***
Химик с Пригоршней как более опытные двинулись к военной части первыми, остальные шли следом. Повороты и изгибы в ржавом лабиринте тянулись на сотни метров, но вот наконец впереди показались четырехскатные крыши наблюдательных вышек – маленький отряд вышел к ограде. В небо поднялись дымные столбы.
– Что это? – спросила Вера.
Пригоршня пошел первым, но вскоре возвратился:
– Есть пара. Наверное, те самые, которых я уже видел. Дымовые шашки запускают. Сейчас все будет в дыму, куда там туману, который утром стоял!
Ветерок подхватил густые черные клубы, поднявшиеся над свалкой, потащил, разорвал, и вскоре серая завеса скрыла небо. В отдалении по-прежнему шла стрельба, то удаляясь, то приближаясь. Слепой следом за Химиком и Пригоршней подкрался к последним, уже совсем невысоким нагромождениям металлического лома. Еще два десятка метров – и начинался мощенный бетонными плитами пустырь. Осторожно выглянув из-за прикрытия, он увидел двоих в маскировочной униформе, наподобие той, что была на мертвяках, вышедших из «стены». Разумеется, сейчас диверсанты не стали использовать сетки с пучками травы. Один держал на плече трубку наподобие ручного гранатомета. Слепой догадался, что из этой штуки он пускал дымовые шашки.
Эти двое затаились за россыпью старых покрышек, дальше начиналось свободное от отходов пространство, сейчас сплошь затянутое дымом.
– Дыма много, – прошептал Пригоршня. – Вряд ли двое могли это все устроить. Значит, три или четыре группы у этой стены. Смотри, вдоль всей стены шашек набросали.
– А я тебе о чем говорил?
– Да помню я, помню! Ворот с этой стороны не видно было, когда я в прошлый раз разглядывал. Значит, штурмуют с тыла.
– Почему-то я уверен, что у Афара припасены сюрпризы и на этот случай. Не попасться бы.
– А эти вроде не боятся, а?
Диверсант отложил пусковое устройство и взял штурмовую винтовку, которая лежала на земле рядом с ним. Он и его напарник, похоже, сейчас о чем-то говорили – они склонились друг к другу. Вот один кивнул, другой вскочил и бросился в дым. Вслед за ним через пару секунд побежал и первый. Двигались они сноровисто и ловко, на бегу петляли, чтобы затруднить прицел невидимым защитникам базы.
– Четыре группы, по двое, – шепотом подсчитал Пригоршня. – Восемь человек. Ну, как минимум шесть, если таких групп три.
– Придется снова ждать, – сделал вывод Химик.
В дыму затрещали автоматные очереди. Грохнул взрыв – граната… еще несколько очередей – и все стихло.
– Ну вот, они уже лезут на стену, – предположил Химик.
– Может, нам пора выдвигаться? – предположил Слепой. – Застигнем диверсантов, пока они будут заняты альпинизмом.
– Не, погодите… – Пригоршня напряженно вслушивался.
Снова несколько коротких очередей. Потом – звучный хлопок.
– Ну, сейчас…
Пригоршня не закончил фразу, его голос утонул в грохоте мощного взрыва. Потом под душераздирающий скрип и скрежет с затянутого клубами дыма неба стали сыпаться обломки – щепа, рваные клочья жести… В сплошной серой завесе наметилось движение – что-то большое валилось на бетонные плиты сквозь дым. Рухнуло с тяжелым грохотом, подпрыгнуло от удара… и развалилось на части. Четырехскатная кровля сторожевой вышки отлетела из дыма к краю свалки, ударилась о корпус вертолета. От толчка завалился штабель старых покрышек, несколько штук покатилось в разные стороны. Вера вздрогнула, когда резиновое кольцо метрового диаметра проскакало рядом с ней. Дольский обнял ее.
С визгом и скрежетом борт вертолета смялся. В этом шуме не было слышно, что происходит под стеной, но догадаться было несложно.
Пригоршня проводил взглядом катящийся мимо здоровенный автомобильный скат и объявил:
– Стрелок на вышке сидел, а башню НУРСом, что ли, обрушили. Вот теперь они и войдут на территорию.
И тут Слепому стало немного не по себе. До сих пор не боялся, что бы ни встретилось – мутанты, аномалии, Всплеск… даже когда на расстрел вели, не было этого чувства. А тут вдруг как проняло! Вот ни за что не хочется идти в дым. Он ощутил потребность что-то сказать, что-то сделать, чем-то отвлечься, лишь бы не сидеть неподвижно, прислушиваясь к вибрирующей где-то под сердцем тонкой струне.
Слепой огляделся, к кому бы обратиться… выбрал Пригоршню.
– Слышишь, Никита. Вот такая история. Пошли как-то военные на штурм базы посреди Зоны. Как ни наседают, не получается взять базу, не могут подступиться. Уже и в атаку никто не хочет, все равно не получается… Командир видит такое дело, думает: «Нужно какое-то радикальное решение». И как закричит: «Братцы, нас с тыла обошли, спасайся кто может!» Ну и бойцы с перепугу так рванули, что опомнились только на базе.
Дольский хмыкнул, но кроме него юмора никто не оценил. Химик даже бросил, не оборачиваясь, через плечо:
– Дурацкие твои шутки, ей-богу.
– Ладно, я тебе это припомню, – пообещал Слепой, – новая шутка будет про Химика, так и знай. Эй, а что ты делаешь?
Пока Слепой пытался унять волнение и сочинял новую байку, Химик что-то мастерил. В руках у него Слепой заметил что-то вроде мягкого пакета с кроваво-красной жидкостью и небольшой бледно-зеленый предмет с торчащими играми. Иглы были мягкими, они податливо гнулись в пальцах Химика.
