Мы больше не забудем друг друга

Солнце едва показалось из-за стены Лабиринта, когда Лилия, Минхо, Томас и ещё трое глейдеров пересекли ворота. Они двигались быстро, но молча — каждый понимал: идти к мёртвому Гриверу не просто опасно, но и безумно. Но у Лилии не было выбора. После того, как она раздавила тварь стеной, что-то внутри не давало покоя.

— Он должен был оставить что-то, — прошептала она, — они всегда что-то оставляют.

Труп Гривера лежал неподвижно, металлические щупальца закрутились в странные формы. Пахло палёной проводкой и кровью.

— Фу, — поморщился Томас. — Оно всё ещё шевелится?

— Просто нервы, — спокойно сказал Минхо. — Но не теряйте времени.

Лилия приблизилась первой.
Куски брони отслаивались, словно кожа. Она потянулась к тому, что заметила в груди твари — небольшой металлический цилиндр, мигающий синим светом.

— Это... — Томас присел рядом. — Что это вообще?

— Как маяк, — сказала Лилия, сжав его в ладони. — Смотри... он пищит.

Звук был еле слышный: пик... пик... пик... — ритмичный, зловещий.

— Уводите ребят обратно, — сказала Лилия резко. — Мы с Минхо и Томасом останемся. Если что — подаём сигнал.

— С ума сошла, — пробормотал один из глейдеров, но Минхо посмотрел строго.

— Делайте, как она сказала. Живо!

Через несколько минут они остались втроём. Лилия шла вперёд — маячок в руке пульсировал чаще, чем ближе они подходили к одной из стен сектора.

— Там ничего нет, — сказал Минхо. — Мы здесь сто раз проходили.

— А теперь пройди сто первый, — отрезала Лилия.

И она оказалась права.
На стене — гладкой, как всегда — внезапно проявилась тонкая вертикальная трещина.
Маячок взвизгнул.
И... проход открылся.

— Что за чёрт... — Томас замер.

За стеной — коридор, металлический, неестественно чистый. С потолка падал свет. Гул электронных систем дрожал под ногами.

— Это... Это не часть Лабиринта, — прошептала Лилия.

— Или это его сердце, — хрипло добавил Минхо.

Они вошли внутрь — медленно, настороженно. Коридор уводил вниз, а затем... резко заканчивался. Перед ними была гладкая стена с панелью, на которой горела надпись:

WCKD
AUTHORIZED ACCESS ONLY

— ПОРОК... — пробормотал Томас. — Мы нашли их. Или то, что они нам оставили.

Лилия сжала маячок. Он погас.

— Думаю, дальше нельзя. Пока что. Надо рассказать Альби.

— И подготовиться, — добавил Минхо. — Это не конец. Это только начало.

Они вернулись в Глейд ближе к вечеру. Лилия рассказала всё Альби, Ньюту, и остальным.
Шок. Страх. Но и вспышка надежды.

— Мы близко к выходу, — уверенно сказала она. — Чувствую это. Лабиринт... Он снова шепчет мне.

Ньют ничего не сказал, но его взгляд не отрывался от Лилии.

Ночью всё пошло не так.

Когда часы показали полночь, ворота не закрылись.

Глейдеры метались, кто-то кричал, кто-то вытащил оружие — столько, сколько нашли.

— Они идут, — прошептала Тереза, впервые за день. — Я помню это. Они не должны были прийти. Но они идут.

Из темноты за воротами раздалось гудение. Потом шорох. Потом... рев.

Гриверы.

Много.

И они шли в Глейд.
Они стоят у стены. Вдали слышны звуки: металлический скрежет, странное гудение, будто Лабиринт снова просыпается. Все остальные внутри уже готовятся — кто с оружием, кто с дрожащими руками.

Ньют смотрит на Лилию. В его глазах тревога.

— Ты опять идёшь туда? — тихо.
— Конечно. Мы все идём.
— Я знаю... Просто... — он на секунду замолкает. — Просто будь осторожна.

Лилия слегка улыбается:

— Ты сейчас звучишь, как будто прощаешься.
— А вдруг это и есть прощание? — Ньют не отводит глаз. — Мы не знаем, что там. Они приходят ночью. Это... ненормально.

Лилия смотрит в сторону ворот, на глейдеров, уже собравшихся в бою.

— Я не могу сидеть сложа руки. Не тогда, когда могу помочь.
— Ты и так сделала больше, чем кто-либо, — мягко говорит он. — Убей меня, но я ненавижу эту твою смелость.

