Делайте ставки

Завтра мне исполняется 20. Денис не стал скрывать тот факт, что устраивает вечеринку в загородном доме одного из друзей. Поначалу мне эта идея не казалась такой шикарной, но когда я на днях поболтала с семьей, и выяснилось, что их небольшое путешествие в Венецию совпадает с моим днем рождения, я решила, что это — знак судьбы. Я люблю вечеринки и танцы, к тому же, там будет много знакомых, которые стали мне действительно друзьями, в каком-то смысле.

Так что я с нетерпением ждала, когда наступит вечер 21 декабря. Я пыталась выведать у Дениса, что он мне подарит, уже целую неделю, и, признаюсь, обыскала его квартиру несколько раз, пока он ходил за лекарствами в магазин или заходил в душ. Однажды я заперла его в туалете, подперев ручку стулом, решив, что он признается, когда захочет есть. Но в итоге лишь разозлила его и разозлилась сама, отчего мы не разговаривали весь вечер, хоть и находились в одной квартире. И спали в одной постели, потому что я больше не могла спать без него.

А когда на следующий день произошло мое триумфальное возвращение на учебу, мы позорно разругались при свидетелях.

Так что подарок остался для меня загадкой, и я едва могла думать о чем-то еще в последние дни.

— Сегодня мы с тобой гуляем, — заявляет мне Соболев, когда мы встретились в универе в пятницу.

— У меня пары до 5, не думаю, что я буду способна двигаться, когда закончится этот кошмар, — грустно ответила я.

— Неа, ты не пойдешь на пары.

— И кто же это сказал? — скептически выгнула бровь.

— Твой врач, — самодовольно ответил парень, уволакивая меня за собой, словно собачонку. — Он сказал, что тебе нужно меньше подвергаться стрессу и нагрузкам. А универ прямо реальный стресс. Так что я спасаю тебя. Мы прогуливаем во имя твоего здоровья.

— Здоровья? — я не могла найти силы для сопротивления, когда его пальцы так уверенно держали мое запястье.

— Да. Душевного и физического, — он на мгновение остановился, сверкнул улыбкой, заставляя меня невольно улыбнуться в ответ. — Давай будем следовать указаниям врача? Он все же авторитет.

Он подмигнул, отчего я рассмеялась и покачала головой. Какой же он дурак!

— Все, друзья, мы поехали делать детей!

И, поклонившись, потащил меня дальше, пока я начала похрюкивать от смеха. По дороге попробовала снова уговорить его сфотографироваться, не удивляясь отказу. Впрочем, это не помешало мне снова с ним поругаться, назвав Шреком.

— Шрек, Алиса? — возмутился Денис, на мгновение отрывая взгляд от дороги. — Не могла придумать что-то более обидное?

— Ты иногда так меня злишь, что мозг отказывается работать, — пробубнила, надуваясь, как шарик.

— Не дуйся, красотка, у нас ведь сегодня веселый день, помнишь? — легко коснувшись моей руки, ответил парень.

— Ладно, какие у тебя планы на этот день?

— По правде, я думал, что ты мне скажешь, чего хочешь, — Денис снова глянул на меня. — Мы можем делать все, включая то, за что могут дать административку. На уголовное не согласен, даже не проси!

Я рассмеялась, почему-то совершенно не сомневаясь в том, что его слова — правда.

— Давай же, Лиса, — протянул парень, пытаясь ущипнуть меня за бок, пока я не треснула его по руке. — Уверен, у тебя есть маленький списочек грязных дел, которые ты хочешь совершить. Я здесь сегодня для того, чтобы прикрыть тылы. Никто никогда не узнает о твоих грязных мыслях.

— Почему это ты решил, что в моем списке есть что-то грязное? — возмутилась я в ответ. Это, конечно, правда, но, а что тут такого, собственно. — В твоем, наверное, тоже только сплошные пошлости.

Соболев фыркнул.

— Ты даже не можешь себе представить.

И этот хриплый шепот заставил вздрогнуть от неожиданных воспоминаний. Иногда я действительно начинала пугать саму себя, потому что то, о чем я думала, когда вспоминала вкус его кожи, было далеко не нормальным.

Видимо, пауза затянулась, потому что Соболев тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно, давай сначала поедим.

