Делайте ставки

В первые секунды я не поняла, что происходит. Как люди не до конца понимают реальность, когда только просыпаются. Как человек, впервые попробовавший манго, не может понять, что это за фрукт, потому что раньше никогда его не пробовал.

Так и я. В момент, когда губы Дениса коснулись моих, меня обдало таким жаром, что на секунду утратила возможность дышать. Не могла понять, действительно ли это поцелуй или я себе его придумала?... Мало ли, упала, головой ударилась...

То, что началось как едва ощутимое касание, молниеносно превратилось в ураган. Губы горели огнем, внутренности обдавало жаром, а в мыслях не осталось ничего, что могло бы волновать меня хоть капельку.

Денис Соболев целует меня.

Целует.

Меня.

И мне это не просто нравится. От этого сносит крышу.

Когда первый шок немного рассеялся, поняла, что буквально вжалась в парня каждой частью своего тела. Его руки были везде, словно он не мог понять, какую часть моего тела хочет больше всего. Денис то касался моих волос, то проводил кончиками пальцев по щекам, то обхватывал бедра, в попытке придвинуть еще ближе к себе. Но ближе было просто некуда.

Я оказалась в полной власти этого поцелуя, находясь в настоящем шоке из-за того, каким всепоглощающим может быть прикосновение губ. Упоительно. Крышесносно. Невыносимо изумительно.

Он целовал меня так глубоко, что впору было краснеть. А я, пьянея от восторга, отвечала так же раскованно, развязно. Прикусывала зубами его нижнюю губу, ловя глубокие стоны, оставляла мелкие поцелуи вдоль подбородка. И задыхалась. От ощущений или нехватки воздуха, но кто я такая, чтобы прерывать это блаженное удовольствие.

Я словно ребенок, которому впервые разрешили попробовать сладости. Каждое нервное окончание искрилось энергией, которая прогревала кровь до температуры кипения. Было слишком жарко. Во всех смыслах этого гребаного слова. Так что я сама избавилась от футболки, совершенно наплевав, что на мне нет лифчика. Напряженные соски соприкоснулись с грубой тканью футболки Дениса, заставляя дрожать.

— Господи, ты совершенство.. — шептал парень, оставляя быстрые, рваные поцелуи вдоль шеи и ключиц. Его так сильно трясло, что у меня захватывало дыхание. Неужели это делаю с ним я?

Губы парня добрались до груди, и он втянул в себя сосок, заставляя меня выгнуться и инстинктивно податься бедрами навстречу. Скомкала в руках края футболки Дениса, возненавидев то, что она не позволяет мне коснуться его кожи. Движением, таким быстрым, что я не заметила, он от нее избавился. Остановился всего на мгновение, цепляя взглядом еще покрасневшую кожу татуировки, и, посмотрев прямо мне в глаза, наклонился и поцеловал это место с такой нежностью, что я почувствовала ее на ментальном уровне. Я задыхалась, осознавая, что легкие не в состоянии работать даже в полсилы. Не сдерживая себя, притянула Дениса и поцеловала, сразу проникая языком ему в приоткрытые губы.

Тело и голова работали в разном режиме. Часть мозга понимала, что нам нужно остановиться, но другая, куда более сильная частичка, полностью поддерживала тело. Я стонала, шептала какие-то глупости, выгибалась под откровенными прикосновениями, а в какой-то момент, обезумев от страсти, потянулась к пуговице на джинсах парня. Хотела снять свои легинсы, чтобы избавиться от этого жара, но для этого надо было оторваться от Дениса. Но на это у меня не было сил.

А потом осознала, что этот жар исходит не снаружи. Что даже если я избавлюсь от собственной кожи, мне все еще будет жарко. Потому что это ощущение родилось внутри. И с каждым мгновением нарастало, заставляя усомниться в том, мое ли это тело.

И когда это осознание проникло в центральную часть мозга, единственную, которая осталась хоть в каком-то подобии рабочего состояния, я сделала то, что никак от себя не ожидала.

Я расплакалась.

***

Денис

Как только мои губы коснулись губ Алисы, остановиться было уже невозможно. Как оторваться от человека, который стал частью твоей вселенной? Эта девушка стала моей болезнью, и она же всегда была лекарством.