Лилия усмехается:

— Ну, ты же сам назвал меня ангелочком. А ангелы, между прочим, дерутся за своих.

Он прикусывает губу, будто хочет что-то сказать — но просто берёт её за руку.

— Вернись, ангелочек. Живой.

Она сжимает его ладонь:

— Ты тоже.
сначала.

А потом взрыв гудения, как будто сотрясается сама земля.
Ворота не закрылись.

Первый Гривер появляется внезапно — выскакивает из тьмы, огромный, с металлическими клешнями. Кто-то из глейдеров кричит. Кто-то не успевает.

— РАССКАТЫВАЙТЕСЬ! — кричит Минхо. — ПОСТЫ! К БАРРИКАДАМ!

Крики. Металл по дереву. Один из глейдеров валится с вышки, Лилия сжимает нож и бросается к нему — но рядом появляется ещё один.

Гриверы атакуют со всех сторон.
— Томас, слева!
— Они прорываются!

Тело одного глейдера волочат по земле, Лилия подскакивает к нему, вонзает нож в сустав, клинок скользит по металлической коже. Не сразу, но она слышит треск — слабое место!

Ньют помогает другому глейдеру подняться. Он весь в грязи, рука в крови, но продолжает сражаться.

— ОНИ НЕ УХОДЯТ! — орёт кто-то. — ЭТО НЕ ПАТРУЛЬ, ЭТО БОЙНЯ!

Гриверов слишком много.
Ночь превращается в кошмар.
Земля дрожит.

Она слышит, как сзади кто-то зовёт её по имени. Но перед ней — ещё один. Она видит, как его клешня тянется к Томасу.

И она бежит. Не думает — просто бежит.

— ЭЙ! СЮДА, СКОТИНА!

Гривер поворачивается. Её глаза пылают.

Она скользит под него, вонзая нож вверх — туда, где у прошлого был маячок.
Металл — мясо — грязь. Визг.
Он падает.

Она поднимается, пыль забивает горло, но Томас жив.
Минхо подбегает:

— Ты... опять спасла всех.
— Мы не все спасены, — выдыхает она.

Сзади слышен голос Ньюта:

— Ангелочек?

Она оборачивается. Он жив.
Она — тоже. Пока что.

Всё происходило быстро.

Гривер прорывался к детям.

Лилия, едва отдышавшись после боя с другим, повернулась — и увидела.

Чак. Один. Стоял у стены с копьём, руки дрожали.
И Гривер, огромный, уже над ним, клешня поднята...

— ЧАК! — закричала она.

И бросилась.

Без плана, без шанса — просто знала: не успеет — он умрёт.

Она прыгнула между ними.
Клешня Гривера ударила.
Чавкнула кожа, что-то рванулось внутри.
Но она не остановилась — вонзила лезвие ему в сочленение.

Чак упал на землю, отполз назад в шоке.
А Лилия — осталась стоять. С трудом.

Рука сжимала бок, кровь текла между пальцами.
Она покачнулась... и Гривер повалился. Мёртв.

Но Лилия уже не слышала, как все закричали.

Она медленно обернулась — и увидела Ньюта.

Он прорвался через толпу, глаза дикие.

— ЛИЛИЯ!
— Я... в порядке... — попыталась улыбнуться, но ноги подломились.

Ньют поймал её до падения. Подхватил.
Прижал к груди, сердце бешено колотится.

— Нет, нет, чёрт... ангелочек,только не сейчас. Только не ты.
— Я спасла его... — прошептала она, теряя сознание.
— Знаю. Ты всегда всех спасаешь, только не себя, глупая.

Он поднял её на руки.
Крепко. Как тогда.
И понёс, не обращая внимания ни на что.

— УЙДИТЕ С ДОРОГИ! — рявкнул он. — В Зал Совета. СЕЙЧАС.

Все расступились.
Глейдеры, потрясённые, отступили, глядя на её безжизненное тело в его руках.
Ньют нёс её, как самую драгоценную вещь в мире.

Она чуть шевельнулась:

— Не... умирать... ладно?..
— Даже не думай об этом,ангелочек.Ты останешься со мной. Я не позволю иначе.

В Зале Совета глейдеры уже собрались — Алби, Минхо, Томас,Галли,Фрайпан,Уинтсон,Клинт и Джефф,Зарт и все остальные глейдеры
Везде пыль, шум битвы снаружи.

