Делайте ставки

Раньше я не часто задумывалась, насколько мне повезло. Но сейчас, сидя напротив Дениса, понимаю это. У меня перед глазами всю жизнь был пример счастливой семьи. Такой, какой она должна быть. А у парня была только рожденная больной головой отца реальность.

Неудивительно, что он так яростно отрицал любое, хоть малейшее проявление привязанности. Не представляю, как можно даже захотеть строить отношения, когда все, что ты видел, — жестокость, которую выдавали за норму. Ожидаемо, что Денис признавал только секс, причем исключительно как форму физического удовлетворения потребностей тела.

Парень, наконец, поднял на меня взгляд и вымученно усмехнулся. А я в очередной раз подумала, как так получилось, что он стал мне таким родным.

— Ты молчишь, — нервно пробормотал Соболев, намереваясь встать, чтобы отойти от меня, но я сильно вцепилась в его руку.

— Просто не знаю, что сказать, — честно ответила я и, нахмурившись, уточнила: — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

И снова нахмурилась, раздраженная тем, что не могу выразить мысли. А Денис наблюдал с любопытством, словно нет ничего интереснее, чем видеть меня, не способную подобрать слова.

— Мне жаль, — снова попыталась. И выругалась, осознавая, что парню может не понравиться моя жалость. — Мне жаль, что у тебя был только такой пример любви. Но, честно говоря, ты шагнул куда дальше.

— В каком смысле? — все также участливо поинтересовался Соболев.

— То, как ты вел себя со мной все эти месяцы, — поднимаясь на ноги, уверенно заявила. — Я знаю тебя достаточно, чтобы понять, что ты полжизни боялся стать похожим на отца. Но могу тебя заверить, ты всегда был намного лучше всех, кого я встречала. И я уверена: ничто ни в этой жизни, ни в какой-либо другой не заставит тебя стать таким, как он.

Едва ощутимо провожу рукой по волосам Дениса, а он смотрит на меня и говорит:

— Будь моей девушкой. Прошу.

Против воли усмехнулась.

— И это все? Вот мы и обсудили твою сложную семейную ситуацию?

— Нет, просто сейчас нет сил об этом думать, — честно отвечает парень. — Прямо сейчас в сознании еще живут воспоминания о твоих стонах. И о том, какая горячая у тебя кожа. И о том, как ты красиво выгибалась, когда я касался твоих сосков. Может, мне снова тебя коснуться?

Парень легко проводит кончиками пальцев от коленки вверх, а у меня появляются мурашки.

— Еще один вопрос.. — прошептала, борясь с желанием закрыть глаза и отдаться ощущению. — Ты с кем-то обсуждал свою семью?

— Нет. Ну, пока шел суд, я должен был ходить к психологу, но как только отца посадили, меня отправили в приют, а там уже никому не было дела до моего душевного состояния, — невесело усмехнулся Денис.

— Ладно.

— Это тебе о чем-то говорит?

— Только о том, что ты достаточно мне доверяешь, — просто отвечаю. — Значит.. девушка?..

— Девушка, — подтвердил парень. — Единственная.

— Хорошо. И что это будет значить?

— Мне, правда, нужно тебе объяснять? — слегка удивленно спросил Соболев. — Это значит, что мы будем ходить на свидания. И целоваться. Очень много.

— Ммм.. свидания значит?..

— И поцелуи, — подтверждает парень, притягивая меня за талию к себе, так что я стала между его ног, возвышаясь над Соболевым, который так и не встал со стула.

— Много? — деловито спрашиваю, начиная сходить с ума от этой близости. От самой возможности находиться так близко.

— Очень. Так много, что твои губы будут гореть огнем, даже когда я не буду их касаться.

Денис легко оттягивает большим пальцем мою нижнюю губу, а глаза так потемнели, что буквально поменяли цвет. Руки парня крепко держат меня за талию, хоть в моих мыслях нет ни намека на то, чтобы отойти. Я могу думать только о том, что стоит мне наклониться еще немножко, — и я смогу его поцеловать. Что я и делаю. Осторожно накрываю губы Соболева своими, не в силах поверить в ощущения, которые дарит мне этот поцелуй. Наверное, ему придется отбиваться от меня, потому что я могу подсесть на этот жар от соприкосновения наших губ, совсем как на наркотик.

В груди растет огненный шар. Буквально, потому что вдруг становится трудно дышать, но, прежде чем я могу даже задуматься о передышке, Денис с видимым усилием отстраняется.

— Ответь на вопрос.

— Разве ты задавал мне вопрос? — склоняя голову, шепчу, не в состоянии воспроизводить громкие звуки.

— И то верно, — хмыкнул парень и серьезно спросил: — Будешь моей девушкой?