Он остановился у ближайшего мака и позволил мне тщательно выбрать столик, на что я потратила действительно много времени, но когда взглянула на парня, увидела его ободряющую улыбку. Мне нравится, что он принимает меня со всеми моими мелкими заскоками. Денис заказал такую кучу еды, какую мы никогда не сможем съесть, потому что когда он спросил, чего я хочу, мне было неудобно заказывать много. А парень всегда очень злился, когда я считала его деньги.

— Мы ведь говорили об этом, Лиса, — в который раз пробубнил он, не скрывая разочарования в голосе. — Если я приглашаю тебя куда-то, значит, я хочу потратить на тебя столько, сколько возможно. В конце концов, это мои деньги, и я хочу потратить их на тебя. Так что если сегодня я еще хоть раз увижу на твоем лице вот это выражение, к концу дня я завалю тебя дорогущими, ничего не значащими подарками, а то, что я приготовил для тебя на самом деле, просто выкину! Поняла?

Я шокированно открыла рот, не сомневаясь в правдивости его слов. Когда дело доходило до принципов, Денис всегда был упрямым бараном.

— Не смей выкидывать мой подарок, мудак! — громко воскликнула я, не обращая внимания на любопытные взгляды. Я к ним привыкла. В конце концов, со мной постоянно ошивается до одури горячий парень. — Я же тебе этого никогда не прощу!

И хлопнула его по руке для пущей верности. Чтобы не думал, что я шучу.

— Боги, ты такая миленькая, когда злишься, ангел! — рассмеялся Соболев. — Не волнуйся, мне слишком нравится твой подарок, чтобы я так просто от него избавился.

— Твое счастье, сабля проклятая..

— Ноешь, как старушка, Александрова, — проворчал Денис. — Тебе 200 что ли?

— Да ты что несешь, осел трехногий! — я почувствовала, как покраснели щеки, когда Соболев снова засмеялся. Задохнулась от вида ямочек, которых хотелось коснуться кончиками пальцев. — Ненавижу, когда ты говоришь про возраст!

— Знаю, прости, — он мило улыбнулся, а мне пришлось сжать в руках стакан с колой, чтобы не протянуть к нему руки. — Мне нравится тебя дразнить.

Да уж, этого не отнять.

Мы просидели за столиком еще около часа, привлекая к себе много внимания, потому что не могли усидеть без стычек даже 10 минут. Но я обожаю общаться с ним. Как ни с кем больше в этом мире. Иногда я думаю о том, как было бы здорово просто забраться прямо в него и остаться там навсегда, потому что не думаю, что в этой вселенной есть место, где может быть также тепло.

— Давай обсудим планы, — наконец говорит Денис. Он вытянул ноги вперед, но так, чтобы между его длиннющими конечностями поместились мои маленькие ножки, которые начали затекать от долгого сидения. Такой себе бутерброд из ног. И если бы вы спросили, я бы сказала, что чувствовать его прикосновения приятно даже через ткань двух пар джинсов. — Нужно, чтобы ты сказала, чего хочешь.

Я обреченно выдохнула. Есть много чего, что я хотела бы сделать с ним.

Да, именно в двусмысленном контексте.

Я тряхнула головой, отгоняя реально грязные мысли. Знал бы ты, Денисочка, что творится у меня в голове.. Уверена, что парень с удовольствием воплотил бы в жизнь каждую из фантазий. Мне бы даже не пришлось просить дважды.

— Ты собираешься говорить или мы тут будем просто...

— Не беси, мудак, — легкомысленно перебила, заправляя волосы за уши и облокачиваясь локтями на стол, чтобы оказаться ближе к другу. Он легко повторил мою позу, вдруг оказываясь так близко к моему лицу, что взгляд невольно упал на губы. Глаза парня тоже прошлись по моим губам, прежде чем он схватил стакан колы, потягивая жидкость через трубочку. — Хочу в стриптиз-клуб.

Соболев резко закашлялся, и, кажется, я впервые в жизни увидела этого идеального парня обычным человеком. У которого газировка может пойти через нос. Прикрыла рот рукой, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, пока парень старался отдышаться.

— Ты моей смерти хочешь? — хрипло воскликнул Соболев, когда я протянула ему салфетку. — Спасибо. А теперь скажи, что мне послышалось.