— Что случилось?! — вскрикнул кто-то.
— Гривер... она спасла Чака, — ответил Ньют с мёртвой серьезностью. — Ценой своей жизни. Если мы её не спасем.

Он уложил её на стол.
Кровь залила бок её рубашки.
Ньют выдохнул сквозь зубы и посмотрел на ребят:

— Закройте двери. И кто-нибудь, принесите всё, что у нас есть: бинты, спирт, иглы. Я сам. Поняли?
— Ты? — удивился Алби.
— Да. Я. Она мой... — он запнулся, глаза покраснели, но он не закончил. — Я не доверю её никому.

Казалось, бой только разгорался.

Но внезапно — как будто по сигналу — все Гриверы начали отступать. Один за другим, отползали в Лабиринт, оставляя позади трупы и растерянных глейдеров.

— Что за...? — Минхо оглянулся. — Они... уходят?

— Зачем? — выдохнул Томас. — Мы же не победили.

— Это ловушка? — спросил кто-то сзади.

Но Ньют их уже не слышал. Он стоял на коленях рядом с Лилией, укладывая её на чистую простыню. Его руки дрожали — не от страха. От бешеного волнения. От того, насколько сильно он боялся её потерять.

Он осторожно снял с неё куртку, отрезал остатки окровавленной ткани, чтобы добраться до раны. Под светом лампы он заметил нечто странное. Под левой ключицей всё было в крови, но...

— Что это...?

Он остановился.
Над правым плечом, ближе к лопатке, виднелся тонкий, светлый шрам, будто ожог. Дуга, словно от старого клейма. Он узнал его. Он помнил его.

— Я же... я уже видел это.

Ньют прикусил губу.
Самый первый день.
Когда Лилия очнулась в Хомстеде — в тонкой больничной рубашке. Он тогда отводил глаза, чтобы не смущать её, но всё равно заметил этот след. Тогда не придал значения. А теперь...

— Это было до Лабиринта, — пробормотал он. — Откуда ты,ангелочек?..

Он не успел спросить.
Лилия вздрогнула.
Тело обмякло, веки дрогнули — и она провалилась во вспышку.

⚡️ВСПЫШКА — Лилия

Белая комната.
Руки прикованы к креслу.
Боль. Жгучая. Кто-то говорит:

— Номер 5 — нестабильна. Нанесён глубокий шрам. Нельзя рисковать.

Крик. Лилия кричит.
Шипение. Огонь.
Клеймо.
Прямо на её плечо.

Мужской голос:

— Это последний этап. Теперь она принадлежит нам.

/ Хомстед /
Лилия резко открыла глаза. Сделала резкий вдох, дёрнулась — и тут же почувствовала тупую боль в боку.

— Ай... — прошипела она.

— Она очнулась! — выкрикнул Клинт, мгновенно подбегая. — Не двигайся, Лилия.

Она моргнула — и увидела над собой сразу семь лиц.

Ньют. Минхо. Галли. Клинт. Джефф. Алби. Тереза.

И все они смотрели на неё с тревогой.

— Что... случилось...? — прохрипела она.

— Ты спасла Чака, — сказал Минхо. — Но... тебя зацепило.
— Сильно, — добавил Клинт. — Мы зашивали тебя два часа. Ты потеряла много крови.

Лилия попыталась сесть, но Галли аккуратно прижал её за плечи.

— Эй. Не спеши, глупая. Хочешь — я тебе воду подам. Не заставляй меня волноваться ещё больше, — буркнул он, но в его голосе было братское тепло.

— Ты... переживал?

— Не надейся, что я это повторю, — фыркнул он и отошёл к стене.

—Ангелочек, — тихо заговорил Ньют, пододвигаясь ближе. — У тебя на плече... есть шрам. Я заметил его ещё в первый день. Но сейчас... он будто светился. После вспышки. И ты была бледнее снега.

— Мы думали, ты умрёшь, — прошептала Тереза. — А потом ты начала шептать во сне. И плакать.

Лилия глубоко вдохнула.
Подняла руку. Каснулась шрама. И вдруг — всё вспомнила.

Она посмотрела на Ньюта. Говорила медленно:

— Это был не просто ожог. Это... это было клеймо.
— Что? — спросил Алби.
— Мне это сделали ДО того, как я попала сюда. Я... была связана. Кричала. Они сказали, что я нестабильна. Что меня нужно пометить. Что я... принадлежу им.
— Им? — переспросил Клинт. — Ты имеешь в виду... ПОРОК?