— Ну конечно, — спустя мгновение ответила, потому что нет смысла юлить и тянуть. То, что 15 минут назад я так легко избавилась от футболки, говорит само за себя. — Только.. Не хочу, чтобы кто-то знал.

— Хорошо, — легко согласился Соболев и, заметив мой взгляд, добавил: — Что? Я не люблю, когда моя личная жизнь выставлена напоказ. Раньше это было неважно, но ты другое дело. Все, что связано с тобой, в приоритете. У меня есть условия. Обсудим?

— У меня тоже. Ты первый.

— Я не могу изменить прошлое. И девушки, которые были до тебя, не могут просто исчезнуть. Если ты хочешь, я могу рассказать тебе все, но не думаю, что это тебе нужно. Просто хочу, чтобы ты понимала: это прошлое. И у меня нет ни малейшего желания к нему возвращаться.

— Принимается. Не могу обещать, что не буду ревновать, потому что уже ревную ежедневно, а мы даже не были вместе, — закатываю глаза на его дьявольскую усмешку. — Да-да, я признаю, что ревную. А кто бы не ревновал? Ты на себя в зеркало смотришь, чучело? — не сдерживаю порыв взлохматить шевелюру парня. — Ну короче, ревновала, ревную и буду это делать, но попытаюсь без лишних скандалов. Со своей стороны обещаю, что у тебя не будет поводов для ревности. В монашки уходить не собираюсь и не потерплю, если начнешь запрещать общаться с кем-то, кроме себя. Но изменять не стану никогда, а если то, что происходит между нами вдруг.. растворится... Что ж, ты узнаешь об этом первый.

Соболев молчал целую минуту. Наверное, впитывал мою маленькую мудрость. А может просто представлял меня в одежде монашки. Но потом уверенно кивнул, перемещая руки, все еще скрепленные на моей талии, чуть ниже поясницы.

— Хочу честности, — вдруг вырывается из него. — Мне не нужно знать, что и где ты делаешь каждую секунду своей жизни, но не ври мне. Хочу доверять и знать, что ты доверяешь мне. Я уважаю личное пространство, как твое, так и свое. Просто не надо лгать.

— Хорошо.

— Хорошо.

И я вдруг понимаю, что улыбаюсь. Разве не это показатель зрелости? Когда ты просто обсуждаешь. До того, как кто-то успел наворотить кучу ошибок, исправить которые уже нельзя.

— О, еще кое-что, — добавляет Денис. — Мне нужно, чтобы ты говорила, чего хочешь, — и, увидев непонимание на моем лице, добавил: — Я говорю про секс, Алиса. Мне очень нужно, чтобы ты говорила, если я делаю что-то не так. Если ты не хочешь, чтобы я тебя касался. Если ты хочешь, чтобы я прекратил что-либо, что мы уже начали. Пожалуйста. Я никогда раньше не был с девушкой, чьи чувства были важны. Мне страшно, что я сделаю тебе больно, понимаешь? Я этого не смогу простить.. — заглядывает он мне в глаза, поднимаясь, наконец, на ноги. Глубоко вздыхает и приподнимает уголки губ в улыбке. — Я бы сказал, что могу вообще к тебе не прикасаться, но мы договорились не врать друг другу, так что.. Я не смогу не касаться тебя. Просто не получится.

— И не нужно сдерживаться.

— Ну еще бы, — дьявольски усмехнулся парень.

— Ой, да брось..

— А что? Мне уже не забыть, как ты бесстрашно избавилась от одежды. Кстати, мне нравится твоя татушка, — забираясь под длинную футболку, осторожно проводит пальцем под грудью. — Очень красиво. И место выбрано такое... ммм... стратегически правильное...

Денис легко придвигается ближе, вдыхает запах волос, позволяя рукам блуждать по моей голой коже, а в следующее мгновение я уже слышу шепот у самого уха:

— Ты так вкусно пахнешь.

Слегка прикусывает мочку уха, а я теряю связь с реальностью. Как мы докатились до такого? Ведь были же друзьями... И, словно читая мои мысли, Соболев продолжает шептать, перемещая руки на мою попу:

— Ты ведь понимаешь, что мы никогда не были друзьями? Значит, я солгал тебе, тогда.. в лифте.. — он резко отстраняется, чтобы через мгновение обхватить руками мой затылок и приблизить губы вплотную к моим губам. — Прости. Просто тогда я еще сам не знал, чего от тебя хочу. Часть меня, наверное, просто хотела тебя трахнуть. Я и сейчас этого хочу, но уже по-другому. Чтобы после ты осталась в моей постели.. — оставляет мимолетный, едва ощутимый поцелуй на губах, отстраняясь также неожиданно, как и приблизился, заставляя по инерции двинуться следом. И это не остается незамеченным. — Да... я точно никогда не хотел с тобой дружить.

— Да уж.. должна признаться, друг из тебя такой себе.. — подразнила, беззастенчиво нарушая одно из правил: «не врать». Но это ведь не считается?