– Сейчас увидишь. Когда побежим, прикрывайте меня, у меня руки будут заняты. Да, Пригоршня, мне понадобится трос. У Конокрада в рюкзаке вроде еще есть моток?
– Точно. Ты что придумал-то?
– Давно собирался эту штуку испытать в новой обстановке. Если не получится, подсадишь меня на стену, как тогда, помнишь?
– Там колючая проволока, не зацепишься, а руки обдерешь.
– Вот поэтому и хочу попробовать сперва свою идейку. Ты же знаешь, неравнодушен я к этой сборке. Давай трос.
Химик соорудил на конце троса петлю и стянул ею мягкий красный куль. Потом приподнялся и вгляделся в дым, все еще заволакивающий стену. Время от времени глухо звучали автоматные очереди, бой шел где-то неподалеку, но явно не по эту сторону ограды.
– Ну что, пора?
– Думаю, они уже за стеной, – ответил Пригоршня. – Так что ты придумал?
– Некогда объяснять, сейчас сам увидишь. Ну… – Химик еще раз огляделся. – Пошли!
Химик бежал посередине, Слепой с Пригоршней, держа автоматы наготове, держались по бокам от него, чтобы прикрыть, если появится опасность. Но полосу дыма они пересекли, никого не встретив. Самой большой помехой были обломки караульной вышки, то и дело попадавшиеся под ноги. Из-за этого Слепой то и дело глядел вниз и стену увидел, уже когда едва не врезался в нее с разбегу.
– Смотрите на меня и делайте так же, – велел Химик.
Он проткнул ножом куль, выпустив розовую пену, затем с силой вдавил в нее бледно-зеленый предмет, похожий на ежа. Раскрутив на тросике сборку, запустил ее в полет. Сцепившиеся артефакты перелетели гребень стены и звучно шмякнулись о бетон с внутренней стороны. Химик приник к стене, а Слепой, позабыв о его словах, на пару секунд замешкался. И тут сборка сработала. Слепой ощутил, что его волочет к стене. Взмахнул руками, стараясь удержать равновесие, и скорее прыгнул, чем шагнул, к шершавой бетонной поверхности. Ударился о стену и прилип к ней. По другую сторону о бетон колотили притянутые сборкой железяки, доски и прочий хлам, до сих пор мирно валявшийся у ограды.
А Химик уже полз вверх, с усилием отталкиваясь руками и ногами. Скреб животом по бетону, упирался изо всех сил – и поднимался. Рядом то же самое делал Пригоршня, который, похоже, удивился не меньше Слепого. Что оставалось делать? Слепой тоже пополз, бормоча: «Я же сталкер, а не Человек-Паук, что за шуточки?» Поначалу ползти было очень тяжко, потом прилипшая по другую сторону стены сборка осталась внизу, и хотя она тянула к себе, двигаться стало полегче.
Когда Слепой добрался к гребню стены, Химик уже перекусил проволоку, и несколько витков «колючки» упруго прошелестели над головами, сворачиваясь в спираль. Потом действие сборки стало ослабевать, и Слепой собрался вскарабкаться на парапет.
– Стой! – прикрикнул Химик. – Вцепись покрепче, сейчас она еще разок дернет.
И точно – дернуло! Последний всплеск активности аномалии так прижал Слепого к гребню стены, что, кажется, выдавил воздух из легких. Зато потом сила земного тяготения напомнила о себе, и пришлось вцепиться руками в бетон изо всех сил. По другую сторону ограды с грохотом и звоном осыпалось барахло, притянутое сборкой. Слепой перекинул ногу через стену и огляделся – по другую сторону ограды дыма было куда меньше, сюда ветер его почти не заносил. За стеной лежал двор, мощенный теми же квадратными бетонными плитами, что и снаружи. Плац, значит.
Дальше длинное строение одноэтажное с просевшей кровлей – скорее всего склад. Когда-то стены были выкрашены белой краской, теперь она потрескалась и отвалилась широкими пластами, отчего стена стала похожей на странную мозаику. Окна, как и полагается складу, закрывали толстенные решетки, зато посередине здания имелись ворота, сейчас распахнутые настежь. Внутри можно было разглядеть сбитые из досок ящики высотой, пожалуй, с Пригоршню.
Рядом ржавели брошенные грузовики, когда-то давным-давно аккуратно припаркованные ровной линией. За складом виднелась плоская крыша двухэтажного здания и здоровенная антенна над ней. Пригоршня спрыгнул со стены, под его ботинками жалобно взвизгнули железки, грудой свалившиеся после того, как отключилась сборка.
– А куда весь народ-то подевался? – спросил Никита, оглядывая плац. – Неужели все в склад полезли?
Слепой перекинул ногу через гребень стены и заметил:
– Похоже на ловушку. Очень уж широко ворота хозяева распахнули, так и приглашают войти. А зная Афара…
– Эй, а как же мы? – окликнула снизу Вера.
– Погодите пока, – велел Химик, – сейчас придумаю, как трос закрепить.
И тут внутри склада прокатилась серия взрывов. Из окон выплеснулись осколки и клубы дыма. Остатки белой краски посыпались широкими пластинами со стен склада, а крыша просела чуть сильнее.
Бетон под Слепым дрогнул, как будто ограда пыталась сбросить его. Слепой вцепился крепче. В здании закричали. Кто-то орал на неизвестном Слепому языке, кто-то длинно надрывно стонал.
Теперь все стало понятно – и распахнутые ворота, и решетки, и просевшая крыша, и облупившаяся краска на стенах. Видно, не впервые Афар заманивал непрошеных гостей в заминированное строение. Слепой спрыгнул во двор, удар о плиты больно отозвался в больном колене. Химик уже был внизу, оторвал выдохшуюся сборку от бетона, обмотал конец троса вокруг тяжеленной чугунной трубы и крикнул:
– Дольский, тросик я привязал, здесь груз кило на двести! Попробуй взобраться и Вере помоги!
