Делайте ставки

Больше мы не разговаривали о Максиме. Просто как-то, не сговариваясь, решили, что я пока больше ничего не могу сказать по этому поводу. Зато неожиданно после нашего разговора, я решила устроить себе выходной еще и в понедельник, получается, если уеду сейчас, то приеду домой к вечеру, а, значит, свободными от пар будет 2 дня. Поэтому быстро приняла душ, собрала немного необходимых вещей и запрыгнула в машину, смутно вспоминая, что Соболев обещал дать покататься на своей. Однажды попрошу его выполнить обещание.

С родителями я не разговаривала уже неделю, и это было очень много. Обычно я не забываю позвонить маме, пока иду в универ и поболтать с папой по дороге домой, но в эти дни было совсем не до этого. А произошло у меня достаточно. Ведь они еще не знали про Максима. Вернее, про существование парня с таким именем, который приглянулся их дочке, знали. Но о поцелуе нет. Сначала мне было неудобно разговаривать с семьей о своей личной жизни. Но по-другому просто не могу, потому что в местной библиотеке нет никакой подходящей книжонки. А мама и бабушка прошли тот же путь, что и я.

Так что совет мне был нужен, словно воздух, потому что я была близка к тому, чтобы задохнуться. Включила радио, тут же словив любимую волну. Сидеть за рулем мне нравилось, хоть пробки выводили из себя. Но чувствовала я себя шикарно. Свободной. Я всегда могу уехать. А это важная часть свободы — знать, что в любой момент можешь уйти.

Через несколько часов я уже была около дома. Довольно большой частный домик в пригороде. Место, где я провела детство. Где каталась на велосипеде, впервые поцеловала мальчика и брала частные уроки по вождению у папы, пока мама не видела. Если подумать, нет в мире больше места, где я была бы счастлива как здесь. Не успела я припарковаться как следует, а мама уже выбежала мне навстречу, размахивая кухонным полотенцем в одной руке и мобильным телефоном, из которого доносились крики какой-то ее подружки, во второй. На ступеньках она зацепилась за папины ботинки, и в глазах этой миленькой женщины я увидела совсем не миленький огонь. Кажется, папочка пожалеет, что разулся не там, где положено.

— Ирка, заканчивай орать, как потерпевшая, — прикрикнула мама в трубку, не поднося ее к уху. Впрочем, она бы докричалась и без телефона. — Тут Лиска приехала, а ты мне про свои макароны.

И бросила трубку, живенько подбегая ко мне и заключая в объятия. Мама у меня красивая. Во всех смыслах этого прекрасного слова. Светлые волосы, подстриженные под каре, из которых она любила делать крохотный хвостик на макушке, улыбка, от которой меня накрывает волнами нежности. Зеленые глаза, которые тут же просканировали меня на предмет каких-либо видимых повреждений. И я поняла, что мне не избежать разговоров о том, что похудела. Характером я пошла в нее: бойкая и скромная одновременно. Как это сочетается в одном человеке, я понять не могу до сих пор. Но вот они: я и мама. Я внешне на нее совсем не похожа, но улыбки у нас одинаковые, словно мы вместе ходили на какие-нибудь курсы, на которых учат улыбаться идентично.

— Лиса! — воскликнула мама, все еще прижимая меня к себе. — Ты почему не предупредила, что приедешь?! Я бы приготовила что-нибудь вкусное. Ты похудела... Совсем что ли есть перестала? Я в общежитии тебе разрешила жить не для того, чтобы ты голодать научилась. Какая у тебя кофточка красивая, новая? Ты в ней совсем красавица, хоть глаза закрывай.. — болтала мама, подталкивая меня к дому. Эмоции всегда били из нее как вода из святого источника. Она быстро закипала, но была очень отходчивая. Но поспевать за такими быстрыми изменениями в ее эмоциях никогда не было для меня проблемой. С мамой мы понимали друг друга почти без слов.

— Я искренне не понимаю, как можно похудеть, если только и делаешь, что пожираешь все подряд, — буркнула я маме, на что она тут же закатила глаза. А я улыбнулась, потому что на мамины крики вышел папа.

