Боевик
— Я хочу в кино, — заявляет Чимин за ужином и поднимает полный надежды взгляд на отца.
— Конечно, малыш... — охотно соглашается Юнги, бесконечно кивая головой. — Вот только поужинаем и будем собираться. Какой-то фильм хочешь посмотреть?
— Да, — бесстыдно врет младший, невинно хлопая глазами. — Там вообще фильм — улёт! — на всякий случай завершает он и, убрав за собой посуду, уносится собираться.
Нет, сегодня в кино они идут точно не для того, чтобы смотреть фильм, но для Юнги пусть это будет секретом.
Размещаясь на задних рядах темно-синих глубоких сидений большого зала, старший ворчит, что можно было сесть и поближе, а Чимин заверяет, что это тактика такая, между прочим, что, мол, впереди сидящие — дураки беспросветные, и этот фильм нужно смотреть только издали. Почему-то это срабатывает и Юнги замолкает, натирая очки для просмотра фильма в 3D. Одни он отдаёт загадочному Чимину, а вторые надевает себе на макушку — те все равно пока не нужны, потому что свет в зале горит.
— Чимин, а чего ты так улыбаешься? Мы, вроде, на боевик пришли.
И правда, улыбка Пака была уж слишком загадочной, слишком нечитаемой, потому Юн и решил спросить напрямую. Может, снова свитер надел наизнанку? Да, вроде бы, нет... Тогда в чем, собственно, дело?
— Все хорошо, пап. — отмахивается Чимин, тоже цепляя очки на макушку.
Свет гаснет; сидящие на четыре ряда впереди что-то бурно обсуждают, пока на панорамном экране идет реклама и заставка. Затем экран потухает, но не надолго: шум, лязг, вертящиеся лопасти вертолетов, взрывы и перестрелки заполняют огромный зал до краев, а Чимину этого и надо. Фильм ему не интересен, его интересует кое-что покруче всех перестрелок и крутых героев, что вновь спасают Землю.
Чимин укладывает ладонь на брюки Мина и оглаживает пах, заставляя старшего дернуться. Сначала дернуться от неожиданности, а потом и от осознания, к чему последний ряд, кинотеатр и «шумный» фильм. Вот же извращённый негодяй! Юнги давно заметил у Пака остервенелое пристрастие к сексу. В оральном сексе Чимин был богом, потому как ни одна сучка ему так не отсасывала, как это делал малыш. Сейчас Юнги понимает, к чему все ведёт, потому делает вид, что все это ожидал.
Чимин недовольно хмыкает, хмурит брови и жмёт привстающий член пухленькой ладошкой. Противостоять настойчивому сыну у Юна просто нет сил, потому он тянет последнего за запястье, заставляя перевеситься через перила своего кресла и уткнуться носом в пах. Старший зарывается в волосы Чимина пальцами и сжимает те между фаланг, стискивая зубы; но Паку хоть бы хны, он только, кажется, больше заводится и уже покусывает сквозь ткань джинсов налитый кровью член. Парень играется, чмокает губами (благо, этого не слышно) и продолжает доводить Юна до перевозбужденного состояния, пока старшему не сносит крышу и он сам не спускает джинсы вместе с нижним бельём до колена.
— Иди сюда. Живо, — рычит старший сквозь зубы, наклоняя голову подростка к пульсирующей головке.
Чимин ухмыляется и подхватывает игру отца. О рамках дозволенного и стереотипах младший забыл уже давно, с того самого момента, как попросил подарок, потому сейчас так умело и яро вбирал в ротик член старшего и насаживался полостью рта на горячую плоть. Юнги тоже сдаваться не собирается, потому, совершенно не реагируя на внешние звуки стрельбы из динамиков кинозала, вводит красноватую головку за пухленькую щечку Чимина и ухмыляется. Наблюдать за тем, как сосет его сын, без преувеличения лучше всяких боевиков, комедий, футбольных матчей и сопливых сериалов.
Юнги, закатывая рукав водолазки и негромко звякая браслетом о дорогие чёрные часы, с соответствующим звуком вынимает член изо рта Чимина, бьет головкой по пухлым губам и пошло ухмыляется.
Пак сползает на пол, чтобы было удобнее доставлять отцу удовольствие и заглядывать в его глаза, отражающие пару панорамных экранов с боевиками. Он ухватывается пухленькими пальцами за бедро Юнги и позволяет шлепать себя по губам. Это настолько пошло, и для других, возможно, отвратительно, но им это определенно нравится и останавливаться они не будут. До сих пор отец и сын остаются незамеченными. И правильно, ведь в кинотеатрах всегда очень шумно, особенно во время сеанса боевика. Чимин знал, какой фильм выбирать, с этим сейчас Юнги поспорить не может.