— Нет, милый, не послышалось, — мягко пропела я, взъерошивая волосы парня, до которых дико хотела дотронуться. — Ты же сказал искать в списке грязные делишки? Пожалуйста.

Денис сморщился.

— Предполагаю, что ты хочешь посмотреть, как пляшут мужики? — и когда я весело кивнула, он застонал. — Боже, может мне просто раздеться перед тобой, чтобы не пришлось переживать этот кошмар?

Кажется, вопрос был риторический, но мои глаза сверкнули любопытством.

— Хочешь станцевать? — я игриво улыбнулась, обожая тот факт, что мое тело реагировало на каждую его ответную улыбку.

Соболев на мгновение застыл, после чего его губы изогнулись в сексуальную усмешку. От нее у меня в животе запорхали бабочки.

— Я могу.

Я закусила губу, обдумывая варианты.

— Если ты станцуешь прямо здесь, мы не поедем в клуб, — поставила я условие, откидываясь на спинку диванчика, потому что внезапно стало трудно дышать.

Денис смотрел мне в глаза не отрываясь. Я увидела момент, когда его зрачки стали шире от моего предложения. И, наверное, я ждала, что парень примет вызов, потому что совсем не удивилась, когда он вдруг встал.

На нем сегодня была светлая рубашка, которую парень начал мучительно медленно расстегивать, при этом, не отрывая взгляд от моего лица, так что, я уверена, увидел, как я сглотнула, наблюдая за движением его пальцев.

Соболев развязно улыбался, расстегивая пуговку за пуговкой, совершенно не заботясь о том, что на него уже начали глазеть. Я не могла перестать смотреть, понимая, что часть моего мозга просто не может принять тот факт, что парню сейчас абсолютно плевать на всех вокруг, кроме меня. Когда рубашка была полностью расстегнута, обнажая часть груди, я почти ждала, что он остановится. Но он этого не сделал. Края рубашки скрывали его шикарный пресс, но даже тех участков голого тела оказалось достаточно, чтобы я перестала воспринимать реальность правильно. Но когда его руки потянулись к ремню на джинсах, я больше не могла смотреть, при этом, не пуская слюни.

Боже, полагаю, теперь в дополнение к моим итак не очень безобидным снам придет еще образ того, как сексуально Денис Соболев может избавляться от одежды.

— Ну, хватит, — пробурчала, отводя глаза, боясь того, что зрачки могли стать слишком большими.

Хотя, не думаю, что могу скрыть от него реакции своего тела. Уверена, парень знает, как сильно привлекает меня. А я знаю, что он хочет меня. Просто мы никогда об этом не говорим.

— Хватит? — руки парня остановились на пуговице. Он точно собирался снять джинсы. От осознания этого в горле стало сухо. — Кажется, я еще показал не все. Но если тебе этого достаточно, то мы можем перейти к другому делу.

И он быстро привел себя в порядок, не переставая улыбаться уж слишком широко. Я шокированно ахнула. Этот имбецил решил, что если он тут показал кусочек своего тела, то я откажусь от стриптиза?

— Так это был твой план? — угрожающе спокойно спросила, наклоняя голову вправо, отлично осознавая, что это придает мне слегка пугающий вид. — Ты был уверен, что я не позволю тебе раздеться.

Осознание этого заставило сердце стучать быстрее от злости и ликования одновременно. Черт, как хорошо он меня знает! Я наклонилась вперед, оказываясь так близко к лицу парня, что почти касалась губами его кожи, пока яростно шептала.

— Сейчас мы поедем в стриптиз-клуб. И ты пойдешь туда со мной. И будешь смотреть на зажигательные танцы горячих парней, обмазанных маслом, словно горячие блинчики. И ты, черт возьми, пожалеешь, что решил провести меня!

Я почувствовала, как у Соболева перехватило дыхание. И на несколько секунд я не могла отодвинуться, зачарованная эмоциями в его глазах. Но когда я, наконец, отпрянула, парень тяжело вздохнул, нервно проводя руками по волосам, и хрипло прошептал:

— Это было чертовски горячо.

