Глава 13.
Я обернулась, почувствовав едва заметный аромат цитрусовых. Осунувшийся Малфой стоял в дверях моего кабинета. Он задержался на пороге, словно не был уверен, рады ему или нет, потом зашёл и закрыл за собой дверь. Для верности наложил чары против подслушивания.
— Значит, всё это правда. Я в курсе слухов.
Да что ты говоришь. Он держал в руках «Пророк», открытый на странице с объявлениями. Да, наш развод был одним из трёх за последний месяц. Разводы — редкость в магическом мире, но поскольку нам не надо было делить детей и имущество, наша петиция прошла все инстанции в рекордный срок.
Мы посмотрели друг на друга. Впервые за четыре месяца.
— Полагаю, что всё произошедшее связано с этой Уэйн.
Откуда он всё знает? Это каждый раз приводит меня в замешательство.
— И да, и нет. — Я пожала плечами. — Ты был прав. Почти во всем.
— У него отвратительный вкус. За исключением присутствующих. Тебе есть, где жить?
Я читала объявления о съёме жилья в «Пророке», когда почувствовала запах его лосьона после бритья. Я показала газету.
— Я только начала искать. Сейчас живу у родителей, но из Танбридж-веллс долго добираться на работу.
Это было жалкое оправдание, потому что Малфой каждый день как ни в чём не бывало путешествовал по каминной сети из Уилтшира в Лондон и обратно. На самом деле, если бы я прожила в родительском доме ещё хотя бы неделю, я бы сошла с ума. В их глазах я была подростком, а не женщиной за сорок. Если я бодрствовала после двенадцати ночи, с утра мама кудахтала, что мне нужно больше спать. Чтобы избежать бесконечных вопросов, я вынуждена была выключать лампу и читать под одеялом при свете Lumos. Не зная, о чём говорить, папа завёл привычку выходить из-за стола сразу после ужина и запираться в спальне наедине с включённым телевизором. Теннис по вечерам исчез из моего расписания. Если я хотела играть, то в качестве партнёра у меня была только стенка. Что довольно точно отражало состояние моих дел. Подселение к родителям было временным решением, но я жила у них уже двенадцать недель. Я с удивлением поняла, что никогда не жила одна: сначала были родители, потом комната в Хогвартсе; квартира, снятая после войны на двоих с Гарри, и замужество.
У меня не было друзей, кроме Гарри, Джинни и Невилла. Мой мир вращался вокруг них, работы и семьи Рона, и я была постоянно занята. А сейчас вечерами я заполняла бумаги на развод. Когда с этим было покончено, я либо в одиночку играла в теннис, либо пересказывала семейные сплетни маме, вязавшей мне свитера, которые я никогда не буду носить.
— Въезжай в квартиру. Пароли я не менял. Живи, сколько потребуется.
Я не успела ответить, как он развернулся и ушёл.
Ни за что.
* * *
Как-то вечером мама начала жаловаться, что я слишком похудела, папа согласился, мама настаивала, что я должна пить молочные коктейли перед сном. Я не стала им напоминать, что мне сорок лет и я сама могу понять, насколько я похудела, вместо этого я произнесла:
— Я нашла жильё.
На следующий день я пришла в офис Драко. После повышения он естественно переехал на главный этаж, вершину министерской иерархии. Место расфуфыренной секретарши заняла женщина постарше, которая была живым воплощением словосочетания «боевой топор». Я даже не успела дойти до её стола, а записка о моём приходе уже улетела в кабинет Малфоя.
— Пусть войдёт!
Наложенные в спешке антитабачные чары не успели очистить воздух, в комнате висел дым. Малфой встал из-за стола, когда я вошла. Как старомодно. Я почти не общалась с Нарциссой, но, очевидно, хорошие манеры она ценила очень высоко.
— Пожалуйста, присаживайся. Ты отвратительно выглядишь. С тобой всё в порядке?
