, в котором, конечно, находился системный блок, управляющий наводкой труб. Трубы – энергаторы, тут сомнений не было. Из каждого струилось излучение, видимое как тоненький поток дрожи пространства. Луч из того энергатора, что был к Слепому поближе, пропустили через систему тонких черных колец полметра в диаметре. К кольцам тоже тянулись кабели в толстой черной изоляции, и сплетение кабелей на полу напоминало змеиное логово. Их было много, и выглядели они неприятно, даже зловеще.
Над чемоданчиком с системным блоком колдовал тощий мужчина в грязном белом халате, он не сводил глаз с приборов, и Слепой видел только его седую макушку. Рядом, уставившись седому через плечо, стоял Афар, хмурился. Время от времени он бросал взгляд на лучи энергаторов.
Снова раздался звонкий хруст, что-то в комнате тяжело упало на пол, заскрежетало по бетону. Слепой вжался в стену, чтобы заглянуть в дальний конец комнаты. Стена, в которую били лучи, оказалась порядком разрушена, пол под ней устилали большие и малые обломки. Хруст и звук падения свидетельствовали, что отвалился еще один кусок бетона. Стена была толстенная, но лучи крошили ее с приличной скоростью. Из проделанной ими дыры непрерывно струился пар, во все стороны по бетону разбегались трещины. Время от времени бетон вокруг них лопался, сыпались новые осколки. Толстый старик, который накануне конвоировал Фишера, хмурился и с недовольством косился на растущую дыру в стене.
Прибор, над которым сидел старик в белом халате, издал тревожный писк. Вернее, писк был самым обычным, но Слепому в нем почудилась тревога.
– Вот, опять! – недовольно буркнул седой. – Что это такое? Что это такое, товарищи, я вас спрашиваю?
– Нет, это я тебя, Семенов, спрашиваю: что это такое? – проскрипел Афар.
– Этого раньше не было! – огрызнулся Семенов. – Эксперимент проходил нормально, да и сейчас показания приборов в норме, до «часа Ч» остается меньше двух минут, между прочим! Но как только вы вошли, товарищ Афар, начались эти посторонние шумы. Хотя… пожалуй, это может быть реакцией на коротковолновое радиоизлучение. Да, вполне возможно! Так вот, этих шумов не наблюдалось до вашего появления. Когда вы притащили сюда вот этого…
Слепой проследил, куда указывает кивок Семенова – там стоял Фишер, скромненько так, как гость, некстати затесавшийся на чужую вечеринку.
– А ну-ка, – Афар шагнул к Фишеру, – руки поднял, живо!
Сноровисто ощупав карманы ученого, Афар торжественно предъявил небольшую черную коробку.
– Что это? – сунул он добычу под нос Фишеру.
Тот отступил на шаг и пожал плечами:
– Именно то, что сказал коллега Семенов. Источник коротковолнового излучения. Иными словами, передатчик.
– Для чего? Кому сигналишь? – прошипел Афар. У него была странная манера говорить: его голос то скрежетал, как ржавое железо, то хрипел, как заезженная граммофонная пластинка. – Ты что затеял?
– Смотрите, товарищи! – воскликнул толстый старик.
В воздухе над лучами энергаторов расцвела голубоватая точка. Похожая на звезду или снежинку, она медленно вращалась, ее лучи плавно удлинялись, обрастали новыми боковыми отростками, в воздухе сама собой сплеталась сверкающая паутина искристых точек и черточек. Постепенно боковые отростки лучей стали перекрывать друг друга, сплетаться, сливаться воедино. Вся сверкающая конструкция продолжала вращаться, внутри нее зажглось золотистое сияние, как зрачок в глазу – посередине пыльной унылой комнаты рождалось нечто удивительное.
Все глядели только на растущее пятно сияния. Слепой тоже смотрел на него, потому и прозевал момент, когда распахнулась дверь и в комнату ворвались двое леших с винтовками. Грохнули выстрелы, седой Семенов завалился набок возле прибора. Афар, все еще державший передатчик перед лицом Фишера, получил пулю в руку, передатчик выпал и с треском разлетелся от удара об пол.