Я хотел ее с самого первого мгновения знакомства. Ни за что не прикоснулся бы к Алисе, если бы был хоть малейший шанс, что она этого не хочет. Но то, как ее тело реагировало на мое присутствие.. Такое влечение невозможно игнорировать, потому что оно пожирает тебя изнутри. Заставляет испытывать желание вырваться из кожи, чтобы это наваждение прекратилось. И с каждым вместе проведенным мгновением, с каждым прикосновением и взглядом эта страсть все растет. Пока не становится болезненной потребностью, которую ты однажды удовлетворяешь, потому что иначе тебя разорвет на кусочки настолько мелкие, что будет уже не собрать.

Но вот я ее целую.

И абсолютно уверен, что меня все же разорвет от эмоций.

Лиса ответила на поцелуй мгновенно. Словно только этого момента и ждала всю жизнь. Раскрыла губы, впуская меня, обвила ногами за талию, заставляя сдавленно рычать от желания оказаться внутри нее. Вцепилась в футболку, словно не могла вынести мысли, что я от нее отойду, а я даже не хотел прерывать поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.

Моя маленькая дикая кошка. Отвечала так страстно, что меня пробирала дрожь. Кажется, совсем забыла, в какой она реальности, потому что избавилась от футболки, обнажая грудь. Не стал сдерживать порыв и спустился губами по ключице к груди, обводя языком напряженный сосок в надежде услышать новую порцию стонов. И не прогадал. Моя малышка так чувствительно отзывается на каждую ласку, что хочется продолжать до тех пор, пока она не сорвет голос от криков наслаждения.

Слева, прямо под грудью вижу три маленькие птички и с восхищением осознаю, что я первый, кто видит ее вот такой.

Сексуальной. Восхитительной.

Обнаженной.

А в следующее мгновение целую покрасневшую кожу, наслаждаясь дрожью маленького тела.

Не помня себя от страсти, зарываюсь руками в ее волосы.

Сегодня никакого секса, Денис.

Но ведь это не означает, что я не могу довести ее до оргазма?..

Дурею от прикосновения горячих ладоней девушки к прессу, когда она исступленно пытается отыскать пуговицу на моих джинсах. Когда я успел избавиться от футболки?..

Не могу оставить в покое ее грудь, то едва касаясь большими пальцами сосков, то втягивая их губами, собирая при этом целую какофонию стонов, вздохов и всхлипов. Осознает ли Алиса, насколько сейчас сексуальна? Насколько желанна. Знает ли она, как близок я к оргазму, хоть так и не раздел ее полностью?

Снова возвращаюсь к ее губам, поглаживая девушку по бедрам сквозь неплотную ткань легинсов. А она сильно прикусывает мою нижнюю губу, вырывая из горла рычание, которое тут же перерастает в полувздох, когда она зализывает свой укус.

Губы горят, но я углубляю и замедляю поцелуй, делая его уже не просто хаотичным броуновским движением, а перевожу на уровень секса. А в ответ слышу новый всхлип.

А еще через мгновение осознаю, что Алиса больше мне не отвечает. И щеки у нее мокрые. Резко отстраняюсь, пытаясь вырваться из плена слепого желания.

— Господи, Лиса, что случилось?

Не знаю, почему я шепчу, ведь мы одни. Наверное, осознаю, что воздуха не хватит на громкие разговоры. Девушка качает головой, и из нее вырывается сдавленный всхлип. По щекам катятся крупные слезы, и я забываю о том, что член болит от напряжения, что передо мной полуобнаженная девушка, которую я хочу. В голове осталась только одна мысль.

— Алиса, я сделал тебе больно?

Она замирает и смотрит на меня огромными глазами.

— Что?

— Я сделал что-то, чего ты не хотела? — сознаю, что голос охрип от напряжения. Неужели я мог неправильно все понять? Начал приставать, как подросток, впервые увидевший девушку.

— Что? — снова хрипло спросила и всхлипнула, словно по инерции. Когда до нее дошел смысл моего вопроса, девушка побледнела. — Нет! О боже, нет! Это было.. Это..

Она снова покачала головой и, вдруг осознав свою наготу, прикрылась руками. С трудом оторвав конечности от девушки, поднял свою футболку и отвернулся, понимая, что Алиса смущена тем, что я видел ее грудь.

Хотя лично я не понимаю, какой смысл отворачиваться, если я уже видел все, что она собирается скрыть.

— Это был лучший поцелуй в моей жизни, — услышал я уверенный голос и обернулся. — Хотя опыта у меня не очень много.