Как они с мамой вообще встретились, было для меня загадкой всю жизнь. Противоположности притягиваются... Внешностью я пошла в папу. Коротких черных волос слегка коснулась седина, но глаза его были все такие же голубые, как две маленькие капли воды. Высокий, статный и совсем родной, когда с легкой улыбкой застыл в комнате с раскинутыми руками в ожидании, когда дочка сама обнимет. Папа всегда был спокойным и искренним. За это его качество я уважала его больше, чем кого бы то ни было. Просто иногда мне нужна была правда, а не вечные мамины восклицания «Ты у меня самая красивая девочка!» Папа никогда не стеснялся говорить, если ему что-то не нравилось в моей внешности или поведении. Слушать я его не обязана, но прислушиваться меня научили с детства.

— Что, уже соскучился наш ангел? — с теплотой в голосе спросил папа, обнимая меня очень крепко.

Если с другими людьми папа может позволить себе быть резким или требовательным, то я всегда была для него маленькой принцессой, на которую голос он повысить просто не мог. Но его я ни разу в жизни не посмела ослушаться. Наверное, человеком он был очень мудрым, потому что с самого моего детства нашел компромисс в наших отцовско-детских отношениях. Мне позволялось делать все, что я пожелаю, если смогу доказать ему, что это необходимо мне или что я действительно этого хочу. Но при этом был список правил, которые я должна была соблюдать. Мы составляли его вместе для нас обоих, иногда добавляя некоторые пункты.

Не принимать наркотики ни в каком виде, всегда предупреждать, если задерживаешься, не врать о важных вещах, а еще принимать все решения самостоятельно. При этом его красивым почерком тут же было дописано, что совет я могу получить и ночью, и днем, и даже если мир вдруг провалиться под землю. Когда мне было лет 15, папа, смущаясь как подросток, добавил: «никакого незащищенного секса», а я через несколько месяцев приписала: «не курить». Я очень уважала папу за то, что он сам не вписал этот пункт, давая мне право выбора, которым я пользоваться не захотела. Наверное, в этом и была вся суть моего воспитания: чем меньше мне запрещали что-то делать, тем меньше мне этого хотелось. И мы всегда разговаривали. О ненужных мелочах, вроде ток-шоу, об истории, о космосе, о своих проблемах. Мне нравилось, когда папа заговаривал о проблемах на работе, а я давала советы. И, может, он никогда не поступал так, как я говорила, но мне было важно знать, что мое мнение значимо.

— Я всегда скучаю, пап, — с улыбкой ответила я и взъерошила его волосы.

Мама быстренько накрыла на стол, продолжая болтать, как заведенная. Папа изредка вставлял какие-нибудь шуточки или подколки, делая это, впрочем, с таким невозмутимым видом, что, казалось, он говорит о политике. Мне было тепло здесь. Приятно знать, что где-то тебя ждут всегда.

Когда дело дошло до чая, мама, наконец, сказала, серьезно глядя мне в глаза:

— Что случилось, Алиса?

В ее глазах не было иррационального страха, скорее проглядывалась настороженность. Папа был спокоен, но в глазах застыла неуверенность. От этих людей сложно было что-то скрывать.

— Мне нужен совет, — неуверенно начала я, а родители сразу поняли, по какому вопросу. — Или даже не совет. Не знаю... Я не понимаю... Кажется, я нашла его...

Мама и папа переглянулись. Тревожно.

— Но? — осторожно добавил папа. — Ангел, не пойми неправильно, но я как сейчас помню момент, когда твоя мама поняла, что я ей подхожу. Это был шок, немного страха, но еще и искренний восторг. Я тогда подумал было, что это я так целуюсь хорошо... — тихо засмеялся папа, красиво прищурив глаза. — А ты кажешься не очень счастливой.

Вот она. Искренность. Значит, со стороны я выгляжу так же, как и внутри.

— Я просто.. не знаю, — отчаяние в моем голосе было заметно невооруженным глазом.

— Знаешь, милая, я пока пойду и поработаю, а ты помоги маме убрать со стола, ладно?