Гриффиндорец никогда не высказался бы настолько откровенно. Хотя мне такое отношение понравилось. Моя жизнь после развода была похожа на печальные хроники моей жизни до развода. Пора было с этим завязывать, иначе я рисковала превратиться в одну из тех злопамятных старух, которые ненавидят всех мужчин из принципа. Тем не менее: почему никто ничего нам не сказал за столько лет? Всем, кроме нас двоих, было очевидно, что наш брак разваливался. Узнав о нашем разводе, окружающие испытывали шок, но не удивление. Я бы правый глаз отдала, если бы мы разошлись спокойно, если бы мы с Роном не были такими гриффиндорцами, у нас бы был шанс остаться друзьями. А может, и нет. Сложно сказать. Но честность Драко очень освежала. Я ответила тем же.
— Спасибо, я зашла всего на секунду. Нет, я нормально выгляжу. И дела идут хорошо. Родители сводят меня с ума. Предложение о квартире всё ещё актуально? Я, конечно, буду платить аренду.
Вместо сигареты он начал крутить в руках палочку, чтобы выиграть время. Я понимала: он размышлял, посчитаю ли я оскорблением предложение жить в квартире бесплатно и если я приму такое предложение, что это будет означать.
— Двадцать галлеонов в неделю?
Это была невероятно низкая цена за столь превосходное жилье, но я могла себе позволить такие расходы, Малфой это прекрасно понимал, как человек, осведомленный об уровне зарплат всех работников министерства. У меня больше не было сил терпеть мамины разговоры за ужином, когда она старалась меня поддержать и всё время говорила невпопад.
— Спасибо.
— Ремонт ещё не закончен, но думаю, тебе это не важно. Но сейчас там хотя бы есть кровать.
— Мне всё равно. Мне нужно место, где можно спать, пока... В общем, пока. Ты тоже похудел.
Ирония как она есть.
— Риски новой работы, — легко отмахнулся он. — Я закурю, потому что мне очень надо. Поверь на слово. — При помощи Accio он призвал сигарету из коробки на столе, прикурил от палочки, глубоко затянулся и выдохнул. — Есть новости, понимай их как хочешь. Мы с Панси решили развестись. Процесс займёт несколько месяцев, потому что чистокровные маги делают всё, чтобы затруднить процедуру. Очень удобно, что всё это закончится уже после выборов, так что вот. Было бы хорошо, если бы ты не распространялась об этом. Это приватная информация.
Я кивнула и вышла из кабинета, прилагая много усилий, чтобы думать только о переезде.
* * *
Я добралась до квартиры с корзиной, наполненной остатками моего брака в одной руке. Малфой сказал не всю правду. Да, в квартире были пустые места, которые желательно было бы заполнить. Не было штор на окнах, ковров и столовых приборов. Но по большей части квартира была готова к заселению.
Мы могли бы в неё въехать.
Серые стены были перекрашены в нежно-персиковый. Стол, которым я восхищалась в антикварном магазине, вместе с набором моих любимых писчих перьев и чистыми пергаменами стоял у дальней стены. Над ним висел тот самый Моне. Ещё на одном столе — не более чем куске стекла, выступающем из стены — тоже стояли письменные принадлежности, над ним висела картина Фрэнка Стелла, в которую я влюбилась во время одного из походов по картинным галереям. Несмотря на мягкие кресла и танкетки в цветочек, комната была очень английской, не хватало только копий картин Констебля. Странная смесь антиквариата и последних модных тенденций очень напоминала его офис, только эти старинные вещи не были вытащены с чердака Малфой-мэнор. Он выбирал эту мебель в соответствии с моими вкусами. От одного взгляда на столик красного дерева я едва не расплакалась. Рядом стояли только два стула — не антикварные и не модернистские. Как будто из ближайшего мебельного магазина. Места за столом хватало для двух человек, бутылки вина и, может быть, чайника.
По стенам были развешаны пустые книжные полки. Для наших книг. Я всё-таки расплакалась.
* * *
Три дня спустя в квартиру прилетела сова.
Четыре дня спустя у меня в кабинете обнаружилась записка с приглашением на обед.
* * *
— Итак. Должна быть причина, по которой ты пригласил меня в самый престижный ресторан Диагон-аллеи.
— На то есть две причины. Даже три. Во-первых, надо, чтобы нас видели вместе. Считай это упреждающим ударом. Гарантирую, что через тридцать секунд после того, как ты войдёшь в министерство, возвращаясь с обеда, Кормак Маклагген подойдёт к тебе со своей ухмылочкой и пригласит на ужин.