— Врушка, — легко отбривает парень, улыбаясь, словно голливудская звезда на красной дорожке, а потом щелкает по носу. — Тебе нравится проводить со мной время. Я же неотразим.

— Ты настоящий скромняга, даже не знаю, как мне искоренить эту застенчивость из твоей головы..

— О, крошка, многие пытались, но ничего не вышло. Хотя, — поднимая мое лицо за подбородок, показательно облизывает губы, — я уверен, что ты преуспеешь.

Долгое мгновение думаю о том, что еще не до конца понимаю, что вообще здесь происходит. А потом решаю, что омут по мне соскучился, и бросаюсь в него с головой. Прямо с разбега. Чтобы никто не смог остановить.

— Не называй меня крошкой.

И сокращаю ничтожное расстояние между нашими губами.

Теперь это мое любимое занятие: поцелуи. Это нереальное ощущение эйфории, от которого сердце пропускает удары, а руки получают полную автономию.

И вот меня уже прижимают к стене коридора всем своим внушительным весом. И избавляют, наконец, от ненавистных легинсов, которые облепили ноги так крепко, словно вторая кожа. А мне и первой уже много до изнеможения. Цепляюсь голыми ногами за бедра Дениса, повиснув на нем как маленькая обезьянка, а руки запускаю в волосы парня, перебирая пряди с проворностью маньячки.

— Почему мне снова хочется оказаться без футболки?.. — шепчу, захлебываясь воздухом после долгой задержки дыхания. Но передышка недолгая: Соболев снова захватывает губы в плен, вжимаясь бедрами в мои, почти заставляя увидеть звезды.

— Потому что тебе жарко? Или потому что ты знаешь, что тогда у меня не будет препятствий, — жарко шептал парень, покрывая поцелуями шею и ключицы, задевая кожу зубами, отчего меня трясло, как при землетрясении. — И я смогу делать это кожа к коже..

И он продемонстрировал, что именно «это». Проводит губами по футболке, пока не прикусывает сосок прямо сквозь ткань, вырывая стоны, которые оглушили даже меня. И я уже не понимаю, где нахожусь и как еще могу дышать. Как вообще могу жить, когда меня вот так выворачивают наизнанку еще почти невинными прикосновениями. Ну как невинными..

Осознаю, что мы не стоим на месте, а Соболев весьма успешно находит путь к моей комнате, пока его руки не перестают сжимать мои бедра с каким-то настоящим упоением. Словно я игрушка, которую он ждал годами: отмечал дни в календаре, мечтал, видел во снах. А потом схватил, как только увидел, и уже не может отложить.

— У меня от тебя сносит крышу, — делюсь ощущениями, потому что не могу выдержать без поддержки.

Невероятное чувство, словно тебя засасывает в рай. И ты знаешь, что умираешь, но не можешь отказать себе в последнем удовольствии.

— Мою уже даже не видно.. — отзеркалил парень, положив меня на кровать и спускаясь поцелуями по ключицам, так сильно оттягивая края футболки, что почти обнажил грудь.

Мои руки не перестают играть с волосами Дениса, пока он уверенно движется вниз, оставляя влажные поцелуи на коже. Губы нещадно горят, а тело болит от напряжения, когда выгибаюсь навстречу губам, но не могу заставить себя остановить этот маленький беспредел. Я хочу знать, куда это нас приведет. Мне это необходимо узнать. Но..

Телефон Дениса звонит так резко, неожиданно и громко, что я подпрыгиваю на кровати, а парень отшатывается, со смехом приземляясь на задницу.

— Черт, — вытаскивая мобильник из кармана, бегло осматривает меня и поправляет джинсы в районе паха. — Чувак, ты блять совсем не вовремя.

С громким выдохом падаю на кровать, сгибая ноги в коленках, чтобы хоть как-то облегчить возбуждение.

Совершенно не вовремя.

***

Денис

Столин позвонил в самый разгар нашей маленькой игры с моей уже девушкой. Девушка! Кому рассказать — не поверят! Поэтому так легко и согласился с Алисой — распространяться о продвижении в отношениях не стоит. Люди, конечно, болтают о нас, стабильно пару раз в неделю отнекиваюсь, мол «нет, не встречаемся и даже не спим». Все равно болтают, что вздумается, но парни верят в наши с ней отношения не так охотно, как раньше. Ведь Алиса задержалась рядом намного дольше любой, кто раньше ошивался рядом. А потому приравнивается к Кире, с которой весь сексуальный опыт закончился совместным приемом банных процедур в возрасте от 3 до 5.