***

Следует сказать, что я почти не видела, как двигались парни на сцене. Я лишь бросила мимолетный взгляд, отметив, что они и правда выглядят словно блинчики, и перевела взгляд на Соболева. Вот где было настоящее шоу. Не думала, что могу наслаждаться чьими-то мучениями так сильно, но каждый раз, когда глаза Дениса случайно натыкались на голого мужчину, он так сильно кривился, что, мне казалось, он в секундах от приступа тошноты. О, как прекрасно было наблюдать за ним в такой напряженной обстановке! В какой-то момент Соболев с мученическим видом поднял глаза вверх в попытке избавиться от вида весьма впечатляющих телодвижений на сцене. И он чуть не захлебнулся слюной, когда увидел под потолком клетку с абсолютно голым парнем внутри.

Я смеялась, как никогда. Наверное, это была чисто детская радость, потому что мне доставляло удовольствие видеть мучения Дениса. Но, если честно, он мог в любой момент просто уйти. И он даже хотел этого. Я видела в каждом измученном взгляде просьбу уйти. Но он оставался, потому что я коварно улыбалась и качала головой.

Я не смогла пытать его дольше часа. И когда мы покинули это заведение в полном молчании, я была на вершине своего триумфа. В стриптиз-клубе парень не сказал ни слова. Его взгляд и стоны были красноречивее любых слов, конечно, но, все же, он молчал. А потому я ожидала взрыва маленькой бомбы на улице, где он сможет вдоволь высказать все, что обо мне думает.

В предвкушении новой стычки, от которой тело взорвется адреналином, я закусила губу. Поэтому едва не прикусила ее до крови, когда, заворачивая на крытую парковку, Денис резко прижал меня к холодной стене.

— Какого черта ты творишь? — возмутилась, едва ощущая холод бетона через пальто, которое не удосужилась застегнуть.

— Ты знатно повеселилась, крошка, верно? — язвительно прошептал парень, прижимая мои руки к стене по бокам от моей головы. — Я видел, как ты умирала со смеха от того, как неуютно мне там было. Ты хоть посмотрела на своих тарзанов, Лиса? Или просто решила поиздеваться надо мной?

Последнюю фразу он сказал с такой неприкрытой обидой в голосе, словно ребенок, которого лишили конфет в день рождения. Я склонила голову в умилении, пытаясь коснуться кончиками пальцев запястья парня. От прикосновения он заметно вздрогнул и начал застегивать мне пальто, не заботясь о том, что я могу вырваться из его захвата.

— Прости, милый, — я легко коснулась ладонью его подбородка. — Я, правда, едва видела кого-то еще, кроме тебя, — я тяжело вздохнула. — Разве это не праздник для твоего эго?

Он помолчал пару минут, пока застегивал пуговицы до конца, а после поднял сияющий даже днем взгляд на меня.

— Ты смеялась. Значит ли это, что ты хорошо провела время?

— Да, — я уверенно кивнула, не задумываясь ни на мгновение. — Лучше, чем могла себе представить.

— Тогда я рад, что мои мучения принесли тебе радость, — беззаботно отозвался парень, выпуская меня из кольца рук.

— О, великий мученик! — закатила глаза, показывая язык его спине. — Как драматично!

И зашагала вперед, жаль только, что не на каблуках, потому что их стук в тишине парковки звучал бы нереально круто. Но и так было неплохо, так что я слегка повернула голову, не заботясь о том, чтобы посмотреть Денису в глаза, и высокомерно бросила:

— И не называй меня крошкой.

***

— Серьезно, ангел? — Соболев скептически поднял брови. — Ты серьезно всегда хотела съесть целый торт в одиночку?

— Хватит критиковать мои причуды! — строго, как мамочка, глянула я в ответ, подбираясь ближе к отделу, заполненному тортами. Тяжело вздохнула и добавила: — Просто это глупость. А я... не делаю глупости в повседневной жизни..

— Правда? — в притворном удивлении воскликнул парень, поддерживая меня за локоть. — Насколько мне помнится, ты делаешь много глупостей.

И широко ухмыльнулся. Я снова вздохнула. Да так тяжело, словно в двух минутах от смерти.

— И первой была моя дружба с тобой.

Он засмеялся, отлично осознавая, что мои слова — ложь. Я могу признаться, что дружба с этим ненормальным принесла мне много позитива. Себе могу, ему не буду.