— Министр выходит на пенсию, а ты начинаешь собственную кампанию следующей весной.
— Угадала. Здесь пристойное бургундское. Все остальные пункты в меню — полное дерьмо. Чем будешь травиться?
— Белым. И закажу лосося.
— Прекрасный выбор. Это единственное блюдо, которое здесь пристойно готовят. Если закажешь пасту, сильно об этом пожалеешь.
— Вернемся к Маклаггену. Ты же не думаешь...
Драко коснулся губ пальцем — к столу приближался официант.
— Добрый день. Для начала мы закажем вина, чтобы запить ваш несъедобный обед. Принесите бутылку Lassarat Pouilly-Fuisse. Если хотите получить приличные чаевые, принесите его пять минут назад. Моя гостья начнёт с супа, да? — Я кивнула. — А я буду зелёный салат. И мы оба закажем лосося. Спасибо. — Он дождался ухода официанта и продолжил: — Я не думаю, я знаю. Он собирает коалицию из бывших гриффиндорцев и отдельных хаффлпаффцев, — он оскалился, — чтобы избавиться от этого отвратительного бывшего Пожирателя смерти Драко Малфоя. Вся его кампания будет строиться на перетряхивании моих действий во время войны.
Кормак совсем не изменился со школы. С возрастом он стал только больше лебезить. Его карьера в министерстве опиралась на длинное генеалогическое древо, а не на сообразительность и ум.
— Зачем ему делать такую глупость? — Я даже не пыталась скрыть своё презрение. Мне было всё равно, кто меня слышал. — Всю войну он находился в Штатах и якобы пытался выбить деньги из американских союзников, но, думаю, он все девять месяцев зависал в барах. Я не встречала ни одного члена американского правительства, которому знакомо его имя. — Официант вернулся, Драко одобрил принесенное вино, официант разлил его и удалился. Я подумала над ситуацией, разглядывая вино. — Твоё прошлое среди Пожирателей смерти, конечно, сыграет против тебя, — сказала я — Драко скривился. — Ты вскочил в последний вагон уходящего поезда с твоим вступлением в Орден, но ты внёс свою лепту. Даже Гарри это подтвердит. Твоё здоровье.
— И тебе не кашлять. Спасибо за добрые слова, ты на двадцать лет опоздала, но что придираться? Ты права. Маклаггену скорее всего придётся обратиться к собственному отсутствующему списку достижений во время войны. Следовательно, ему понадобится человек, который прошёл всю войну. Я так понимаю, Макгонагалл уходит на пенсию в следующем году, её заменит Лонгботтом. Так что он вне игры. Остаются ты, Поттер и твой бывший муж.
У Малфоя есть связи даже в Хогвартсе. Я так и представляла, как он время от времени объявлялся в Хогсмиде, покупал обычное и сливочное пиво, давал большие чаевые, чтобы искупить Imperius, наложенный в своё время на Розмерту. И естественно, он узнавал последние школьные сплетни от учеников Слизерина. Как всегда — убивал двух зайцев одним выстрелом.
— Ну, удачи ему. Рон его не выносит, а Гарри считает идиотом.
— Именно поэтому он будет подкатывать к тебе.
Я развернула салфетку и долго укладывала её на коленях. Мне нужны были несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.
— Сомневаюсь. Я не представляю большую ценность для министерства.
— Чепуха. Спасибо, добрый человек. Я думал, вы пустите корни, прежде чем принесёте закуски. Как там говорят? Гораздо больше слёз проливается над отвеченными молитвами. Не думаю, что твой суп несъедобнее этой увядшей зелени, прикидывающейся салатом. Кажется, повара здесь пытаются достигнуть новых вершин в уничтожении хороших продуктов. Приятного аппетита. Поттер дал понять, что ваши семейные дрязги никак не повлияют на лояльность: твой бывший муж-увалень и ты по-прежнему его друзья.
Гарри сдержал слово и не стал выбирать между нами.
— Рон не увалень, он просто не умеет, — я откашлялась, — скрывать свои проступки. — Я защищала Рона на протяжении тридцати лет и сейчас опять начала его оправдывать. От некоторых привычек невозможно избавиться.