— Спасибо, — тепло отозвалась я, отлично понимая, что папа дает мне возможность немного пооткровенничать с мамой.

Он лишь красиво усмехнулся и вышел, едва коснувшись моих волос, собранных в хвост.

— Не уверена, что могу помочь тебе, Лиса. Я, правда, хочу, но это может оказаться невозможным. Просто хочу быть честной с тобой, — грустно сказала мама и подхватила пару тарелок, чтобы отнести в мойку.

— Да, мам. Не думай, что я ничего не понимаю, — подходя ближе, сказала я и вдруг добавила: — А можешь рассказать, как вы с папой познакомились?

Я никогда не спрашивала об этом. Просто раньше считала, что это неважно. Ведь они встретились, полюбили друг друга. Он подошел ей. Свадьба, дом, я. Искренние улыбки и любовь в глазах. Остальное было просто историей. Но сейчас мне нужно было узнать ее.

— Неужели мы никогда не рассказывали? — искренне удивилась мама, начиная мыть тарелки. Звук воды гипнотизировал, а мамин голос придавал всему таинственность. — Мне было 20, училась, подрабатывала, когда могла, развлекалась. Хотя к тому моменту я уже была обозлена на весь мир. Я просто не могла понять, как случилось, что я не могу быть с людьми, которые мне нравятся. Позже я поняла одну важную вещь: те, чей поцелуй дарит нам радость, и есть те, кто нам нравится, — она тепло улыбнулась воспоминаниям. Так улыбаются люди, когда находят детскую игрушку, о которой совсем забыли, но которая всегда была в сердце. — Как будто нам решили помочь с поисками. Словно нас пытаются отгородить от ошибок. Сейчас мне это кажется разумным, но тогда я чувствовала себя проклятой. В общем, в тот день я рассталась с парнем, которого считала важным, но.. вселенная решила иначе. От его поцелуя меня передернуло так, как никогда раньше. И я плюнула на все и решила, что больше не буду пытаться. Я была в шаге от отчаяния. Не знаю, как так получилось, ведь я всегда стойко боролась за свою жизнь. Но это было несправедливо. Я заслуживала любви так же, как и другие девочки. В тот день я схватила свою подружку и потащила на вечеринку в мужское общежитие, на которые раньше не позволяла себе ходить. А тут.. наверное, это была судьба. Там мы и познакомились: твой папа умудрился пролить на меня виноградный сок, который нес какой-то шлю... девочке. Я так разозлилась, что выхватила стакан из его рук, и вылила остатки на его голову, — мама засмеялась. А я теперь поняла эту невыразимую любовь к виноградному соку в нашем доме. Надо же, какой смысл есть в таких мелочах. — А потом, слегка подкрепившись чем-то алкогольным, я решила поиграть в.. как это теперь называется? Бутылочка? Суть довольно странная и совершенно бессмысленная: крутишь бутылку и целуешь того, на кого попадет. И мне попал он: харизматичный, красивый, чуть грубоватый мальчик. Ты с трудом бы узнала в нем своего отца, но тогда он привлек меня ровно на столько же, на сколько умудрился оттолкнуть. И этот поцелуй.. я чуть сквозь пол не провалилась от неожиданности. Просто раньше я всеми силами запрещала себе влюбляться. Ведь это могло закончиться очень плохо. А разбитое сердце собрать нельзя. А тут мальчик, который испортил мне белую блузку, а в то же время сбил дыхание своей хамоватой улыбкой...

И она замолчала, провалившись в воспоминания. А я вдруг вспомнила улыбку одного дико харизматичного парня, который умудряется выводить меня из себя за считанные секунды.

— Твой отец не позволил мне просто уйти с той вечеринки, — продолжила спустя время мама. — Попросил телефон, выводя меня из себя, при этом, казалось, совсем не прилагая усилий. А я впервые в жизни чувствовала легкость и флиртовала. Так оно все и закружилось. Знаешь, милая, может тебе и не нужно слышать всех подробностей, но.. эти поцелуи, его поцелуи.. это было чувство эйфории. Каждый раз оно накатывало с новой силой, будто кто-то откупоривал флакончик духов. И я люблю эти духи.