— Один — ноль, крошка, — и сверкнул лучезарной улыбкой, пока я не дала ему подзатыльник. — Ауч! Зовите охрану!!! — завопил он на весь магазин, как всегда привлекая столько внимания, что становилось неуютно. Но, кажется, я вырабатываю иммунитет. — Здесь человека избивают!!

— Все в порядке, народ, — громко сказала я, закатывая глаза, но в считанных секундах от приступа смеха. — Его просто пугают большие магазины. Он из психушки сбежал.

Со всех сторон послышались смешки, а парень состроил рожицу и, сказав мне на ухо «ха-ха», поволок к сладостям.

— Выбирай.

Хорошо, что я успела нагулять небольшой аппетит, потому что я не думала, что торт будет так туго заходить в мой желудок. Это ведь торт. Шоколадный. Вкусный. От которого меня начало воротить примерно после половины съеденного.

Соболев разумно предложил оставить вторую часть на попозже, так что я послушалась его, пожалуй, впервые с момента знакомства.

— Ты помнишь, как мы встретились? — делая музыку тише, спросила я. Я была за рулем, потому что отказаться от возможности покататься, было бы величайшей ошибкой в истории.

— Конечно, — легко отозвался парень. — Это сложно забыть.

Я улыбнулась воспоминаниям.

— Что ты тогда подумала обо мне? — он с интересом уставился на меня.

— Что ты прошел курсы по превращению в козла.

Он весело рассмеялся. Я не могла сказать, что сочла его горячим. Его эго не переживет такие откровения.

— Я и правда был козлом.

— Это точно, чувак. Ты.. обозвал меня пончиком, вроде? — я сделала вид, что задумалась. — И облапал меня. Абсолютно точно.

Он снова засмеялся, запрокидывая голову назад.

— Прости, не смог удержаться.

Мы немного помолчали.

— А что ты подумал обо мне? — я ехала с маленькой скоростью, чтобы было больше возможностей бросать взгляды на Дениса.

— Тебе не понравится мой ответ, — туманно сказал парень и, увидев мой скептический взгляд, добавил: — Он стандартный.

— Никогда не знаешь, какие именно у тебя стандарты. Вещай.

— Я подумал, что ты горячая.

Я скривилась в возмущении. Пришлось завернуть на парковку.

— Горячая, Соболев? — я и правда разозлилась. — Не мог придумать что-то более достойное? Вроде.. «у тебя красивые глаза» или «такой сияющей улыбки я еще не видел»..

— Туше, — бросил он, закатывая глаза. Черт, это моя привычка. — И, красотка, я не видел твою улыбку, потому что ты обложила меня матом, при этом, не вставив ни единого действительно матного слова! Я был сражен наповал. Это было чертовски горячо! И, к сведению, позже я подумал, что у тебя красивые глаза, когда они горят. Еще позже я понял, что то, что они сияют, значит, что мне... — он кинул быстрый взгляд на меня, — кранты.

— Пиздец, Соболев. Ты хотел сказать пиздец. И это как раз то, что тебя ожидает.

— Ты такая милашка, когда злишься!

— Ты постоянно это говоришь! — почувствовала, как начали гореть щеки. И не знаю, что стало причиной этого.

— Потому что это правда, — пожал он плечами и вышел из машины. — Идем, нас уже ждут.

Еще одним моим желанием было хоть раз сыграть в хоккей. Я иногда смотрю игры с папой по телевизору, пару раз была вживую, но, если честно, совсем ничего не знаю ни про команды, ни про тренеров. Я и правила-то гуглила, сидя на трибунах, потому что папа разбирается в этом еще хуже. Ему просто нравится атмосфера. Но вот это желание вдруг возникло в голове в момент, когда одна из команд стала победителем, а зал взорвался такими эмоциями, что у меня закружилась голова.

— И откуда у тебя столько полезных знакомых? — пробурчала, пока Денис проводил меня по длинным коридорам.

— Я просто дружелюбный и общительный, — самодовольно бросил он, не поворачивая голову. — А, вот ты где.

Невысокий парень лет 28 крепко пожал ему руку, пока я неловко махнула своей конечностью в приветственном жесте. Они обменялись парой фраз, прежде чем нас с Соболевым отвели в раздевалку, где выдали коньки, форму и, о боже, клюшку, которая едва помешалась в руках.