Потом обернулся к Пригоршне:
– Ну что, проверим задние?
– Опасно, – возразил тот. – Погоди-ка.
На плацу перед складом было относительно чисто, но под стеной валялось немало ржавого железа – вплоть до остова старого самосвала «ЗИЛ-130». За этим грузовиком сейчас и присели сталкеры, дожидаясь Веру с Дольским.
– Вряд ли они все внутрь вошли, это слишком просто, – предположил Слепой, – скорее, разделились – часть внутрь, а по паре человек слева и справа.
Труба, обмотанная тросом, вздрогнула и заскрежетала по бетону – Дольский уже карабкался по стене. Потом он обмотал ладони тряпками и стал подтягивать трос, помогая Вере. Женщина с трудом ползла вверх по стене, скребя ботинками по бетону. Без Дольского ей было бы не взобраться.
Пригоршня прислушался к отдаленной стрельбе:
– Приближается помаленьку. Странно, что здесь молчат… О, глядите!
В воротах склада среди вяло струящегося дымка показались двое. Рослый парень в камуфляже волок другого, непрерывно стонущего. Неудачники, угодившие в ловушку. Чужак выволок приятеля из ворот и тут увидел Дольского, который как раз помог Вере вскарабкаться на парапет. Выпустив раненого товарища, высокий метнулся в сторону, поднимая автомат. Пригоршня тут же открыл огонь – мешкать было нельзя, лейтенант с Верой на гребне стены являлись отличной мишенью.
Рослый чужак отпрыгнул, уходя от пуль Пригоршни, перекатился, дал ответную очередь. Пули Никиты выбили бетонную крошку рядом с ним. Но парень оказался с крепкими нервами. Он не стал менять позицию, зато прицелился получше. Пригоршня метнулся за капот «ЗИЛа», и вовремя – пули из вражеского автомата заколотили по металлу.
Когда началась стрельба, Слепой с Химиком выбежали из-за грузовика со стороны кузова. Их очереди прошили противника, когда тот начал подниматься. Не закончив движения, рухнул, успев напоследок нажать спусковой крючок. Его пули ушли в затянутое дымом небо. Перестрелка, похоже, послужила сигналом для остальных диверсантов, проникших на базу. За складом, у двухэтажного здания, заговорили сразу несколько стволов.
– Вперед, – бросил Химик, устремляясь к складу, – пока они выясняют отношения, мы можем подобраться поближе.
Слепой побежал за Химиком, рядом топал Пригоршня, а Вера с хромым Дольским, как обычно, отстали. Раненый диверсант уже перестал стонать, здесь все было кончено. Однако за складом у двухэтажного здания перестрелка не прекращалась. За воротами склада было темно, задние оказалось шириной около тридцати метров, в противоположной стене были точно такие же широкие ворота. На полу проложены рельсы, но козловой кран, который должен был по ним ездить, лежал на боку в стороне от входа. Круги копоти на полу отмечали места, где рванули установленные ветеранами Афара растяжки. Там же валялась автоматическая винтовка с подствольником, наверняка принадлежавшая стонавшему парню.
Вдоль стен тянулись стеллажи, сваренные из труб и листового железа. Там, в темных закутках, могло таиться что угодно, складские секции не просматривались.
– Стремно туда соваться, – заявил Пригоршня, оглядев полутемный зал. – Давайте лучше снаружи обойдем.
– Согласен, – кивнул Химик.
Слепой только вздохнул – опять его мнения никто не спросил… – и побежал за сталкерами. Под ногами хрустела обвалившаяся штукатурка, осколки выбитых стекол и выброшенные взрывами из склада обломки.
Пригоршня первым достиг угла здания и остановился, подняв руку. Слепой притормозил, перешел на шаг.
– Что там? – спросил Химик.
– Там ворота. Бывший КПП. Слышите, стреляют совсем рядом? Теснят Афара к базе, теснят.
Слепой прислушался – и верно, звуки стрельбы приблизились. Он огляделся – за складом была заасфальтированная полоса, по краю – ржавые металлические стойки. Должно быть, раньше там висели плакаты или что-то в этом роде. Дальше проходил газон, сейчас сплошь заросший густым кустарником. На территории воинской части землю скрывали асфальт и бетон, но растительность взломала покрытие и пробилась там и сям корявыми побегами, а на газоне раскинулись настоящие джунгли в человеческий рост высотой. От пули не прикроют, но спрятаться там можно.
– Я недалеко, – объявил он и, прежде чем кто-то успел возразить, перебежал к кустам. Заросли скрывали его неплохо, но и обзор затрудняли. Слепой раздвинул колючие ветки, пролез между кустами и только теперь смог оглядеться. КПП находился в полусотне метров от него и представлял собой бетонную коробку с дверями и окнами. Окна заложены мешками с песком. За КПП поднималась еще одна наблюдательная вышка. Слепой прикинул – с такой высоты его могут разглядеть. Паршивая позиция у него получается. Пока в кустах сидишь тихо, тебя не видно, но стоит только пошевелиться – и заметят сразу. Если, конечно, на вышке есть наблюдатель.
Двухэтажное здание, где, как предполагалось, находятся энергаторы и похищенное с научной базы оборудование, отсюда просматривалось плохо, его скрывал склад. Слепой видел только угол дома, а Пригоршне за складом обзор и того хуже. Стрельба не прекращалась, диверсанты по-прежнему штурмовали штаб Афара, и похоже, безуспешно.