Толстый старик успел короткой очередью срезать обоих противников, но в дверях уже возникла новая пара, еще несколько выстрелов, и толстяк завалился навзничь. Афар с перекошенным от злобы лицом пятился, неловко нащупывая кобуру левой рукой, а комната быстро наполнялась лешими. Афар оставил кобуру в покое и выпрямился. По простреленной руке текла кровь, но Афар словно не замечал этого и не чувствовал боли.
Один, очевидно предводитель леших, подошел к Фишеру, который наблюдал за происходящим с кривой улыбочкой.
– Ты сделал, – торжественно заявил леший.
– Я сделал, – кивнул ученый. И протянул раскрытую ладонь.
Леший все так же торжественно опустил в его руку блестящий пистолет – ту самую штуку, которую Химик назвал активной частью энергатора.
– Мы уходим, – снова заговорил леший. – Мы возвращаемся. Свой место.
Пятно сияния разрослось, теперь это был вытянутый овал около двух метров длиной. Лешие направились к нему. По одному стали нырять в искристый свет – и исчезать.
– Это оно? – спросил Афар дрогнувшим голосом, кивая в сторону голубого сияния. – Там… будущее?
– Вынужден вас разочаровать, товарищ Афар, – картинно поигрывая «пистолетом»-аннигилятором, заявил Фишер. – Там нет ни одного коммуниста. И памятников Ленину, скорей всего, не осталось ни одного. У людей совсем другие приоритеты. Да вы гляньте, гляньте! Лешие… вернее, те, кого здесь прозвали лешими, – они ведь оттуда. Результат неудачного эксперимента военных, авария, и они оказались здесь. Я помог им найти дорогу домой. Хотите отправиться с ними? Честное слово, вы там никому не нужны. Можете спросить леших, кто такой Ленин? Сталин? Что такое коммунистическая идея? Они вам не ответят, потому что не знают.
На пол упал еще один здоровенный кусок бетона из разрушаемой энергаторами стены. Подземелье слегка тряхнуло, и Слепой в тесном коллекторе вентиляционной системы почувствовал себя как так, будто его проглотил великан и он сейчас странствует по кишкам. Последнее сотрясение подвала было похоже на великаний вздох.
– Да, хочу! – выкрикнул Афар. От взмаха простреленной руки веером полетели красные кровавые капли. – Я хочу сам попасть туда! И увидеть! А ты лжешь! Ты… предатель! Предатель Родины! Этого не может быть, этого просто не может быть!
Фишер обернулся к предводителю леших:
– Возьмете с собой этого смешного старика? Он забавный, может пригодиться в качестве развлечения.
Леший иронии не оценил. Он коротко качнул головой:
– Старик не нужен. Мы уходим, а всех, кто здесь, оставляем тебе. Этого. Еще двоих. Сейчас приведут. Поймали.
– Ах, не нужен!..
Афар бросился, отпихивая леших, к порталу. Его оттолкнули. Сперва не грубо, просто отодвинули в сторону, как досадную помеху. Афар с резким выдохом ударил лешего в солнечное сплетение и тут же, разворачиваясь, нанес другому удар в челюсть, затем вцепился в дробовик противника. Он рассчитывал, что его кулак вырубит лешего, но этого не произошло, оружие тот держал крепко. Очередь рассыпалась, четверо леших окружили Афара, молча блокируя раздаваемые им удары и выжидая…
– Пустите! – выкрикивал вышедший из себя Афар. Сейчас его голос не хрипел, а громыхал, как стальной лист. – Меня! Туда! Я должен! Обязан! Это мой долг! Не верю! Врете! Не верю! Памятник! На площади! Пустите!