Алиса все также сидела на кухонной стойке. Моя футболка прикрыла почти всю кожу, оставляя голыми только предплечья. Волосы слегка растрепаны, а губы красные и припухлые от поцелуев. На покрасневших щеках дорожки от слез.

— Тогда почему ты плакала?

— Я..

И все. Больше из нее ничего не вырвалось, хоть и видел, что что-то в ее мыслях рвалось наружу.

— Ты уверена, что я не сделал тебе больно? — подходя вплотную, стер влагу со щек.

— Да, — заверила меня девушка, шмыгнув носом. — Прости, я не хотела тебя напугать. Просто эмоции рвались..

— Понимаю.

Наверное, нам нужно что-нибудь обсудить. Не знаю, что именно, но однозначно что-то важное. Но она была так близко, запах ее волос обволакивал, разъедая все мысли, и я уже ничего не хотел.

Наверное, не стоило подходить.

— Ты можешь немного отойти? — с мольбой прошептала Лиса, словно подслушав мои мысли. — Не могу думать, когда ты так близко.

Прикрываю глаза и отступаю на шаг, но не убираю руку с ее коленки.

— Ты ведь понимаешь, что только что произошло? — с тихой мольбой спрашиваю.

— Лучший поцелуй в моей жизни?

Открываю глаза и вижу легкую улыбку на губах девушки. Боже, дай мне силы не накинуться на нее.

— Да. А это значит, что я тебя не отпущу.

— Так мне никуда и не надо, я же у себя в общаге.

Пришлось снова закрыть глаза, потому что буквально почувствовал, как от желания расширяются зрачки. Это была бы не Алиса, если бы не начала подшучивать в момент, когда настолько смущена собственными действиями и эмоциями. Неосознанно облизываю пересохшие губы и слышу стон, заставляющий меня довольно улыбнуться.

— С этого момента ты моя.

У Лисы перехватило дыхание.

— Я мог бы спросить тебя, хочешь ли ты этого, но, думаю, ответ очевиден для нас обоих, а я не могу дать тебе даже призрачный шанс испугаться.

Не могу остановить руку, которая прочерчивает дорожку по ее бедру, добираясь до предплечья. На каком-то интуитивном уровне понимаю, что не могу перестать ее касаться, словно если контакт разорвется, все это закончится. Не думаю, что я мог бы вынести такое развитие событий.

— Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой? — с любопытством и восхищением спрашивает Лиса. Но сквозь эту маску я вижу, что ее что-то сильно беспокоит. — Как насчет того, что Денис Соболев не заводит отношения?

— Так вот что тебя волнует? Беспокоишься, что я несерьезен? — как же сложно ее понять. Наверное, мне понадобится вечность, чтобы научиться читать хоть часть ее мыслей.

Девушка промолчала, выдавив грустную полуулыбку, словно знает что-то, чего не знаю я.

— И как это будет? — вдруг серьезно спросила она.

— Что именно?

— Отношения. Как все будет происходить?

Невольно рассмеялся.

— Это всегда так сложно? — сквозь смех, пробормотал, задавая вопрос скорее себе, чем ей. — Знаешь, крошка, у тебя в этом вопросе опыта больше, чем у меня.

— Ну да, просто идеальные отношения, еще и закончились, словно сказка, — с хмурым видом закатила глаза.

— И все же они были, хоть и дерьмовые. А я никогда не думал, что однажды захочу иметь девушку.

— Почему?

Этот невинный вопрос заставил меня напрячься. Вот черт, ведь сам начал!

Невольно отодвинулся, ощущая въевшуюся в мозг потребность защититься. Мой порыв не остался незамеченным: глаза Лисы слегка расширились от удивления. Ее вопрос ведь был таким простым! А я так остро реагирую..

Наверное, пришло время рассказать ей хоть что-то.

Подхватываю девушку на руки, отчего она в испуге вскрикивает, и пересаживаю на стул, который стоит у выхода из кухни, а сам начинаю убирать осколки разбившейся чашки, чтобы только не смотреть на нее.

— Ты никогда не замечала, что я ничего не рассказываю о своей семье?

Она мгновение молчала.

— Замечала, конечно. Просто решила, что сам расскажешь, когда будешь готов.

— Что если я никогда не буду? — вдруг спрашиваю, понимая, что не хочу ворошить прошлое, которое оставило на мне след.