Вот из коробки КПП вывалила группа вооруженных людей в камуфляже и разгрузках. На нескольких белели свежие бинты. Командовал ими седой коренастый мужчина с непокрытой головой. Пробежав через КПП, они развернулись цепью поперек прохода между «штабом» (как про себя окрестил двухэтажное задние Слепой) и складом. Стрельба у штаба усилилась. Значит, основные силы удерживали диверсантов на свалке, не подпускали к базе, на которой готовится эксперимент. Дольше продержаться они не смогли? Или установка для проникновения в будущее уже смонтирована?
Слепой оглянулся – как там его спутники? Вера протиснулась мимо Пригоршни и выглянула за угол. Что-то сказала, указывая на КПП. Слепой обернулся в ту сторону. Сейчас седой остался один. Пригоршня уставился на кусты, в которых притаился Слепой и подавал какие-то знаки. Постучал себя по плечу и показал три пальца. «Три звезды на погонах», – догадался Слепой. Афар вышел в отставку в звании полковника. Так это и есть! Вот седой поднял руку, глянул на часы и потруси́л к двухэтажному зданию. Стрельба уже стихла, с диверсантами, зашедшими с тыла, было покончено. Зато с минуты на минуту можно было ждать подхода главных сил диверсионного отряда. Вряд ли Афару удалось оторваться от них надолго.
Раздался громкий хлопо́к, над забором, за КПП, горбом вырос дымный реверсивный след НУРСа, и тут же прогремел взрыв. Будка КПП окуталась дымом. Слепой вжался в кусты, стараясь сделаться маленьким и незаметным. Начиналась последняя, решающая фаза штурма. Афар отозвал своих людей в двухэтажное здание, и диверсанты уже приближались. Сейчас они, пожалуй, численно уступали обороняющимся, но продолжали атаковать. Вот из дыма, вяло струящегося из дверей и окон бетонной коробки КПП, показались две фигуры. Диверсанты проскочили во двор и бросились в стороны, стреляя на ходу. За ними из дыма возникла новая пара. Эти побежали к штабу, стволы оружия они держали задранными вверх – похоже, поливали свинцом окна второго этажа.
Обороняющиеся пока что огня не открывали. «Решится ли Афар прервать эксперимент? – подумал Слепой. – Чтобы взять из спаренной установки энергатор и использовать в бою? Он человек целеустремленный, а сейчас достижение его заветной цели – совсем близко. Большой соблазн продолжать работу – и ускользнуть в будущее, прежде чем ворвутся люди Фишера».
Новая пара стрелков проскочила КПП – и следом еще трое. У одного на плече была переносная пусковая установка, другой волок здоровенный контейнер. Третий шел налегке и вообще держался по-другому. Двигался медленнее, чем бойцы, и не стрелял, хотя тоже был вооружен автоматом. Фишер, это он и есть, больше некому. Значит, девять человек, считая ученого. У Афара тоже с десяток, не больше. Сколько уже народу полегло в схватке за этот энергатор… вернее, в схватке за путь в будущее, который он открывает. И сколько еще погибнет…
Тут началась и ответная стрельба. Слепому из его убежища не было видно всего фасада двухэтажного дома, но стреляли оттуда густо. Все оставшиеся у Афара бойцы сейчас вели огонь, стараясь удержать штурмующих.
Человек с пусковой установкой опустился на колено, его напарник выхватил из контейнера продолговатый заряд, склонился над казенной частью оружия… отскочил в сторону. Бам-м!.. Площадка перед КПП окуталась дымом, ракета ушла к цели. Взрыв! Должно быть, это была последняя ракета, потому что диверсант бросил пусковую установку на бетон и схватил болтавшийся на ремне «узи». Вдвоем с напарником они побежали к зданию, стреляя на ходу, Фишер – за ними. Стрельба шла непрерывная, парня с «узи» настигли пули, ударили в грудь, он повалился, но тут же заворочался, перевернулся и сел, тряся головой. Поднялся и побежал за Фишером.
«Хороший броник, – подумал Слепой. – А у меня ничего, лежу здесь, как мишень. Надо выбираться. Только дождусь, чтобы Фишер со своими убрался». Это желание исполнилось очень скоро – диверсанты рвались к штабу Афара и не собирались задерживаться на открытом простреливаемом плацу. Слепой глянул на спутников. Они тоже готовились к рывку. Стрельба у здания шла непрерывно, но звук стал другим, звучал глуше. Значит, отряд Фишера уже ворвался в здание. Химик махнул рукой и побежал вдоль стены, огибая склад. Слепой тоже бросился, ломая кусты, в том же направлении, что и вся братия. Догнал Химика и Пригоршню.
Вместе они выскочили за угол склада – и вот он, двухэтажный дом, логово Афара. Весь фасад покрыт выбоинами от пуль, особенно густо – вокруг окон, заложенных мешками с песком или перекрытых стальными листами с узкими прорезями бойниц. Дверь выбита, вокруг нее расплывается жирное черное пятно копоти – след попадания НУРСа. Над крышей Слепой заметил странную антенну – сплетенные из проволоки ажурные сферы, соединенные между собой сложной конструкцией из переплетенных арматурин и проводов. Вся эта красота опиралась на толстый стальной шток, по которому змеились кабели в толстой изоляции.
На площадке перед фасадом двое диверсантов, опустившись на колено, поливали пулями окна второго этажа, хотя вряд ли там сейчас кто-то мог находиться, бой шел уже внутри здания, и люди Афара наверняка бросились на первый этаж, чтобы отразить атаку в дверях.
Сталкеры дружно открыли огонь по этим двоим перед зданием. Пули сбили диверсантов с ног, но один перекатился, чтобы оказаться лицом к новому врагу, и поднял автомат. Теперь весь огонь сосредоточился на нем, к стрельбе присоединился подоспевший Дольский… Какой бы надежной ни была броня диверсанта, огня из четырех стволов она не могла выдержать. Чужак уронил ствол и распластался на плитах.