Лилия медленно кивнула.

Комната замерла.

Все переглянулись.

Ньют чуть подался вперёд, голос хрипел:

— Ты не просто бегун. Ты... из тех, кто был частью всего этого.
— Возможно, — тихо произнесла Лилия. — Но я не помню ничего больше. Только это.

Минхо сел рядом, положил руку ей на плечо:

— Нам не важно, кем ты была. Ты — сейчас с нами. И ты спасла Чака. А значит, ты — глейдер.
— Согласен, — добавил Алби. — Все вопросы позже. Сейчас — пусть она отдохнёт.

Ньют всё ещё смотрел на неё. Глубоко. Молча. С тревогой. С нежностью.

И шёпотом сказал:

— Шрам или нет. Прошлое или нет.
Ты — моя. И я всё равно буду рядом.

POV: Лилия

Тихо.

Хомстед давно затих. Где-то внизу, вдалеке, слышались шаги — Клинт с Джеффом меняли повязки кому-то из ребят. Ветра не было. Только слабый свет от фонаря, что стоял рядом с кроватью. Я лежала, глядя в потолок.

Но внутри было громко. Очень. Мысли не умолкали.

Шрам.
Порок.
Мои крики в той комнате, вспышки.
И Ньют. Его глаза, полные тревоги. Его руки, аккуратно обрабатывающие мою рану. Его голос, почти шепот: «Ты — моя. Я всё равно буду рядом».

Почему?

Я села, осторожно натянув на плечи одеяло. Спина всё ещё ныла, но мне было всё равно. Я должна была знать.

— Ньют, — позвала я тихо, зная, что он, скорее всего, дежурит за дверью.

Через мгновение он зашёл.
— Ты не спишь?

— Не могу, — я пожала плечами. — Можешь... сесть?

Он подошёл, сел на край кровати, склонив голову набок.

— Ты выглядишь встревоженной.

— А я и есть встревоженная, — я посмотрела прямо в его глаза. — Можно я спрошу кое-что?

Он кивнул.

— Ты теперь меня ненавидишь? — выдохнула я.

Он вздрогнул, нахмурился.
— Что?..

— Я была связана с Пороком. Мне сделали шрам. Они говорили, что я их. Ты же это слышал.
— Ангелочек...
— Нет, подожди, — я стиснула пальцы. — Ты должен знать, что я понимаю, если ты боишься. Если теперь всё изменилось. Я бы тоже... если бы ты оказался кем-то, кто причинял мне боль. Я просто... — я сглотнула. — Я не знаю, кем я была. Что если я действительно... монстр?

Он посмотрел на меня. Долго. Молча.

Потом сел ближе. Его рука легла поверх моей. Тёплая, уверенная.

— Знаешь, что я вижу, глядя на тебя? — мягко спросил он.

Я молчала.

— Девушку, которая рисковала собой ради других. Которая спасла Чака. Которая вернулась, когда стены уже закрывались, и едва не погибла.
— Но это всё сейчас. Я говорю о прошлом.

— А я — о настоящем.
Он говорил спокойно, но с той силой, которая пробирала до костей.
— Мне плевать, что делал Порок. Мне плевать, что они тебе сделали. Ты — не они.

Я чуть повернула голову, сдерживая слёзы.

— Но шрам...

— Просто след. Ты носишь его — не потому что выбрала. А потому что тебя выбрали за тебя.
Он выдохнул.
— Я видел, как ты дрожала. Видел, как ты боролась, даже будучи без сознания. И я... не ненавижу тебя, ангелочек. Никогда не смогу.

— Ты не боишься?

— Я больше боюсь потерять тебя, чем узнать, кем ты была.
Он чуть наклонился вперёд, его голос стал совсем тихим:
— Даже если ты была с Пороком. Даже если ты — их эксперимент. Даже если тебе вживили сто шрамов. Я знаю, кто ты сейчас. И этого мне достаточно.

Я опустила глаза.
Молчание между нами было почти священным.
А потом я прошептала:

— Почему ты всегда знаешь, что сказать?

— Потому что ты — та, ради кого я хочу говорить правильно, — улыбнулся он, немного печально. — Потому что ты — ты.

Я не выдержала — и прижалась к нему лбом. Он обнял меня аккуратно, бережно, как что-то хрупкое. И в тот момент — всё вокруг исчезло.