Фишер наблюдал за потасовкой, слегка улыбаясь. Леший, оказавшийся за спиной старика, прыгнул, обхватил, блокируя руки, другой ткнул древком копья в грудь. Афар, рыча, стряхнул противника, но получив еще несколько крепких ударов, свалился на пол. Из рассеченной брови стекала струйка крови, он налился нездоровым румянцем и тяжело дышал, глаза горели. Леший с копьем поднес наконечник к лицу упавшего, между зубцами с треском промелькнула голубая искра. Порыв ярости прошел, Афар обмяк и расслабился.
Лешие, больше не обращая на него внимания, снова выстроились в колонну и зашагали к порталу… Вот в дверь вошли двое последних, подталкивая древками электрических копий Веру и Дольского.
Фишер оглядел их:
– Надо же! Госпожа Степцова, собственной персоной! Вот уж кого я меньше всего ожидал увидеть здесь. Какими судьбами, дорогая коллега?
– Так вышло, это долгая история, – не глядя в его сторону, тихо произнесла Вера. Она расширенными от удивления и восторга глазами рассматривала портал и исчезающих в нем леших.
– Да, – с прежней кривой ухмылкой сказал Фишер, – ваши теории блестяще подтвердились.
Дольский посмотрел на стену, разрушаемую излучением:
– По технике безопасности энергаторы разрешено испытывать только на открытом пространстве, направленными вверх, и угол наклона не меньше тридцати градусов, чтобы избежать разрушений. Афар, вы…
– Ерунда, – проворчал тот, – мы выбрали очень толстую стену.
– Это несущая стена! – возмутился Дольский. – Вы что, совсем ничего не соображаете?
– Заткнись, щенок! – буркнул отставник, провожая жадными глазами леших, исчезающих в сиянии.
Последний леший исчез в портале.
– Ну что ж, – объявил Фишер. – Теперь мы остались одни, и, хотя мне это не нравится, у нас есть проблемы, которые не удастся разрешить мирным путем. Афар, вы ведь меня понимаете, как никто другой, верно?
Фишер медленно поднял серебристо-блестящий «пистолет».
Решетка вентиляционного коллектора за его спиной с грохотом слетела с креплений, в комнату влетел Пригоршня, облапил Фишера и повалил на пол. Лучевой «пистолет» отлетел в сторону, в проеме вентиляционного коллектора показался Химик. Афар бросился к «пистолету», подхватил мокрой от крови левой рукой, оружие едва не вывалилось из скользких пальцев, Химик начал поднимать автомат, Афар – разворачиваться навстречу ему. Слепой глядел, как медленно, словно в замедленной киносъемке, движутся эти двое. Дольский попытался опередить Афара, но его подвела простреленная нога, он не успевал…
«Наконец-то пришел мой звездный час!» – подумал Слепой. Его автомат смотрел как раз в спину Афара. Левой рукой Слепой выбил решетку, правой нажал спусковой крючок.
Пригоршня встряхнул Фишера и прикрикнул:
– Ну, все! Хватит уже брыкаться! Вставай и больше без шуток.
– Ладно, сталкер, – согласился Фишер, прекратив попытки освободиться. – Может, встанешь с меня?
Слепой выбрался из отверстия вентиляционного коллектора и огляделся. Приборы мерно гудели, лучи энергаторов крошили стену, Афар лежал неподвижно в быстро расплывающейся по полу луже. «Вот это точно красный цвет, – подумал Слепой, – даже дальтонику это понятно. Многовато красного было в последние дни…»
И тут вокруг загрохотало, да так, что все подземелье содрогнулось. По полу и потоку поползли быстро расширяющиеся трещины, они тянулись из точки, в которую упирались лучи энергаторов. Все затряслось, сияние портала погасло, сместились кольца, сквозь которые тянулись лучи, один из энергаторов зашатался на подставке, тревожно зазвенел чемоданчик с системным блоком…
– Вера, беги! – заорал Дольский. – Беги! К лестнице!