– Вперед! – крикнул Химик.
– А куда же еще, – пробурчал Слепой, устремляясь за ним и Пригоршней.
Перезаряжая на ходу оружие, они подбежали к двери. Внутри глухо стучали автоматные очереди, отрывисто грохотали пистолетные выстрелы.
– Ну что, поможем им разобраться? – спросил Пригоршня. – А то они никак не выяснят, что там к чему.
Химик кивнул, и Пригоршня первым бросился в дверной проем. Внутрь он проскочил в низком прыжке, упал, перекатился и сразу пропал из виду. Зато длинная очередь из его автомата была отлично слышна. Химик метнулся следом, проскочил в задымленную темноту. Слепой оказался третьим, и ему стрелять не пришлось. Когда он скользнул внутрь, на ногах оставались только Химик с Пригоршней. Диверсант в камуфляжной форме сползал по дальней стене, исклеванной пулевыми попаданиями. За ним тянулась кровавая полоса.
Слепой огляделся – он стоял в просторном холле, рядом с входом дымились деревянные обломки – должно быть, место дневального, оставшееся с тех времен, когда здесь располагалась воинская часть. По всему залу разбросана изломанная мебель, тела и оружие. Неплохой бой здесь был… Сейчас стреляли и на первом, и на втором этаже, схватка продолжалась. Диверсанты зачищали первый этаж и одновременно штурмовали лестницу, ведущую на второй.
Дольский проковылял в дверь и остановился, Вера держалась позади него.
– Что будем делать теперь? По-моему, Фишер рвется туда, – лейтенант ткнул пальцем вверх. – Там установку собрали?
Химик привычным жестом потер старый шрам на лбу.
– Сделаем так, – сказал он. – Мы с Пригоршней пройдемся по первому этажу и посмотрим, кто здесь оказался победителем.
– И поздравим с победой, – ухмыляясь, тряхнул автоматом Пригоршня.
Химик без улыбки покосился на него и закончил:
– Вы, трое, ждите в зале. Укройтесь, займите оборону, что ли. Потом, когда наверху успокоится, попробуем подняться и мы. Кто бы ни победил, в конечном счете у нас окажется меньше противников. Смотрите, нас не подстрелите, когда будем возвращаться.
Дольский кивнул и проковылял в угол, за груду обломков разбитой мебели. Там он сел, вытянул перебинтованную ногу и положил автомат на колени.
– Никто сюда не явится, – бросил он. – Можно немного расслабиться. Сейчас все туда стремятся…
Он кивком указал на потолок. Стрельба шла на втором этаже, но очереди гремели все реже. Одна из сторон, похоже, вот-вот должна была взять верх. Вера, озираясь, пересекла зал вслед за ним и устроилась рядом на полу.
– Черт знает что происходит в этой Зоне! – неожиданно зло буркнул лейтенант. – Это же наша страна, наша территория! Какие-то бандиты, иностранцы сейчас завладеют стратегически важными ресурсами, а я ничего не могу сделать! Я – представитель государства!
– Здесь не совсем государство, – возразил Слепой. Ему не хотелось спорить, но молчать и слушать, как накручивает себя «представитель государства», было тягостно. – Здесь Зона.
– Это ничего не меняет, – заявил Дольский. – Здесь наша территория.
– Территория… здесь территория свободы. И поэтому я здесь. Давай я тебе кое-что объясню, Дольский. Если бы государство хотело и могло, оно бы давно навело здесь порядок. Вот, к примеру, Есаул и его банда – уголовники, отморозки, враги. И что? Вы даже не решились ликвидировать их сами, наняли Афара. Так? Государство не хочет сюда лезть, не хочет поддерживать законный порядок постоянно, потому что это слишком тяжело и дорого стоит. Ну так пусть не обижается… государство. Обращаясь за помощью к банде Афара против банды Есаула, государство становится участником бандитских разборок, и тут уже работает не закон, а понятия.
– Михаил Афар… это совсем другая тема для отдельного разговора.
– Это все тот же разговор, – теперь и Слепой увлекся спором. – Ваше ведомство выкормило этого маньяка, научило его обращаться с оружием, научило воевать… и отпустило. Потому что так было выгодно, да? Потому что теперь его можно нанять для исполнения грязного дела?
– Господи, о чем вы говорите… – устало произнесла Вера. – Речь идет о величайшем прорыве в науке! В нем заинтересовано даже не государство, а все человечество! Проникнуть в будущее, заглянуть в него, пощупать его! Поговорить с потомками! Это так… так… так значительно! А вы о разборках, о бандах…
– А какое оно, это будущее? – спросил Слепой. – Нужно ли нам оно?
Лейтенант криво ухмыльнулся:
– Афар уверен, что откроется волшебная дверца и он войдет в светлый солнечный город, над которым возносится статуя Ленина стометровой высоты. Я как-то поговорил с ним по душам, было дело. Правда, он меня в конце концов вычислил – понял, что я не разделяю его убеждений, и больше уже не пытался откровенничать. Но в тот раз наговорил… дескать, стране нужен хозяин, твердая рука. Можно, сказал, расстрелять троих из десяти, если это поможет выправить мозги остальным семерым.
– Я знаю таких, – согласился Слепой, – и все уверены, что окажутся среди семерых, а не троих. А почему? Только потому, что семь больше трех? А если дать волю Афару, он и семерых не пощадит, лишь бы оставшиеся трое признали его начальником. Дольский, а какое будущее ты ожидаешь встретить?
Лейтенант пожал плечами.
– Ясно, тебе будущее совсем не нужно, ты и так знаешь свое место в сегодняшнем дне. Вера, а вы?