Порок. Лабиринт. Гриверы.
Остались только его руки.
И мой шрам, который больше не казался таким страшным.

Я проснулась от солнца.

Лучи падали на простыню, мягкие, теплые. В комнате пахло лекарствами и... чем-то ещё. Слишком стерильным. Хомстед.

Я медленно приподнялась, тело отозвалось слабой болью в боку. Но в голове — всё было чётко. Словно ночь и разговор с Ньютом каким-то образом расставили всё по местам.

Он рядом. Он не боится. Он верит в меня.

И всё же...

Всё утро во мне сидело ощущение, что я что-то упускаю.

Я пошла умыться, привела себя в порядок — насколько могла. Пока плескала воду на лицо, мелькнула мысль: "Что, если всё это — не случайность? Не просто Лабиринт, не просто Порок?"

Я вышла из Хомстеда, и первое, что увидела — Тереза, сидящая с Минхо и Томасом у костра. Они что-то обсуждали, кивали, у Терезы в руках была чашка с чем-то горячим.

Я подошла ближе — медленно, как будто по льду.

— Доброе утро, — сказала я просто.

— Лилия! — Томас поднял глаза, сразу улыбнулся. — Как ты? Мы волновались.

— Уже лучше, — я села рядом.

— Ты героиня, — добавил Минхо, подмигнув. — Чак теперь не отходит от тебя.

— Я рада, что с ним всё хорошо.

Тереза кивнула, глядя на меня внимательно. Её волосы были собраны в небрежный хвост, глаза немного уставшие. И вдруг она... потянулась за что-то, рукав её рубашки сдвинулся.

И я увидела это.

На её правом плече — шрам.
Идентичный моему.

Тот же изгиб. Та же глубина.
Та же странная геометрия — словно это не просто порез, а символ.

Я замерла. Сердце — бух. Бух. Бух.

— Всё хорошо? — спросила она, заметив, как я уставилась.

— Да... да, — пробормотала я.

Но внутри всё перевернулось.
Такой же, как у меня.
Это не может быть совпадением.

Я резко встала.
— Простите, мне нужно...

Не дожидаясь, пока кто-то что-то скажет, я пошла прочь. Почти побежала. Вернулась в Хомстед, захлопнула за собой дверь, сбросила рубашку — и посмотрела в зеркало на свой шрам.
И сравнила. В памяти — идеально. Точно такой же.

Что это значит?
Если у нас одинаковые метки...
Если мы обе что-то забыли...
Если Порок оставил в нас одинаковый след...

Я села на край кровати, вцепившись в простыню.

Мы были частью чего-то.
Не просто наблюдения.
Эксперимента. Связи. Программы.

— Что ты прячешь, Тереза? — прошептала я. — Или... что мы обе прячем?

Солнце клонилось к закату, длинные тени растекались по Глейду. Воздух был тихим — слишком тихим. Как будто и Лабиринт притих, и даже Гриверы затаились.

Я нашла Терезу у ручья, где она мыла руки. Она обернулась, будто почувствовала мой взгляд ещё до того, как я подошла.

— Эй, — сказала она спокойно.

— Мне нужно с тобой поговорить, — я смотрела ей в глаза.

Она медленно вытерла руки, отложила тряпку.
— Что случилось?

Я подошла ближе, до самого её плеча.
— Подними рукав.

Тереза напряглась.

— Что?

— Подними рукав, — повторила я.

Она помедлила, но сделала это. И шрам снова открылся моим глазам — тот самый, что я видела утром. Такой же, как у меня. Как клеймо.

— У меня такой же, — тихо сказала я и медленно стянула с плеча свою рубашку, показывая свой.

Тереза вздрогнула. На долю секунды — паника.
— Это просто шрам...

— Не ври мне. Мы не могли получить его случайно и одинаково.

— Лилия... — её голос стал тише, почти умоляющим. — Пожалуйста, не спрашивай.

— Мы были с Пороком? Вместе? — я смотрела в неё, не отводя взгляда. — Ты знаешь.

Тереза отвела глаза.
— Я... не помню. Почти ничего. Но я чувствую, — прошептала она. — Иногда я вижу вспышки. Белые стены. Люди в халатах. И ты. Ты там была.

И вдруг...

Вспышка.
Не как раньше. Эта — другая.
Я не просто видела её. Я ощутила.