Слепой подумал, что это очень правильная мысль. Ему даже стало немного обидно, что не он ее высказал первым. Все бросились к двери, потом по коридору, к лестнице, наверх… Слепой оказался в самом хвосте, от него отстал только Дольский. Стены тряслись, по ним расползались трещины, куски штукатурки валились с потолков, из трещин выстреливали куски бетона, один такой, размером с кулак, просвистел перед носом Слепого и выбил порядочную россыпь обломков из стены напротив…
Опомнился Слепой только когда выбежал из здания. Земля тряслась и здесь, но когда над головой не было грозящей обрушиться крыши, это уже не так пугало. Все вместе, включая и Фишера, скорым шагом пошли через плац, поминутно оглядываясь. Когда поравнялись со зданием склада, земля дрогнула особенно сильно, и двухэтажка стала рушиться, складываясь внутрь себя. Просела кровля, стены завалились, складываясь, как карты в неудачно сложенном карточном домике… и наконец под оглушительный грохот все скрылось в густых клубах пыли.
– Круто! – выдохнул Пригоршня, когда звон в ушах немного стих.
– И снова ты прав, – кивнул Химик. – А когда ты прав, так ты прав!
В снаряжении Дольского что-то пискнуло. Он вытащил небольшой КПК, по экрану быстро побежали строчки.
– Связь восстановилась, – удивленно сказал он. – Похоже, помехи создавал какой-то прибор. Точно, вы видели антенну на крыше? Вера, я вызову вертолет, нас заберут отсюда! И все закончится.
– Сталкеры, – заговорил Фишер, косясь на лейтенанта, – когда-то мы очень неплохо договорились. Помните? Так вот, я был бы не прочь возобновить наш договор. Иначе говоря, я с вашего позволения ухожу. У меня зреет стойкое убеждение, что за мной вертолет не пришлют.
– Это как сказать. – Дольский шагнул к ученому. – Ваша деятельность, гражданин Фишер, подпадает под ряд статей Уголовного кодекса, и мой долг…
– Нет, – твердо сказал Вера. – Саша, пусть он уходит.
Слепой с удивлением заметил, что она держит наготове «глок» и, кажется, готова наставить ствол на своего ненаглядного Сашеньку.
– Саша, он ученый, он должен работать, понимаешь? Он не должен сидеть в ваших лагерях, не должен давать показания, не должен служить разменной фигурой в каких-то политических играх. Он должен работать, заниматься наукой.
– Но интересы государства…
– Я говорю об интересах всего человечества! – резко выкрикнула Вера.
Дольский уставился под ноги. Потом неуверенно промямлил:
– Э… Химик, Пригоршня, Слепой… я очень вас прошу… никто и никогда не должен узнать… что я отпустил этого человека.
– Не боись, лейтенант, – заверил Пригоршня, – не сдадим.
– Фишер, – окликнул ученого Химик, – последний вопрос. Зачем вся эта коррида со штурмом, НУРСами? Зачем эти военные игры, если ты сговорился с лешими?
Фишер ненадолго задумался, потом ответил:
– Ладно. Если разговор у нас пошел доверительный, я объясню. Я вообще не хотел всей этой стрельбы, моя бы воля – не стал бы связываться с… с профессионалами, а нанял лучше сталкеров. Но в этой операции главным был не я.
– А кто?
– Его имя вам ничего не скажет. Для меня он был кем-то вроде партнера. Неприятный партнер, понимаете? Он мне мешал. Я не жалею, что с ним так вышло.
– Неприятный партнер? Что это значит?
– Это значит: он хотел быть главным. Пользоваться моими результатами, все решать за меня. Всюду совал свой нос, не говоря уже о том, что он контролировал доходы. Я начал с ним работать давно, еще через Нечая, брата Химика. Вся эта орава в противогазах – его люди.
– В любом случае, у тебя был радиомаяк, и когда лешие пришли на его сигнал, кончилось бы тем, что в живых остался ты один. Неважно, кто одолел бы, твой партнер или Афар. Так?
Фишер молчал.
Слепой вспомнил:
– Он писал Хакеру: «Проводишь меня к Периметру». Не «нас»! «Меня»! Он знал, что останется один!