Мы еще немного помолчали. Я задумчиво вытирала мокрые тарелки и ставила на место. Простые механические движения, позволяющие мозгу работать, не отвлекаясь на внешние факторы.

Трудно поверить, что бывают такие совпадения. Как много всего должно было сойтись, чтобы мама поцеловала папу в ту ночь. Она должна была расстаться с парнем, прийти на вечеринку, на которую раньше не ходила, играть в игру, которую не любила... Наверное, это и правда судьба. Хотя в нее я верю даже меньше, чем в бога.

— Я помогла тебе хоть немного? — участливо спросила мама, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Я очень хочу тебе помочь..

— Мама, а что, если бы ты не влюбилась в папу? — задумчиво спросила я и поморщилась. Как сложно задать вопрос. Мама промолчала, позволяя мне подобрать более подходящие слова. — Ты поцеловала папу, и тут все супер. Но что, если бы ты не влюбилась в него? Могло случиться так, что единственный человек, который тебе подошел, просто... не стал бы любимым?

Мама молчала некоторое время. А я затаила дыхание.

— Знаешь, Алиса, иногда я задумываюсь над этим вопросом. Какое-то время я долго лежала ночами и пыталась понять, могло ли случиться так, как говоришь ты. Но однажды пришла к выводу, что это проклятие.. похоже на индикатор, — ответила мама и, задумавшись на секунду, добавила: — Словно зеленая лампочка, которая загорается, когда ты находишь правильный ответ на вопрос. Ведь когда я столкнулась с твоим отцом на той вечеринке.. Я стояла вся в липком соке, с мокрыми волосами и испорченной кофте, но чувствовала что-то еще. Больше на уровне подсознания. Он вклинился в мои мысли. Просто ворвался туда, не позволяя себя вытащить...

— То есть, ты думаешь, что влюбилась в него, поэтому он и оказался подходящим? — изумленно воскликнула я.

— Какое отвратительное слово: подходящий, — поморщилась мама. — Подходить может платье или туфли. И нет, я думаю, что мое подсознание, уставшее от безуспешных попыток влюбиться, выхватило из окружающего мира кого-то, кто сумел понравиться сразу. Мозг — программа, анализирующая прошлое и будущее. Вот мой маленький мозгишко и решил, что с твоим папой мы уживемся. Хотя раздражал он меня знатно...

Я снова вспомнила Дениса и усмехнулась, вспоминая, как весело было провоцировать его.

— Расскажи о нем, — попросила вдруг мама. Я решила, что она про Максима.

— Его зовут Максим. Он очень милый и скромный, но...

— Да нет, дорогая, о том, кто заставляет тебя так улыбаться, — спокойно отозвалась мама, снова подогревая чайник, будто вспомнила, что чай мы так и не попили.

— Это... он не... не имеет значения, — едва выговаривая слова, ответила и сама себя удивила этим.

— Нууу, Алиса, я бы обиделась, что ты не хочешь сказать мне правду, если бы не поняла, что врешь ты не мне, а себе. Это опасно, дочка, — серьезно сказала она. — Можешь не рассказывать мне о нем пока что, но себе не ври. Ты не сказала об этом парне ни слова, а я уже поняла, что он тебе нравится.

— Но он не должен, — жестко ответила я, а мама удивленно вскинула брови. — Это может закончиться очень плохо. А разбитое сердце собрать нельзя.

Мама задумчиво качнула головой, но промолчала. Я смотрела на нее и понимала, почему папа влюбился. Повести себя по-другому он просто не мог. Никто не может устоять перед совершенством.

— Я расскажу тебе о нем чуть позже, — миролюбиво сказала я маме. — Когда сама пойму, кто он.

— Как скажешь, родная. Только не делай поспешных выводов.

— Не волнуйся, мам, твой «грубоватый и харизматичый мальчик» научил меня думать, — улыбнулась я ей, заварила две чашки чая и подошла поближе к маме, чтобы она поцеловала меня. — Пойду проверю его, а то заработается.