— Гриффиндор такой Гриффиндор, — ухмыльнулся Малфой, но, противореча сам себе, улыбнулся.
Прояснив ситуацию, я продолжила:
— Маклагген полный идиот, если считает, что я смогу принести ему голоса избирателей.
— Фу, если бы я хотел салат с грязью, я бы его и заказал. Не могу сказать, что он идиот, но точно не умный человек. С другой стороны, для него в этом нет необходимости. Он достаточно умён, чтобы понять, что он глуп, и достаточно умён, чтобы нанять себе умных помощников. Слово «умный» повторяется слишком часто в одном предложении. Грязь в этом салате содержит вещества, разрушающие мозг. До того, как я вошёл в этот ресторан, я мог формулировать осмысленные предложения. А теперь...
— Драко.
— Прости. Даже с учетом последних событий, — он нарочито откашлялся, — ты всё ещё считаешься частью блока Поттер-Уизли-Грейнджер. Заманить одного из вас на свою сторону означает заполучить вас всех. В первую очередь, Поттера.
Я отодвинула от себя тарелку супа. Жорж Шевалье меня разбаловал. Судя по вкусу, этот суп состоял из кипятка, бульонного кубика, пары вялых морковок и двух-трех прошлогодних картофелин.
— Он сам никогда до такого не додумается. Маклагген не то чтобы туп, но и сообразительным его не назовёшь. Заметь, я не назвала его «умным».
— Конечно, ты же выбрала несъедобный суп, а не разрушающий мозг салат. Его консультирует Теодор Нотт, его имя приводится в качестве примера в энциклопедической статье об умниках. Правда, он затесался ещё и в статью о мудаках... Кому как не мне знать, я жил с ним в одной комнате семь лет. Что за несправедливость. Люди называют меня лицемером и козлом, ни разу не встретившись с Тео.
— Его кретинизм не умаляет твой собственный.
— Не используй логические конструкции против меня. Я всё ещё не оправился от этого отвратительного салата.
Я промокнула губы салфеткой, чтобы скрыть улыбку. Как же я скучала по его забавной болтовне! Он ведёт себя так только со мной?
— Если мы с Кормаком выступим единым фронтом...
Официант принёс рыбу. Попробовав по кусочку, мы отодвинули тарелки.
— Удивительно. Рыба приготовлена даже хуже супа и салата. Заказывай парадный костюм. Мне нужно будет привлечь Поттера, чтобы потягаться с вашей коалицией. Вы от меня мокрого места не оставите.
Я взяла в руки пустой бокал.
— Так почему? Почему я не должна его выбрать? — Малфой долил вина и пристально на меня посмотрел.
— Развод ожесточил тебя. В списке причин ненависти к Уизли появился новый пункт. Шесть месяцев назад ты бы сразу же отмела мысль работать помощником министра рядом с мудаком типа Маклаггена.
Я пожала плечами и сделала глоток вина. Оно хотя бы было неплохим.
— Потому что у него туча помощников, которые будут руководить правительством, потому что сам Маклагген на это не способен. Ты будешь заниматься красиво названной, но чёрной работой типа уменьшения растрат министерства. На тебя никто не будет обращать внимания.
Я стану всего лишь удобным мостиком. Я проработаю с Малфоем не больше одного срока. Когда он станет министром, он заменит меня каким-нибудь своим дружком.
— Да, это очевидно. Так что я ему откажу. И?
— Переходим ко второй причине. Предлагаю работать со мной. И третья причина: выходи за меня замуж. Эти варианты взаимоисключающие. Предлагаю тебе выбор. — Он бросил на стол несколько галлеонов, схватил меня за запястье, и мы аппарировали в его квартиру.
— Скажи хоть что-нибудь, — потребовал он, вышагивая перед камином.
— Хочешь чаю?
— Не хочу я никакого чая.
— Accio коньяк и бокалы.
Я разлила коньяк по бокалам, пытаясь унять дрожь. Даже не подумав слегка погреть коньяк, я просто отдала Малфою бокал. Драко перестал нарезать круги и выпил всё одним глотком. Я тоже. Раньше я никогда не пила для храбрости, но, кажется, я сильно изменилась.