– Ладно, Фишер, ступай, – кивнул Химик. – Хотя если бы не Вера…
– Я этого не забуду, госпожа Степцова! – крикнул Фишер, уже отойдя на пару десятков шагов. – Вы прекрасный ученый и великодушный человек. Я не забуду, слышите?
Слепой глядел на удаляющегося Фишера и размышлял о превратностях судьбы. Как бы там ни было, какие бы планы ни строили коллеги Дольского и хитрюга Фишер – а Слепой жив и долина артефактов ждет его. Так рассудила удача.
На кабине грузовика, почти целиком погребенного под грудами старых покрышек и ржавого стального лома, поднялась коренастая фигура. Слепой с удивлением узнал старого бойца, которого они с Пригоршней заперли в кузове автозака. Ветеран прыгнул на Фишера, они вместе покатились в пыли. Химик поднял автомат и дал короткую очередь в небо. Старик вскочил, выпустив ученого, Фишер тоже поднялся, хрипя и держась за горло. Они побежали в разные стороны.
– Автомат Калашникова – великий миротворец, – подвел итог Слепой. – Дольский, вы с Верой будете ждать вертолет? Вера, все нормально?
Вера взяла лейтенанта за руку и кивнула.
– Химик, а вы с Пригоршней сейчас в круглую долину, верно? Ты обещал взять меня с собой. Так вот, я готов!
ЭПИЛОГ
Двое сталкеров сидели на склоне холма. Перед ними переливалась разноцветными вспышками долина артефактов. Вот только самих артефактов там уже почти не осталось: все, что можно было вытащить без лишнего риска, выгребли подчистую.
– Хорошо поработали, – сказал Пригоршня, любовно поглаживая раздувшийся рюкзак, где лежали спецконтейнеры. – Урожайные здесь места, надо бы сюда еще как-нибудь завернуть, проверить, выросло ли чего в этом огороде.
– Завернем, – кивнул Химик. – Мне тоже понравилось. Тихо, спокойно.
– Слишком спокойно. Такое чувство, будто чего-то не хватает.
– И снова ты прав! Что ж такое, ты в последнее время таким проницательным стал! Не иначе от Слепого ума набрался.
– Это кто еще от кого набрался! Знаешь, сколько я его поучал, он же Зоне ни бельмеса! Ладно, сдадим арты, станет повеселее. Мы ведь к Бармену не пойдем, правильно? Обратимся к кому-то посерьезней?
– Бармен… нет, это как раз для Слепого, он новичок, ему нужно перед народом покрасоваться, авторитет поднять. А мы с тобой люди тихие.
– Ага, – кивнул Пригоршня, – а также очень авторитетные и скромные.
Он встал, повертел в руках шляпу с обтрепанными полями и решительно нахлобучил на голову.
– Идем, что ли, Химик?
– Идем, идем, партнер.
Тихая долинка, набитая артефактами по самое не могу, – это, конечно, здорово. Любой сталкер мечтает наткнуться на подобное местечко. Но что значит одна маленькая долина, когда вся Зона лежала перед Химиком и Пригоршней… Зона свободы. Зона удачи.
Химик бросил последний взгляд на сверкающие разноцветными огнями аномалии и поднялся.
Уходя от долины, они ни разу не оглянулись. Этот кусок жизни остался позади. Лешие, порталы в будущее, бандиты и фанатики, сотрудники госбезопасности и ученые… а что ждет впереди? Да что угодно. Ведь это Зона. Здесь случается все – даже самое невозможное. И в любую секунду можно оказаться участником захватывающего приключения.
Напарники шагали на восток. Было утро, и солнце, пока что не жаркое, висело над кромкой леса. Свет солнца был куда ярче сверкания аномалий, сколько бы их ни уместилось в тесноте круглой долины. Напрасно аномалии соревновались с солнцем в блеске, напрасно они искрились и тянулись лучами разноцветного сияния за двумя сталкерами. Те шли быстро, навстречу солнцу и не оглядываясь.