— Тогда мне не нужно знать, — просто отвечает девушка, а я, кажется, чувствую, как сердце расширяется от эмоций.

Усмехаюсь против воли. Она и правда могла бы прожить всю жизнь в неведении. Но прямо сейчас уже поняла, что я все равно ей все расскажу, а потому подогнула под себя ноги.

Мне всегда нравилось, как Алиса умеет слушать. Все в ее позе говорит о том, что ты сейчас являешься центром ее внимания: голову положила на согнутые в коленях ноги, а глазами неотрывно следит за моими действиями. Обычно мне не нравится, когда за мной так пристально наблюдают, но это Алиса. Кажется, я люблю все, что она делает.

— Тебе не обязательно мне рассказывать, — еще раз попыталась девушка.

— Разве суть отношений не в том, чтобы рассказывать друг другу все?

— Не знаю, — просто отвечает она. — Я всегда думала, что главное чувствовать себя комфортно. Если ты не хочешь о чем-то говорить, я могу это понять. Если ты лжешь — дело другое.. — замолчала на секунду и нахмурилась. — Сказала Алиса, которая солгала тебе о том, что не помнит ночь, когда заболела. Хотя... когда ты спрашивал, я и правда не помнила.. Но это все несущественные замечания..

— Не надо об этом, — строго говорю, приподнимая голову Алисы за подбородок. — Тебе было страшно. Если уж ты можешь понять мне мое нежелание говорить о семье, то твой страх понять еще проще. Ты только узнала, что тебе изменяли, провела под дождем несколько часов, заболела, а потом перерезала тормоза. Я понимаю.

И, чтобы разрядить обстановку, добавляю:

— К тому же я слишком сексуальный, чтобы сопротивляться желанию меня поцеловать.

Лиса снова закатила глаза, но улыбнулась. Той улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце. Как человек может быть таким красивым?

— Мама слишком сильно любила отца, а он не испытывал к ней ничего.

Девушка подняла на меня глаза, голубые, как ясное летнее небо. Кончиками пальцев начала выводить на моей ладони непонятные узоры, так что я присел на краешек стола, чтобы не отходить.

— У отца бизнес в финансовой сфере, сеть частных аудиторских компаний по всему миру, а мама работала скорее для себя: иногда преподавала искусство в университетах, иногда помогала с организацией праздников. С деньгами никогда не было проблем, так что она могла делать что-то для своего удовольствия, — подумал, что немногие знают о моей семье, потому что мне сложно даже просто вспоминать о них. — Мама так сильно любила отца, что позволяла ему себя бить.

Алиса резко вдохнула.

— А я был мелким, эгоистичным ублюдком, потому что никогда ее не защищал. Она никогда не жаловалась, не плакала, не истерила. Я думал, что это нормально, что так и должно быть, пока не стало слишком поздно. А она просто принимала все побои так, словно заслужила их, словно хотела этого, — едва сумел подавить дрожь, не совсем понимая, какие эмоции следует ощущать. — Неужели можно любить кого-то так сильно, что будешь позволять причинять себе физическую боль? Я в это не верю. Они оба были больны: отец, потому что считает себя королем вселенной, а мать — потому что никогда не заботилась о своей жизни. А она была должна это делать. Если не ради себя, то хотя бы ради меня! Потому что мне нужна была мама. Она нужна мне сейчас, когда я не знаю, что делаю. Но ее рядом нет.

Решил поставить чайник снова греться, чтобы передохнуть хоть несколько секунд.

— Однажды отец не рассчитал силу удара, и мама не проснулась. Многочисленные адвокаты, лучшие в своем деле, пытались убедить присяжных, что это было убийство по неосторожности, чтобы ему дали 3 года. Можешь себе представить? 3 года за то, что человек годами избивал жену, а тут она неудачно упала! Мне было 9, и я настоял, чтобы дать показания. Так что ублюдка посадили на 15 лет. А я прожигаю деньги на его счетах, потому что это все, что я могу сделать. Потому что у меня больше ничего нет. И у него тоже. Ведь жену, свою игрушку, он убил. А у отца была только она и его деньги.

Алиса неотрывно смотрела на меня и молчала.

— Поэтому я никогда незаводил отношения. Я просто не мог понять, как можно добровольно отдавать своюжизнь в чьи-то руки. А потом встретил тебя, — следующие слова я прошептал едваслышно. — И, кажется, начинаю понимать.