– Меня больше занимает успех моего эксперимента. Если луч энергатора удастся отклонить, если можно управлять им, это открывает громадные перспективы! Да что там луч! – Рассуждая о своей теме, Вера воодушевилась, на щеках проступили красные пятна, глаза загорелись. – Вслед за этим экспериментом я планировала другие, в итоге мы могли нащупать принцип преобразования материи в энергию, и… Я даже боюсь загадывать, какие возможности перед нами откроются!
– Ну вот, и Вере чужое будущее не нужно, она сама строит будущее человечества, – подвел итог Слепой.
– Оно нужно государству! – твердо заявил Дольский.
– Вот и нет. Государству нужно было беречь Веру, которая сама делает будущее. Не отправлять в опасную Зону, не заставлять делиться лаврами с начальством. Но государство твое, Дольский, предпочитает этого не делать. Вот поэтому я в Зоне – чтобы самому отвечать за себя и знать, ради чего я рискую. И не делить свой честный хабар с кем-то, кто пальцем о палец не ударил, чтобы его получить. Я тоже делаю будущее собственными руками. Правда, свое маленькое личное будущее. Без хозяина.
– Это неправильно, – только и смог возразить Дольский.
Вера тяжело вздохнула – порыв миновал, она снова углубилась в свои мысли.
– Ты так говоришь, потому что привык к хозяину. Поэтому в Зоне ты чужой. А мне здесь нравится. Здесь интересно. И… смотри! Кому достанется энергатор? Тому, кто победит, тому, на чьей стороне будет удача, а вовсе не по решению, принятому кем-то там, далеко. Разве это не справедливо? Так вот, это и есть Зона. Зона удачи!
– А наверху больше не стреляют, – невпопад заметила Вера.
– И Химика с Пригоршней не слышно, – Слепой тоже прислушался. – Да, действительно. Бой окончен? Интересно, кто победил?
– Это может… – заговорил Дольский.
Конец фразы утонул в тяжелом грохоте. Задрожали стены, густыми клубами взметнулась пыль. Слепой не удержал равновесие и упал бы, если бы не оперся о стену. По потолку, змеясь, пробежали длинные трещины, посыпалась штукатурка.
– Что это?! – крикнула Вера.
– Афар повторяется, – тряся головой, сказал Слепой. – Эта ловушка уже была – там, на складе.
Сказал – и не услышал собственных слов, в голове стоял звон.
– Эй, меня слышно?
Он снова потряс головой, как будто надеялся, что из ушей выпадут невидимые пробки. Потом увидел, что Дольский шевелит губами – ага, это что-то со слухом. Лейтенант говорит, а Слепой его не понимает. Похоже, небольшая контузия. Высокий звук, вроде Вериного визга, он слышит хорошо, а с низкими звуками какая-то проблема. Постепенно звон в ушах пошел на убыль, и Слепой услышал тяжелый удар по металлу – где-то рядом, на первом этаже. Он побежал туда и увидел такую картину: часть перекрытия, служившего одновременно полом второго этажа, исчезла, в проломе было видно небо с полосами дыма. Обломки бетонных плит рухнули, перегородив коридор. Удары раздавались из-за двери, перегороженной фрагментами перекрытия и бетонным крошевом. Дверь была тяжеленная, стальная.
В воздухе стояла пыль, и солнечные лучи, проникающие в пролом, играли золотистыми точками пылинок. При каждом ударе в воздух взвивались сотни новых золотых искорок. Очень красиво.
– Химик, Пригоршня? – неуверенно позвал Слепой.
– Да тут мы! Дверь почему-то не открывается! Заперли нас, что ли? Слепой! Что там с дверью?
– Завалило дверь, взрывом половину второго этажа разнесло, как раз над вами. Плиты тяжеленные, мне не сдвинуть. Погодите, я сейчас что-то придумаю. Или, может, через окно?
– Там решетки!
– Тогда сидите тихо и не шумите, я попробую…
Подбежала Вера, за ней, опираясь на стену, брел Дольский.
– Вера, у нас здесь…
– Тихо! – возбужденно прошептала Вера. – Молчи! Сверху кто-то спускается.
Теперь и Слепой расслышал – со второго этажа доносились голоса. И они приближались. Говорили громко – должно быть, у человека тоже контузия. Сам себя плохо слышит и повышает тон.
– Пригоршня, ты слышал?
– А? – Никита, видимо, еще раз саданул по двери, и она отозвалась протяжным грохотом.
И у этого, что ли, уши заложило?
– Слушай внимательно. Сюда кто-то идет. Перестань стучать, переждем. Когда станет можно, я вас как-нибудь вытащу. – Слепой задумался. – Да! Вытащу при одном условии: Химик должен признать мои шутки смешными.
– Ха. Ха. Ха, – раздельно произнес за дверью Химик. – Как раз эта шутка была смешная. Первая удачная за все время, что мы знакомы.
– Все, теперь сидите тихо.
Слепой присел за грудой обломков у двери. Вера с Дольским тоже укрылись за кусками бетонных перекрытий. А голоса уже звучали отчетливее.
– Э, а этот живой… а ну, встал, руки поднял… Товарищ полковник, здесь один жив!
– Я сейчас, товарищи!
Шаги, еще негромкие голоса. Пленного взяли неподалеку от лестницы, поэтому дальнейший разговор Слепой слышал достаточно отчетливо.
– Так, – проскрипел Афар. – И кто же это у нас такой?
– Товарищ полковник, они же вроде иностранцы. Может, он вас не понимает?
– Do you speak Russian? Who are you? – повторил Афар свой вопрос по-английски.
– Я говорю по-русски, – ответ прозвучал спокойно. Учитывая обстоятельства, это было странно. – Моя фамилия Фишер.
«Ну вот, – подумал Слепой, – все участники в сборе. Вполне подходяще для финала драмы».
– Фишер, Фишер… – пробормотал Афар, вспоминая. – Знакомая фамилия.