Папа сидел за своим столом и задумчиво перебирал бумаги, из-за чего на лбу появилась морщинка. Дверь была распахнута, так что я вошла. В детстве я любила проводить время в этом кабинете. Здесь всегда витала атмосфера таинственности, лежало много бумаг с цифрами, суть которых я никогда не могла разгадать.

— Тебе нужно меньше работать, — поставила я перед ним чашку. А папа тут же кинул бумаги на стол и поднял руки вверх, словно говоря мне «работать? бумаги? это не мои». И засмеялся.

— Если я не буду работать, ангел, то начну заниматься ерундой. Вроде охоты на птиц. Или твоих парней.

И снова рассмеялся, довольный своей шуткой. Иногда в нем и правда проскальзывали отголоски былой юношеской смелости.

— Как интересно... Может мне с тобой поучаствовать в этой охоте? — весело отозвалась я и уточнила: — На парней, не на птиц. Птиц вокруг достаточно, а вот с мальчиками проблема.

— Посекретничали с мамой? — собирая бумаги в папку, спросил папа.

— Вряд ли можно назвать секретом историю о том, как вы познакомились.

— Неужели мы ее никогда не рассказывали? — изумленно воскликнул папа, и эта эмоция выглядела точно так же, как и на мамином лице еще полчаса назад. Наверное, когда так долго живешь с человеком, начинаешь неосознанно копировать эмоции друг друга.

— Да вот как-то нет... Слушай, а ты в маму сразу влюбился?

— Не знаю, — честно ответил он. — Она меня зацепила. Наверное, внешностью. И характером. До сих пор иногда впадаю в шок, когда вспоминаю, что она облила меня в ответ. А выглядела, словно настоящий ангел. Прямо как ты, маленькая дочка, — хитро сказал папа. — А сама с дьявольским огнем в глазах.

— Ты что папа, это у меня, что ли, дьявольский огонь? — деланно возмутилась я.

— В тот раз, когда мы обсуждали концерт твой какой-то, я даже увидел, как у тебя зрачки покраснели, — с невозмутимой серьезностью ответил папа. А я закатила глаза.

— Я просто очень хотела пойти... — пробурчала в ответ.

— Ну, в общем, мама твоя зацепила меня, и я не смог просто отпустить ее в тот вечер. Почему-то мысль о том, что я могу больше ее не увидеть, заставила меня забыть и о гордости, и о страхе, и о девушке, с которой я хотел... погулять, — скомкано закончил папа, а я снова закатила глаза. — Смотри, косоглазие заработаешь, а я виноват останусь.

— Иногда ты такой вредный, что я забываю, что ты мой папа, — пробормотала я. — Знаешь, мне нужно знать твое мнение. Мама думает, что наша.. особенность.. ну, она сравнила ее с индикатором. Вроде детектора лжи. По ее мнению, поцелуй лишь определяет, кто тебе нравится по-настоящему... Что ты думаешь об этом?

— Несколько лет назад мы обсуждали это с твоей мамой. Знаешь, ее слова звучат очень разумно. Жаль, что мы не можем узнать истинную природу вашего дара, мы можем лишь догадываться. Но я согласился с ее мнением тогда и, пожалуй, с тех пор эта вера только выросла.

— А в тот первый поцелуй ты почувствовал что-то.. необычное? — аккуратно спросила я, снова не понимая, как подобрать правильные слова.

— Да. Было что-то с самого начала. Еще даже до поцелуя. Капля восхищения или восторга. Но я не могу ответить тебе однозначно, было ли это чувство из-за ее дара. До твоей мамы я не влюблялся. Может быть, это и была та самая влюбленность с первого взгляда.

Мы замолчали на некоторое время. Я пила свой чай, задумчиво рассматривая свою детскую фотографию, которая стоит на столе. Тогда я была просто ребенком. Маленькая счастливая принцесса, мечтающая о принце. Вот только с каждым годом, с каждым новым парнем или новой влюбленностью мечтать становилось труднее, пока я просто не запретила себе это делать.