Кусая губы и поглядывая на старшего исподлобья, Чимин, наконец, расслабляет глотку и позволяет Юну в первый раз серьёзно толкнуться слишком глубоко, так, чтобы все внутри свело и заставило испытать рвотный рефлекс. Пак уже наловчился, потому сдержать тот очень просто, и Юн продолжает вбиваться в податливую глотку, зарываясь пальцами в мягкие волосы младшего. От переизбытка адреналина и эйфории, бьющей по вискам и не соображающему мозгу, Мин вскоре не выдерживает и изливается на язык Чимина. Чимин играется со спермой на язычке, облизывается и щурит глазки, ловя на себе взгляд Юна, полный обожания и восхищения. Сесть на своё место мужчина сыну не позволяет.
— Не так быстро, мальчик.
Юнги усаживает подростка к себе на колени и, скользя по его пояснице, ныряет ладонью под кромку спортивных штанов. Ухмыляясь и не прерывая визуального контакта, Мин шагает тонкими пальцами к заветному месту и надавливает подушечками на сжатое колечко мышц.
Чимин широко распахивает глаза и боится пошевелиться, кусая пухлые губы изнутри. Приятная истома обволакивает все тело и не даёт сосредоточиться и даже сфокусировать взгляд, потому что все в глазах плывёт. Младший еле сдерживает стон, чувствуя, как через нижнее белье в его попу толкаются длинные пальцы.
— Папочка, прекрати, пожалуйста... — взмаливается Чимин прямо в ухо старшего, но тот переходит в наступление и отодвигает пальцами боксеры, чтобы касаться обнаженных ягодиц младшего.
— Прекратить? То есть тебе можно, а мне нельзя? — рычит Юнги, наглаживая средним и указательным пальцем анальное отверстие Чимина.
Чимин заливается краской, которую отчётливо видно, когда на пухленькие щёчки падает белый приглушённый свет с экрана, а Юнги ухмыляется.
— Вот возьму и трахну тебя прямо здесь, чтобы больше повадно не было меня провоцировать.
Юнги, действительно, заставляет подростка развернуться к нему спиной. Испуганно хватая ртом воздух, Чимин сопровождает взглядом сидящих впереди, которые не обращают никакого внимания на извращённую пару, но... это пока Чимин не начал стонать. Звонкий голосок и сладкие стоны перекричат любые взрывы и перестрелки, потому сейчас он переживал вполне разумно.
Отцу все равно; если он хочет взять Чимина — он сделает это, потому сейчас резко спускает с младшего спортивные штаны вместе с нижним бельём и упирается широкой ладонью тому в спину. Пак прогибается в спине, подаётся вперёд и впивается толстенькими пальцами в спинку сидения, стоящего впереди.
— Папочка, не надо... — взвывает Чимин, но Юн, смазывая слюной головку возбуждённого члена, уже во всю потирается о сжатое колечко мышц, а после и толкается.
Чимин роняет голову на торец стоящего впереди мягкого сидения и в кровь кусает губы, потому что стонать нельзя, иначе будет очень-очень плохо! А сейчас Чимину хорошо. С папочкой они хорошо растянули его попу, чтобы удобнее было заниматься любовью без боли, потому сейчас, расслабляясь полностью, Чимин призывно виляет ягодицами и наседает на член отца до основания. Пока ещё немножко больно, но Юнги всегда говорит, что это ненадолго, — и это правда. Младший прогибается в спине; костяшки на пальцах побелели до цвета чистого белого фарфора, а губы побагровели от выступившей из прокусанной ранки крови.
Юнги придерживает стальные бёдра Чимина широкими ладонями и вбивается в его узкую попку, тихо постанывая от удовольствия. Если Пак все же начнёт стонать, Мин его заткнет, а пока все идёт как по маслу. В виски бьет адреналин: мысль о том, что впереди, ни о чем не подозревая, сидят люди и с интересом смотрят фильм, возбуждает ещё сильнее.
Чимин неожиданно негромко вскрикивает, потому что старший попадает по простате. Юн ухмыляется и тянет к себе младшего, прижимает к торсу спину сына и ускоряется. Заткнуть рот Чимину все же приходится. Он приглушённо стонет и закатывает глазки, наседая ягодицами на горячую пульсирующую плоть Юнги. Подросток специально напрягает мышцы, чтобы и так узкое отверстие сжимало член отца ещё сильнее. Так они мучают друг друга не долго и оба одновременно изливаются: Чимин себе в ладошку, а Юнги прямо в попку Чимина.
— Па...папочка... — выдыхает подросток, закусывая тыльную сторону ладони Юна ровным рядом белых зубов.
— Люблю тебя, — улыбается Юн, обмякая на спинке кресла и, наконец, удосуживаясь поднять взгляд на экран, с которого доносится из уст одного из персонажей фильма:
— Вы видели это?! Это было просто потрясающе!
Чимин и Юнги обессилено смеются, и только теперь на них оборачиваются недовольные посетители кинотеатра, шикая на тех с возмущением.
———————————————————————————
Конец.