Знали бы люди, с которыми я общаюсь, на какой стадии находятся наши отношения прямо в это мгновение. Закусываю губу, пока Столик беззаботно вещает по ту сторону телефонной линии, а сам рассматриваю девушку, развалившуюся на кровати. В какой-то момент закрадывается мысль, что мне не могло так повезти. Наверное, это сон, видение, сотрясение. Может, галлюцинации. Неужели то, о чем я думал столько времени, вдруг.. случилось?.. И да, пара месяцев — не годы ожидания и томления где-то в глуши, не имея возможности ни видеть, ни слышать, ни касаться. Но боже, какие это были месяцы. А когда познакомился с вшивым Магомедом, вообще невыносимо было, когда представлял, как он своими загребущими ручищами прикасается к моей малышке. Да вообще невыносима была мысль, что он дышит одним с ней воздухом, а тут еще смотреть надо было, как он ей на ушко нашептывает лживым ртом не менее лживые речи. И не просто смотреть ведь, а еще лыбиться, как идиоту, мол все нормас, ребятки, не имею ничего против. А я как раз имел. И очень даже против.

А сейчас вот лежит, мимолетное виденье, дышит тяжело и прерывисто, коленки сжимает, а у меня все тело болит от необходимости быть рядом. И если бы Славик не позвонил, она бы мне позволила. Все позволила. А я даже не знаю, хорошо это или до чудовищности хреново.

— Столик, — обрываю, дыша ну так тяжело, словно через мгновение настанет верная и такая желанная смерть. — Ты умираешь? Нет? Тогда позже.

И бросил трубку, во избежание сиюминутного допроса о причинах предсмертной агонии.

— Ты же понимаешь, что он сложит два и два? — не спуская взгляд с девушки, задаю резонный вопрос. Не могу отвести глаз, такая она красивая. Губы особенно привлекают внимание. Как бы поэксплуатировать их еще немного?..

— Даша тоже догадается, но болтать не станет, я про них вообще целый месяц молчала и ничего.

— Ну, догадается она уже не сама, а с помощью, но этот тоже рот не раскроет без надобности, так что будем просто играть святую невинность.

— Невинность? — рассмеялась, выгибаясь на кровати, что тут же отозвалось во мне острым приступом желания. Поворачивается на бок и закусывает губу, улыбаясь и прикрывая глаза. — Тебе нужно уйти, чтобы моя осталась при мне.

— Вау, вот это откровение, малышка, — усмехаюсь, но понимаю, насколько же она права. — Тогда тебе нужно вернуть мне футболку. Признаю, на тебе она смотрится в разы лучше, но я оставил куртку в машине, а ходить с голым торсом хочу только перед тобой.

— Конечно, соблазняешь усиленно, — возмущается Лиса, со вздохом поднимаясь с кровати и откровенно игнорируя мою протянутую руку. — Ага, тебя коснусь сейчас, а через минуту вспыхну, как спичка.

— Вот не подумал бы, что ты можешь быть такой откровенной, — поддеваю, наблюдая, как моя футболка пикирует на кровать, а девушка ныряет в шкаф по пояс в поисках замены. А попу очень красиво обтягивают черные трусики, заставляя меня почувствовать себя гребаным извращенцем.

— Не вижу смысла скрывать, если все итак очевидно, — натягивает простую серую кофту на замочке и, повернувшись, щелкает пальцами, привлекая внимание. — Мое лицо здесь, извращенец.

— Красотка.

— Фетишист.

— Богиня.

— Может тебе трусики отдать? Будешь смотреть, вспоминать одинокими ночами? — язвит, не переставая улыбаться.

— А можно? — с показушной надеждой подаюсь вперед.

— Размечтался, сопля бесхребетная, — высокомерно отбривает и кивает на дверь. — До свидания, Отелло. Сегодня сухпаёк.

— Ты страшная женщина, Алиса, — возмущаюсь, откровенно придуриваясь. — Покрутила попкой, засветила татушку — и сухпаёк.

— Переживешь, окаянный.

— А поцелуй на ночь? — вытягиваю губы уже стоя в дверях.

— Какая ночь, герой-любовник? 3 часа дня.

— Так а я для дневного сна прошу, — быстро нашелся и был награжден смехом. — Ты очаровательна, моя Дездемона.

— Только за комплимент, хоть и весьма посредственный, — закатывает глаза, но приближается вплотную, а я не тяну ни секунды — целую быстро и жарко, чтобы было что вспомнить.

— Напишу тебе позже, — с трудом отрываюсь, потому что грани стираются очень легко, словно были нарисованы пеплом, который сдувает при малейшем ветерке. — Нам нужно договориться насчет свидания.

— Какого еще свидания, дубень?

— Первого конечно. Все, отчаливаю.

— Денис! — оборачиваюсь, наслаждаясь видом девушки, к которой всегда хочется возвращаться. — Спасибо за подарок. Мне понравилось.

Улыбаюсь на ее улыбку и думаю, что оно того стоит. Что бы ни было. Она этого стоит.