– Я первым опубликовал научные работы по принципам преобразования материи в энергию. Принцип работы энергатора, если вам так легче понять.
При этих словах Вера тяжело вздохнула.
– Так, – твердо произнес Афар. – Помню. Иностранный агент. Враг.
– Для вас все враги, насколько я понимаю.
– Хорошо. Это хорошо, что понимаете, Фишер. В таком случае, – голос Афара зазвучал торжественно, похоже, сцена доставляла ему удовольствие, – по законам военного времени… вы как пособник врага и предатель Родины…
– Погодите. Одну минуту. Могу я надеяться на исполнение последнего желания? Знаете ли, последнее желание осужденного… совсем небольшое.
– Фишер, вы пока не осужденный, я не зачитал приговор. Мы не бандиты, мы все делаем по закону.
– И все же? Как насчет последней воли осужденного?
– Ну что там за последняя воля? – раздраженно спросил Афар.
– Вы ведь уже запустили установку, верно? Я на это и рассчитывал. Применив энергаторы, вы бы моих… гм… спутников в порошок стерли очень быстро. Но поскольку вы использовали другое оружие, я решил, что энергаторы уже смонтированы в установке госпожи Степцовой. Степцовой, да? Я правильно запомнил фамилию?
Вера испустила новый вздох. Слепой даже забеспокоился, что ее могут услышать. Но Афар продолжал:
– Да, установка запущена. Говорите короче.
– Я бы хотел напоследок увидеть результат, это и есть последнее желание. Я, понимаете ли, как-никак ученый, человек науки. Очень хотелось бы узнать, что… что мой труд не был напрасным… и все такое прочее.
– М-да… – Афар задумался.
Думал он минуты две. Слепой от нетерпения готов был на стену лезть, но пришлось ждать.
– Хорошо! – наконец решил Афар. – Пусть представитель интересов империализма станет свидетелем нашего успеха, товарищи! Пусть он увидит будущее! Наше будущее! Увидит светлое завтра, построенное вопреки оголтелой злобе реакционеров. Идемте, идемте немедленно!
На лестнице затопали, Слепой вжался в стену за грудой бетонных обломков. В этом завале нашлась подходящая щель, в нее он и заглянул, чтобы не пропустить, когда кто-то покажется в коридоре. Первым с лестницы мягко скользнул плотный, даже толстый мужчина. Прижался к стене, оглядываясь, потом объявил:
– Чисто! Однако наделали мы дел. Полздания к чертям разнесли.
Толстяк был уже в годах, хотя и помоложе давешнего ветерана, которого Пригоршня запер в автозаке. Следом появился Афар. Слепой затаил дыхание: наконец-то можно посмотреть на этого человека, чей путь по Зоне отмечен десятками трупов. Невысокого роста, пожилой, как и его соратники. Выглядит достаточно крепким для своих лет. Загорелое дубленое лицо с широкими скулами, взгляд внимательный… и… как говорили в старину – магнетический. Когда Афар скользнул глазами по завалу, за которым прятался Слепой, тому показалось, что враг его видит сквозь бетон. Была в глазах Афара какая-то странная уверенность, и казалось, ему удастся все, что он решит сделать. Слепой ощутил, что ему вопреки собственным убеждениям хочется быть на стороне этого человека, потому что он победит. Порыв длился недолго, Афар отвел взгляд, и наваждение исчезло. Слепой снова видел врага – хитрого, опытного, опасного.
Афар окинул взглядом картину разорения…
– Ничего, товарищи. Мы ведь не для себя здесь все налаживали и обживали, а как раз для такого момента, для случая, который позволит нам заглянуть в будущее. Что значит урон нашему коллективному имуществу, когда на кон поставлена судьба человечества? Ничего! Скоро нас встретит коммунистическое завтра!
– А зачем это? – подал голос Фишер, входя в коридор.
Позади Фишера показался еще один ветеран, он был последним. Немного же осталось людей у Афара. Они зашагали по коридору, удаляясь от завала, позади которого скорчился Слепой.
– А затем, чтобы просить помощи у правнуков, – строго ответил шагавший последним ветеран. – Они там небось в школе на уроке истории читают о нашем времени, называют темными веками. Пусть посмотрят, какие мы. Пусть оценят, на что мы готовы пойти. Если не захотят прийти на помощь, то дадут нам оружие, дадут технологии. Научат нас.
– А если они не захотят?
Афар молча отпер дверь, он, его люди и Фишер исчезли в темном проеме. Некоторое время были слышны шаркающие шаги стариков – они спускались в подвал.
– Заманили диверсантов на второй этаж, якобы там все оборудование спрятано, – сказал, поднимаясь из-за укрытия, Дольский, – а сами устроили лабораторию в подвале. Вот с такими номерами Афар и сделал карьеру, так я слышал. Всегда какой-то подвох, какая-то хитрость, вроде бы простенькая, но операции по его планам обязательно были успешными. Надо же, в подвале! Мне бы в голову не пришло там искать.
– Это неправильно, – всполошилась Вера, – ведь лучи энергаторов разрушат перекрытия…
– Потом, потом будете теорию обсуждать! – крикнул Пригоршня из-за двери. – Слепой, ты придумал, как нас вытащить? Или я опять начинаю!
В подтверждение своих слов Никита крепко саданул по двери изнутри – явно уже не берцем, а чем-то тяжелым, металлическим.
– Погоди! Еще услышат! Я сейчас! Всего-то пять минут потерпите там, я попробую петли развинтить…
На то, чтобы разобрать дверные петли и стянуть дверь с осей, ушло не пять минут, а несколько больше, но в конце концов Слепой при помощи лейтенанта с этим справился. Химик с Пригоршней перелезли через завал.