— Ещё хочешь?
Он покачал головой и опять начал ходить.
Я села в кресло и попыталась сформулировать свои мысли.
— Во-первых, почему эти предложения взаимоисключающие?
Драко рухнул в кресло напротив.
— Не тупи, Гермиона. Боже, я должен за тобой ухаживать, но я в таком раздрае, что могу только огрызаться. Потерпи, у меня и так нервы на пределе. Разрешаю во всём винить салат. Ты не можешь быть моей женой и помощником министра одновременно. У меня есть принципы. Немного, но есть. Признаться, я не собираюсь с тобой спать, если ты будешь моим помощником, и собираюсь это делать, если ты станешь моей женой. Но совмещение статусов жены и помощника министра отпугнёт избирателей, они проголосуют за кого угодно, кроме нас. Откровенно говоря, если бы ты была моей женой и мы бы шли на выборы одной командой, Маклагген мог бы взять в помощники Карстерза, и они бы нас порвали. Мы бы не представляли из себя силу.
С этим я поспорить не могла.
— Так почему ты предлагаешь замужество или работу?
— Боже, женщина! Почему тебе всё надо разжёвывать? Гермиона...
— Потому что, — сказала я несколько настойчивее необходимого, — мы с бывшим мужем никогда не вдавались в детали, и это разрушило не только наши отношения. Я думала, ты сказал, что из меня выйдет фиговый помощник министра, — напомнила я.
— Да, — признал он, — если министром буду не я. Я хитрый, расчётливый, изворотливый, коварный и ушлый за двоих. Если меня не подводит память, я говорил, что ты этический компас, и поэтому не сможешь выполнять эту работу. — Малфой посмотрел на мои руки, сжимавшие бокал. — Я из тех людей, которые могут играть за обе стороны. Это неприятная мысль, но я хотя бы знаю об этом своём недостатке. Потому что на примере Волдеморта я увидел, что абсолютная власть развращает абсолютно. — Он посмотрел мне в глаза. Мерлин, как он плохо выглядит!— Ты будешь моим этическим компасом. Я не могу просить о помощи мать, а она второй человек во всем мире, у которого хватит ума и выдержки поставить меня на место.
Убедительно, но чего-то не хватает.
— А предложение руки и сердца? Ты не считаешь, что такой шаг тебе навредит, даже если мы не будем участвовать в выборах в одной команде?
Малфой пожал плечами.
— Да, но веришь ли, мои амбиции имеют пределы. Если мы поженимся, я как министр оставлю в покое твой отдел. Придётся взять в помощники твоего конкурента, и дать всем понять, что в профессиональной сфере ты — ответственность моего помощника. Упаси бог, конечно, но в голову пока приходит только Карстерз. — Он вздохнул. — Но я это сделаю. Ты стоишь таких усилий. И потом я опять убью двух зайцев, Гермиона. Если мы будем вместе участвовать в кампании, я не превращусь в своего отца. В глазах общественности ты будешь сдерживать мою манию величия. Это что-то вроде семейного проклятия. Или я на тебе женюсь, потому что я по тебе с ума схожу, и поскольку мы будем жить вместе, то я точно не превращусь в своего отца. И так, и так я получу то, что мне надо — этический компас. Необходимо отметить, что ты тоже получишь то, тебе нужно или хочется. При любом раскладе.
Если бы этот разговор состоялся пять дней назад, мой ответ не изменился бы, но я бы больше переживала по поводу своего решения. Малфой — не единственный амбициозный человек в мире.
— Драко, ты знаешь, почему я согласилась прийти сюда?
— Нет. Почему? — Он ответил с напускной небрежностью и напрягся. Паззл складывался.
— Потому что я хотела сказать, что увольняюсь.
Он замер, только сжал руку на колене в кулак.
— Макгонагалл летом уходит на пенсию. Она предложила мне должность директора Хогвартса.
— Бля, — выдохнул он.
— Я его приняла.
Я налила себе ещё порцию коньяка, посмотрела на него: хочешь? Драко покачал головой.
— Я не могу остаться. Ты прав, я не политик. Я заучка, которая влезла в политику. Я последовала за Гарри и Роном в министерство так же, как я следовала за ними по коридорам Хогвартса.