Предпочла не смотреть в зеркало, когда надела защитный шлем. Хотя Соболев выглядел чертовски хорошо. Так сексуально, что я засомневалась, осталась ли у него душа или он продал ее дьяволу на одном из питерских перекрестков.

Падала я очень много, потому что не стояла на коньках уже больше двух лет, а одежда была тяжелой, а клюшка большой, а шайба на удивление увесистой. Так что я была просто огромной, неповоротливой тушей, которая летала по пустому катку, словно корова на коньках. Соболев беззастенчиво ржал, чем выводил меня из себя, но, даже если бы я захотела догнать его, то не смогла бы. Так что просто подавляла желание запустить ему в голову шайбу. За это срок дадут, Александрова.

К моменту, когда мы приняли душ, я была уставшая и голодная, так что пустила Соболева за руль и схватила торт на колени, не переставая хвалить себя за то, что оставила так много. Хоть это и была идея Дениса. Неважно.

— Хочу подняться в горы! — верещала я, запивая торт чаем, который Соболев прихватил из дома в термосе. — И попасть на концерт! И спеть там, на большой сцене, вместе с профессионалами! Может, мне написать свою песню? Я могу стать знаменитой, и 60 тысяч человек будут петь мои песни во все горло. Или я могу пойти на танцы! Я раньше ходила, но бросила, а сейчас так захотелось танцевать, что даже не знаю, что делать..

Денис счастливо усмехался, посматривая на меня.

— В тебе много адреналина сейчас, принцесса, но да, ты можешь все это сделать. Я не сомневаюсь. И сейчас мы заедем в клуб, чтобы ты потанцевала, потому что я боюсь, что ты захлебнешься чаем на пассажирском сидении моей машины, Лиса.

— Мне нравится, когда ты называешь меня Лисой, — слова сами вылетели, но забирать их назад я не хотела. — Меня так называют только самые близкие, знаешь? Могу посчитать на пальцах, — и я правда начала загибать пальцы, перечисляя. — Мама, папа, ба, дедушка, Даша, Столик и.. ты, — я повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза, отмечая, что они слегка потемнели. — Но больше всего мне нравится, как это делаешь ты.

Он лишь улыбнулся, но ничего не сказал. И я была рада этому.

Мы были уже в паре поворотов от клуба, когда силы, предназначенные для танцев, начали покидать меня, о чем я и сообщила Денису. Он припарковался на ближайшей парковке, и мы просто сидели и слушали музыку почти целый час. Я тихонько подпевала знаменитым песням, иногда пела громко, наслаждаясь взглядом янтарных глаз, направленным на меня. И я даже оставила Соболеву кусок торта, потому что мы друзья. И потому что он мне нравится. Торт. Или Денис. Хотя, скорее, оба.

— Максиму я не позволила называть меня Лисой, — вдруг сказала я, а парень поднял на меня настороженный взгляд. Я давно сняла ботинки, чтобы можно было положить ноги на сидение, так что было уютно, а я хотела с кем-то поговорить. Хоть уже и обсуждала это с Дашей. — Это то, что он сказал мне, когда я застукала его с той девчонкой. То, на чем заострил внимание. Что тебе позволила, а ему — нет.

Денис аккуратно коснулся моей ноги.

— Прости.

— Нет, не извиняйся! — чувственно воскликнула я. — Это вопрос доверия. Я не доверяла ему, и на это были свои причины. Просто... не предавай меня, ладно? Мне трудно доверять, понимаешь? Это из разряда.. «Чем больше людей ты впускаешь в свою жизнь, тем больше из нее уйдет».

— Я не уйду, — твердо сказал мне Денис, глядя прямо в глаза, так что этот момент закрепился в памяти. — Даже если ты будешь об этом просить. Извини, но я уже не смогу оставить тебя.

Я лишь коротко кивнула, не способная сказать спасибо.

— Знаешь, а мы можем заехать еще в одно место?

— Куда пожелает моя королева?

И я назвала адрес, который уже давно крутился в моей голове.