— Можно я буду честной? — вдруг спросила я, заставляя себя смотреть прямо на папу. — Не с собой, а, скорее, с тобой. Сама я пока не готова к этой правде... — папа едва заметно кивнул и поставил чашку на стол. — Этот мальчик. Максим. Когда я поцеловала его, то испытала шок. Было тепло впервые в жизни. И Даше я говорила что-то влюбленное и позитивное... Но.. кажется, это был просто шок, — тихо проговорила, но потом добавила, смело заглядывая в глаза папе: — Похоже, впервые в жизни я не хотела, чтобы мне подошел мой парень. Но он подошел. И я не знаю, что с этим делать.

Папа не выглядел удивленным или шокированным. Скорее грустным, будто готов сделать что угодно, лишь бы помочь мне.

— Разве он не нравился тебе? — осторожно спросил он. — Когда мы говорили в прошлый раз, казалось, что мальчик нравится тебе.

— Мальчик, — выделила я слово. — Милый, скромный, добрый, щедрый, заботливый. Но мальчик. Такой, с которым хочется дружить. Обсуждать фильмы, девочек, которые бесят, а еще парней.

— Кто заставил тебя вдруг подумать о Максиме, как о друге? — спросил папа, и я заметила, как дрогнули уголки его губ. Я опустила глаза. Какие проницательные у меня родители. — Да, есть кто-то еще.

— Разве это не должно быть неважно? — с вызовом спросила я и поднялась на ноги. — Максим подходит мне! Я должна думать о нем, а не о.. — я прокашлялась, закусывая губу.

— Может, ты думаешь о.. другом, потому что он понравился тебе больше?

— И что прикажешь с этим делать?! — воскликнула я, теряя самообладание. — У меня нет выбора! Понимаешь? Если я хочу в своей жизни чувствовать хоть что-то, кроме могильного холода, я должна быть с Максимом! А я хочу, я, правда, хочу! Ты не можешь понять, как это ощущается.. Словно ты.. не живешь. И никогда не будешь...

— Не кажется ли тебе, ангел, что будет нечестно по отношению к этому парню, если ты будешь рядом с ним, потому что это удобно? — в его голосе не было осуждения. Он просто озвучивал то, о чем мы оба думали. — Я не эксперт, но человек может понять, когда его не любят.

— Значит, ты хочешь, чтобы я оставила его?

— Я хочу, чтобы моя дочка была счастлива. К сожалению, я не могу помочь тебе. Все, что я могу — сидеть в своем кресле и давать советы о том, чего не понимаю, — он встал и подошел ко мне, чтобы обнять. — Но я всегда буду на твоей стороне. Какие бы решения ты не принимала. Это то, что я поклялся делать, как только ты родилась. Всегда тебя любить.

— Мне повезло с семьей, — обнимая в ответ, прошептала я.

— Мне тоже, — просто ответил папа и добавил: — А теперь в кровать. Мой маленький ангел должен выспаться.

***

Уснуть мне удалось только под утро. Самое раздражающее в этом было то, что я ни о чем не думала. То есть, по сути, в моей голове была тысяча мыслей, но я просто не могла сосредоточиться ни на одной из них. Поэтому они роились в голове, словно мухи, не позволяя отдохнуть. Зато когда уже начинало рассветать, я буквально провалилась в долгожданный сон, а проснулась только когда почувствовала запах блинчиков. Мама была бы не мамой, если бы не приготовила мне завтрак не утром, а в час дня.

— Доброе утро, милая, — прощебетала мама, когда я спустилась на кухню. Папа читал газету за столом, но оторвался, чтобы махнуть мне рукой и улыбнуться.

— Когда-нибудь я привыкну к тому, что ты спишь полдня, — сказал он.

— Мне было о чем подумать ночью, — заметила я, а мама подняла на меня глаза, но ничего не сказала.

— Надумала что-то важное? — поинтересовался папа, откладывая газету.

А я, вообще-то, надумала. Не ночью, конечно, а утром. Решение возникло в голове так, будто всегда там было, просто я на время его потеряла.