– Вон дверь, туда они все ушли и Фишера с собой прихватили, – объяснил Слепой. Потом в двух словах обрисовал предшествовавшие события: нападающих снова заманили в заминированную комнату и перебили всех, остался один только Фишер.
– Этот пройдоха умеет выходить сухим из воды, – буркнул Химик. – А вот остальные раз за разом попадаются в простенькие ловушки. Тоже мне, спецы!
– Вообще-то старину Фишера приговорили к расстрелу, – заметил Слепой, – с отсрочкой исполнения до конца эксперимента. Так что он еще не вышел сухим. Просто Афару захотелось, чтобы у его триумфа был свидетель. Дело еще вот в чем: оказывается, эксперимент требует довольно продолжительного времени.
– Ну конечно, – всплеснула руками Вера. – А как же иначе? Энергаторы выставляются очень точно, счет идет на микроны, и электроника перепроверяет себя несколько раз, прежде чем снять блокировку.
– «Проверено электроникой», – задумчиво повторил Слепой, – где-то эту фразу я уже встречал… Ну, неважно. Так вот, Фишер рассчитывал, что энергаторы уже в приборе и Афар не захочет их оттуда извлекать, поэтому и спешка. Может, поэтому спецы потеряли осторожность? Торопились, чтобы Афар не успел пустить в ход энергаторы? Ладно, а нам теперь как быть?
– Я слышал, кто-то сказал: «Чисто!» – заметил Пригоршня. – Значит, нас они не ждут. Считают, что со всеми покончили. Так пойдем и накроем их!
Никто не возражал. Время обходных маневров прошло, энергаторы вот-вот должны были создать портал, и медлить было уже нельзя.
За дверью оказалась лестница, ведущая вниз, в подвалы. Обычная такая мирная лестница, набранная из бетонных блоков, как в какой-нибудь многоэтажке. Слепой перегнулся через поручень и глянул вниз – не меньше шести пролетов, дальше не видно, темно.
– А подземелья здесь мощные… – заявил он. – Интересно, зачем такие на обычной свалке.
– Здесь сеть подземных коммуникаций, еще с прошлого века их прокладывают, – объяснил Дольский, – мы с сержантом отыскали вход в нее, думали от Всплеска укрыться, но дверь не сумели отпереть. Там вы нас и нашли, помните? А здесь узел, перекресток.
– Значит, отсюда подземные трассы могут уходить в разные стороны, – уточнил Химик, ступая на лестницу. – И куда же, например?
– Не знаю. Здесь все давным-давно законсервировали и бросили. Сейчас сложно сказать, какие объекты были достроены, а какие нет. Весь комплекс в эксплуатацию так и не принят.
– Значит, войти на базу можно было и под землей? – уточнил Пригоршня. – Что ж ты нам сразу не сказал, лейтенант?
– Так я и не знал! Сейчас увидел спуск, догадался, что оно самое и есть. Узел этот самый. От проекта подземных ходов давно отказались, и строительство бросили. Я тогда школьником был, так что к этим сооружениям никогда отношения не имел… Что там?
Этажом ниже дверь вела в темноту. В слабом свете, проникающем с лестницы, едва угадывалась решетка поперек коридора, дверца в ней была заперта здоровенным амбарным замком. Над входом в коридор висела аккуратная табличка с выведенными от руки словами: «Оружейный склад».
– Культурно здесь старички устроились, с табличками, – заметил Пригоршня. – Он что же, сами не знают, где у них оружейка?
– А это на случай, если у кого-то из ветеранов склероз и выпадение памяти. Возраст у них как-никак преклонный, – объяснил Слепой. – Ну что, продолжим шествие? Устремимся к следующему кругу ада? В смысле, проверим этажом ниже?
– А что нам еще остается, – пожал плечами Химик. – Здесь заперто, без шума не войти.
Еще два лестничных пролета – и точно такая же площадка, как и этажом выше. Здесь под ногами ощущалась едва заметная дрожь каких-то механизмов и был слышен приглушенный гул. Пригоршня первым осторожно заглянул в темный коридор и объявил:
– Там горит свет. Никого не видно, темно, но вдалеке лампочка под потолком светит.
Слепой отстранил Пригоршню и тоже глянул – коридор тянулся на десятки метров, по обоим сторонам в стенах были двери с уже знакомыми самодельными табличками, а шагах в тридцати от входа под потолком тускло горела лампа без абажура. Напряжение было слабое, и конец коридора терялся в темноте. Так что невозможно было прикинуть, насколько далеко он ведет.
– Ну что, проверим? – предложил он.
– Механизмы под нами, – напомнил Химик, слегка пристукнув подошвой по полу. – Шум слышишь?
– Я предлагаю не оставлять за собой подозрительных участков. Раз свет горит, то кто-то может и там находиться.
Химик пожал плечами:
– Ладно, проверим по-быстрому – и вниз. Лейтенант, останься здесь, присмотри за лестницей. Если что, подашь знак.
Дольский с Верой присели на пол у двери, а трое сталкеров осторожно, держась у стены, двинулись к тусклому источнику света. Слепой разглядывал надписи на самодельных табличках, здесь встречалось много фамилий.
– Ха! Да мы в их жилом блоке! Смотрите, каждая комната подписана, хоть картотеку заводи. С комфортом старички устроились.
– Тише, – шикнул на него Химик.
– Да брось, – Слепой перешел на шепот, – здесь же никого. Они все устремились в светлое будущее.
Пригоршня толкнул одну дверь – заперто. Потом другую, третью…
– Ладно, – согласился Химик, – проверим до того места, где свет горит. Заодно посмотрим, что в конце коридора. А потом вниз.
Напротив лампочки оказалась дверь с надписью «Красный уголок».
– Надо же. – Слепой потянул дверь, и она легко открылась.