***

Денис

Я не думал, что Алиса была одной из тех, кто хочет сделать татушку. Она ни разу не говорила об этом за все то время, что мы знали друг друга, так что для меня стало неожиданностью, когда мы подъехали к весьма известному в нужных кругах салону. Единственный раз, когда она заговорила на тему тату, был, когда она спросила, почему на моей коже нет никаких рисунков. Потому что, очевидно, я был из тех, кто «стал бы нереально горячим с татушкой ящерицы на шее». Когда она озвучила свою мысль, в моей голове пробежали образы того, как идеально было бы ощущать ее губы на этой татуировке. Чтобы избавиться от мыслей, пришлось сказать, что я итак «нереально горячий». С этим она спорить не стала.

Но вот сейчас мы заходили внутрь здания, в котором я никогда не был, и я молчал. Мне хотелось спросить, знает ли она, что делает, или это просто выброс эндорфина в кровь. Но я не хотел, чтобы она подумала, что я отговариваю ее. Признаться честно, мысль о рисунке на ее теле вызывала во мне дикий трепет.

— Скажи уже, пока не взорвался, — просто сказала девушка, закатывая глаза, но выглядя при этом так спокойно, словно не стояла у стендов с выбором татуировки.

— Просто хотел уточнить: мы пришли сюда, чтобы ты сделала тату?

— Верно, Шерлок, — с улыбкой отозвалась она, касаясь пальчиками картинки с драконом.

— Ты никогда не говорила о том, что хочешь этого...

— Ты сегодня настоящий детектив, мой друг! — с притворным восхищением воскликнула Лиса. — Ты еще многого обо мне не знаешь, Соболев. И я обдумывала эту идею уже несколько лет, просто не могла решить, что нарисовать.

Она была чертовски спокойной. Так что да, девушка приняла решение. И я искренне улыбнулся.

— Здорово! Это реально круто!

— Правда? — стремительно повернулась она ко мне, выглядя слегка неуверенно.

— Абсолютная.

Прежде, чем она могла ответить, к нам подошел мужчина лет 35. Высокий, загорелый, словно сейчас разгар лета, и я не заметил ни одной татуировки ни на руках, ни на шее или лице. Довольно необычно, ведь почти всегда мастера сплошь покрыты рисунками. Мужчина перехватил мой взгляд.

— Не удивляйся, весь мой живот и спина в сложной черно-белой композиции. Еще не успел добраться до рук, — его губы изогнулись в легкой усмешке, когда он перевел взгляд на девушку. — Алиса, золото, мне казалось, что никто не увидит твою татушку, пока не придет время. Разве не это ты мне постоянно твердила?

И он стал потирать подбородок так, словно всерьез пытался вспомнить. Лиса засмеялась, потянувшись для объятий.

— Неужели ты решилась?

— Есть такое. Сможешь организовать все прямо сейчас? — надежда в ее голосе была очаровательной. Я не смог сдержать улыбку, которая не скрылась от глаз мастера.

— Давно вы встречаетесь?

Я думал, что Лиса начнет краснеть и отнекиваться, но она лишь красиво рассмеялась и ответила:

— Знакомы несколько месяцев. И мы не вместе, он просто везде за мной таскается.

Я не смог побороть желание закатить глаза, но тоже рассмеялся. Ведь она сказала правду. Мужчина хитро хмыкнул.

— Хочешь, чтобы он был здесь, пока я работаю?

Алиса быстро кинула на меня взгляд и покачала головой, мило улыбнувшись.

— Сможешь погулять где-нибудь? Это не должно занять много времени.

— Конечно, ангел, — тепло улыбнулся ее нервозности. — Сколько у меня есть времени? — обратился я к мастеру.

— Около часа точно.

— Отлично, Лиса, тогда я отъеду, но через час снова буду здесь. Если что — звони, ладно?

И, дождавшись ее кивка, тоже кивнул. Мне хотелось сказать ей что-то еще. Может, что она красивая. Или что я уже люблю ее татушку, какой бы рисунок она не нанесла на тело. Или что не хочу уходить. Но я просто молча осматривал ее лицо, не в силах оторвать взгляд от губ, глаз и очаровательного румянца на щеках.

— Спасибо, — едва слышно прошептала девушка, словно могла читать мои мысли, как книжку.

Хотя.. полагаю, именно это она и сделала.

***

— Я на полставки подрабатываю личным психологом, — меланхолично заметил Сергей, пока я раздевалась, а он готовил инструменты.