— Когда-то мне понравился Максим, — спокойно начала я говорить, присматриваясь к блинчикам. — Было в нем что-то, что привлекло меня. Так что я просто попытаюсь понять, что это было и осталось ли до сих пор. Попытаться стоит, кто я такая, чтобы сдаваться так просто? Надеюсь, я вспомню, почему увлеклась, или найду что-то новое. Если же нет... полагаю, придется решить проблему иначе.

Мне понравилось мое решение. Оно было взрослое и взвешенное, хоть обдумывала я его и не очень долго.

— Мудро, — согласилась со мной мама. И на этом мы прекратили разговоры о моих любовных проблемах.

Воскресенье и утро понедельника я провела с семьей. Мы устроили небольшой пикник, вдоволь наигрались в монополию, в которой я не была способна выиграть, посмотрели несколько фильмов. Мне нравилось бывать дома и смеяться с родителями. Дома все становилось проще. Ты вновь становился полноправным ребенком.

В понедельник после обеда я взяла немного еды, которую мама готовила с маниакальным упорством все утро, и отправилась в общагу, пытаясь заглушить мысли о предстоящей учебе. В универ не хотелось совсем. Перед выездом позвонил Максим, который не объявлялся уже несколько дней, и предложил встретиться вечером. Я с легкой душой согласилась, решив, что, во-первых, нам нужно поговорить, а во-вторых, мне нужно больше с ним общаться.

Подъезжая к центру Питера, ожидаемо остановилась в пробке. Понаблюдав за мальчиком лет пяти, сидящим в соседней машине, который отчаянно пытался просунуть голову через открытое окно автомобиля, услышала визгливый крик справа. Недалеко от местного ресторана стояла высокая, стройная шатенка в облегающем платье. Длинные волосы лежали на спине идеальными кудрями. Она выглядела утонченной и величественной. И еще невероятно стервозной. Девушка прикрикнула на парня, что стоял около нее, но слова разобрать было невозможно. И тогда я обратила внимание на парня. Он стоял спиной, но что-то в его позе или силуэте подсказало мне, что это Денис Соболев. Интересно. Кажется, у него нет девушки, хотя он никогда не говорил об этом прямо, его образ жизни подразумевал это. Но эта ссора была похожа на размолвку в отношениях. То, что я испытала из-за этой мысли, было неправильным. Парень что-то кричал, размахивая руками, и даже со своего места я видела, как сильно он раздражен. В следующую секунду мне посигналили, и пришлось оставить мою позицию по наблюдению.

***

Денис не любил, когда его неправильно понимают. А эта девушка именно так и поступила. Каждая, с кем спал парень, заранее знала, что все ограничится одной ночью. Так было всегда. Денис не мог позволить себе влюбиться. Это бы означало довериться кому-то, а с этим возникали проблемы.

Но эта девчонка решила, что на нее правила не распространяются. А парень даже не мог вспомнить, как ее зовут. То ли Маша, то ли Даша, а может и вовсе Нина. Такое поведение с девушками не доставляло большого удовольствия, ведь парень был не совсем мудаком, но оно не доставляло и проблем.

Денис просто проходил мимо, намереваясь встретиться с парой близких друзей, а девушка вылетела из ресторана и набросилась, как фурия, пытаясь разузнать, почему Соболев не позвонил, а ведь она оставила свой телефон. Черт, эта девка умудрилась залезть к нему в телефон, пока тот был в душе. Стоит поставить пароль. Не скрывая раздражения, парень начал выговаривать ей за такую фривольность. От ссоры отвлек резкий звук сигнала, исходящий от машины, что застряла в пробке. И, прежде чем машина продвинулась вперед, парень успел заметить недоумение, приправленное раздражением, на лице одной крайне симпатичной брюнетки.

— Слушай, мне больше нравилось, когда ты по-другому работала своим ротиком, девочка, — развязно сказал Денис. — Но та ночь закончилась и больше не повторится. Я устал.

И, не прощаясь, пошелпрочь, вспоминая столь интересное выражение на лице девушки, о которой не могзабыть.