⚡️ВСПЫШКА

— ...не бойся, Лилия, я рядом, — говорит Тереза в белом помещении. Она держит мою руку. Мы обе в одинаковых белых пижамах, на груди — бирки с номерами.
— Всё будет хорошо, мы обещали друг другу, помнишь? Мы всегда вместе.

Я что-то отвечаю, но не слышу слов. Только биение сердца.

Это было не просто знакомство.
Мы были как сёстры.

Я вырвалась из воспоминания, пошатнулась.

— Ты была рядом, — выдохнула я. — Там, в Пороке. Мы... мы были вместе.

Тереза побледнела.

— Ты тоже это увидела?

— Почему ты ничего не сказала?

— Я думала, я схожу с ума, — честно прошептала она. — Я боялась. Боялась, что ты всё забудешь. Или уже забыла. Или решишь, что я враг.

Я стояла, не в силах пошевелиться. В груди — вихрь.

— Это значит... — начала я, но остановилась.

Тереза кивнула, завершив мою мысль:
— Мы часть чего-то большего.
— Мы с самого начала были втянуты в это.

И впервые с момента прибытия в Глейд я не чувствовала себя одинокой.
Потому что кто-то помнил меня. Кто-то знал правду. И кто-то тоже боялся.

Я вернулась в Хомстед медленно, как будто ноги налились свинцом. Голова всё ещё гудела — не от боли, от... воспоминаний. Они не были чёткими. Это были обрывки, как старые фотографии, наполовину выгоревшие, но всё равно родные. Где-то там — моя жизнь до.

Внутри было тихо. Только потрескивал огонь. Я прошла вглубь, хотела лечь — хотя бы на минуту — но остановилась, почувствовав взгляд на себе.

— Ангелочек?

Голос Ньюта. Тихий, сдержанный. Но в нём что-то было... тревога.

Он поднялся со своего места у стены и сразу оказался рядом.
— Где ты была?

Я не ответила. Просто посмотрела на него.
И он это заметил. Почувствовал.

— Что случилось?

— Всё нормально, — соврала я.
Он медленно качнул головой.
— Нет. Ты не такая. Что-то не так.

Я хотела отвернуться, спрятаться за привычной фразой: «Отстань, я справлюсь», но вдруг... больше не захотела молчать.

— Я говорила с Терезой.

Он напрягся.
— И?

Я сделала глубокий вдох.

— Мы... мы были знакомы раньше. До всего этого. Я увидела... вспышку. Мы были в белой комнате. В халатах. Как пациенты. Или подопытные.
Я сглотнула.
— И она держала меня за руку. Утешала. Обещала, что всё будет хорошо. Мы были близки, Ньют. Не как просто знакомые. Как... сестры. Или почти.

Он долго молчал. Только смотрел.

— Это много значит, — наконец выдохнул он.
Я кивнула.
— Я начинаю всё вспоминать.

— И как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, и в его голосе больше не было страха. Только забота.

Я опустилась на край кровати.
— Словно часть меня возвращается. И одновременно будто что-то внутри ломается. Я не знаю, кем я была. Что делала. Я не знаю, можно ли доверять тому, что всплывает. Но... это чувствуется настоящим.

Ньют присел рядом, не касаясь, но близко.

— Ангелочек, я не боюсь того, кем ты была, — сказал он, и его голос стал жёстче. Увереннее. — Я знаю, кто ты сейчас. И это важнее.

Я медленно повернула голову к нему.
— Даже если я была частью Порока?

Он смотрел в мои глаза.
— Да. Потому что ты уже не с ними. Ты — здесь. Ты спасла Чака, спасла Минхо, нас всех... А если внутри тебя есть ещё куски правды — значит, мы хоть немного ближе к тому, чтобы понять, кто с нами это сделал.

Я закусила губу.

— Мне страшно. Вдруг я вспомню что-то ужасное. Что я... делала что-то не так. Или была врагом.

Он чуть приблизился, его голос стал почти шёпотом:

— А мне страшно, что ты решишь уйти, когда узнаешь правду.
Ты будешь искать ответы. А я... я просто хочу, чтобы ты осталась.

Я замерла. Сердце стучало слишком громко.

— Я не уйду, — прошептала я. — Пока вы здесь — это мой дом.

Он кивнул.
— Тогда ты не одна. Не бойся своих воспоминаний. Мы встретим их вместе.

~~~~~~
Вот и 9 глава🫶🏻
Я же общеала что следующая глава будет длинной вот)
3404 слов🫣
Мой ник в тт:newt_zi