Интересный дядька. Я наткнулась даже не на сам салон, а именно на него, совершенно случайно, будто мне было суждено однажды оказаться здесь.

— Ты просто шарлатан, — рассмеялась, смутно ощущая предвкушение и страх. — Будет больно, верно? Скажи мне честно. Это же ребра, а на костях всегда больно бить..

Сергей скептически осмотрел меня и тяжело выдохнул.

— Да, будет больновато, но, обещаю, я буду работать как можно быстрее. К тому же, когда рассказываешь что-то, то отвлекаешься от этой боли. Так что давай поговорим про твоего «друга».

— Не надо мне тут делать такое лицо, — проворчала, прикрывая грудь полотенцем.

Всегда хотела сделать рисунок на ребрах, прямо под грудью, там, где в моем понимании бьется сердце. Хотя я мало что смыслю в анатомии. Но мне нравится мысль о том, что эта татушка будет только моей. Ее буду видеть только я. И тот, перед кем я разденусь.

Сергей помог мне правильно лечь, подкладывая под голову подушку и сверяясь с рисунком еще раз. И начал говорить, профессионально заговаривая зубы, так что я офигела, когда почувствовала боль на ребрах, потому что совсем забыла, что у него в руках игла.

— Я же не говорю ни слова лжи, мартышка! — деланно возмутился он, не переставая работать. Было больно. Но я решила, что стерплю это, потому что боль — это не страшно. — Зато ты мне врешь. Он же тебе нравится, отрицать бесполезно. Со стороны всегда видней.

— То, что мне он нравится, не имеет никакого отношения к тому, что будет происходить между нами, — сквозь зубы прошипела я. — Знал бы ты мою историю, не обвинял бы меня во лжи.

И надула губы, как настоящая принцесска.

— Ну хоть сама себе призналась, это уже половина дела...

— До второй половины я не могу себе позволить дойти, — прикрыла глаза, с силой сжимая полотенце в кулаках. — Я больше.. не могу. А он слишком мне дорог, чтобы пробовать снова.

— Чего ты так боишься, Алиса?

— Что перестану ощущать себя так хорошо рядом с ним, — просто ответила я, намереваясь закончить на этом наш разговор. Что-то в моем тоне сказало об этом Сергею, потому что он добавил лишь несколько слов, прежде чем мы замолчали:

— Ты никогда не узнаешь, если не решишься попробовать.

Спустя полчаса Сергей оставил меня одну, чтобы я смогла рассмотреть черный простой рисунок на покрасневшей коже. Мастер сказал, что припухлость и краснота сойдет через пару дней, а пока мне лучше не носить лифчик, чтобы не раздражать кожу.

Надо было сначала подумать о том, что завтра я отмечаю день рождения в компании многих людей. Что ж, значит, отмечать я буду без лифчика.

Мне нравилось то, что я видела в зеркале. Это были три маленькие, черные птички. Татушка, о которой прочитала в какой-то книжке уже давно. Полагаю, я еще с того момента хотела именно ее, но не могла придумать ей достойный смысл.

Папа всегда говорил мне, что некоторые поступки должны быть бессмысленными. Но я не считала это подобным случаем.

Так что мои маленькие птички олицетворяли свободу в самом красивом — из существующих — смысле. От себя, своих страхов, мнения окружающих. Я больше не хотела видеть сны, просыпаясь от которых, чувствовала себя разбитой. Я не хотела ощущать зависть, когда Даша забывала обо всем на свете из-за поцелуев Славы. Я хотела свободы. Свободы, которой у меня пока нет. Но которую я поклялась найти.

Иногда я думаю о том, как сильно на меня влияет моя болезнь. Я считаю ее проклятьем. Потому что так и есть. Хотела бы я быть одной из тех девчонок, которые считают любовь ерундой, недостойной внимания. Было бы просто жить вот так. Словно ничто на свете не может меня сломать. Но я не такая.

Я не умею любить. Не знаю, как делать это, чтобы не чувствовать страх. Ведь он реальный: моя любовь может не значить ничего, кроме боли и холода.

Стоя перед зеркалом и изучая свою «свободу», я впервые отчетливо осознала, что не хочу влюбляться. И тут же поняла, что уже поздно. Потому что влюбилась.