Я ждала его ответа, попыток меня отговорить, потому что вне зависимости от моего решения по поводу его предложений я представляла большую ценность, работая в министерстве, чем в школе. Малфой только сильнее сжал кулак.
Как сказала Макгонагалл, разливая чай:
— Гермиона, пусть Поттеры и Малфои управляют миром из министерства. Не могу представить себе более достойной кандидатуры на этот пост, чем ты, и я точно знаю, что тебе здесь понравится.
Истинная правда.
— Моё место там, Драко.
Он отмахнулся: да понял я.
— Поздравляю. Только полный идиот откажется от такого предложения.
Малфоя можно описать разными словами, но он ни в коем случае не дурак. Он посмотрел на меня с нечитаемым выражением на лице. Я не имела ни малейшего представления, о чём он думал. Потом он встал, потянулся за бутылкой коньяка и замер. Уставился на меня. Его маска исчезла.
— Пропал. Тот взгляд. Это...
Я поднялась и подошла к двери в спальню.
— Драко, иди сюда.
Он не шевелился, и целую секунду я думала, что всё это обман. Мои первоначальные подозрения подтвердились: это была изощрённая игра соблазнителя. Теперь он получил моё согласие, и даже секс перестал его интересовать. Он выиграл. Я схватилась за живот, потому что меня начало подташнивать.
— Драко?
— Сейчас ты подумаешь, что я совершенно съехал с катушек, но мне надо знать. Ты выйдешь за меня? Сексом мы займёмся в любом случае, но ответ на этот вопрос для меня важен.
О, Драко.
— Да. — Он покачнулся словно кто-то задел его плечом. — Мне нужно... нужно услышать...
— Я люблю тебя. А теперь, пожалуйста, давай займемся сексом.
* * *
Я потянулась к пуговицам на блузке, но Драко меня остановил.
— Гермиона, — с упрёком сказал он и отвёл мои руки. — Не лишай меня удовольствия раздеть тебя. Когда ты занималась любовью в последний раз?
— Давно, — прошептала я.
— Я собираюсь, — одна пуговица выскользнула из петли, — купить тебе самое откровенное, неприличное нижнее бельё, — вторая, — какое только делают французы, — третья, — и я собираюсь сидеть за рабочим столом, — четвёртая, пятая, шестая, — и воображать во рту твой сосок.
Я застонала. Он наклонился ко мне и сквозь белый хлопок моего бюстгальтера втянул сосок в рот, а его руки тем временем нашли мои ягодицы. Дрожь возбуждения лишила меня сил, и я припала к нему. Да, в этом возрасте секс намного приятнее. Я изогнулась и прижалась бедром к его паху.
— Ах, ты, негодная... — прошептал он.
Он был так высок, слишком высок, чтобы было удобно его целовать — но я должна была добраться до его губ. Немедленно. Я поймала его запястье, подтащила его к постели и заставила сесть рядом со мной. Облизнула его нижнюю губу, а потом пососала, нащупывая пуговицы рубашки. Мои руки проникли под майку и нашли его соски. Боже, да. Я ущипнула его.
— Чёрт! — ругнулся он вслух, а потом перевернул меня и улёгся сверху, перехватывая инициативу в поцелуе. Жёстком поцелуе — его язык был повсюду.
Задыхаясь и умоляя его между глотками воздуха, я отстранилась, прошептала:
— Драко, пожалуйста, — и прижалась к нему грудью.
Поцелуи сменились неспешным изучением моих ушей, шеи, ключиц, впадинки между грудей, подмышек — всего, кроме самих грудей, и так продолжалось, пока мне не стало казаться, что я сойду с ума. Я прижималась к нему то грудью, то пахом, а он целовал меня всюду — всюду, но только не там. Когда же взмахом палочки он избавил меня от бюстгальтера, забрасывая его куда-то мне за голову, то, наконец, обхватил один сосок своим изумительным ртом, обводя другой большим пальцем. Я одобрительно застонала, скользнула ладонью между наших тел и, положив её себе между ног, нажала.
— Распутница, — пробормотал он, и вдруг его галстук обвил мои запястья, привязывая их к железному изголовью кровати, весьма кстати отделанному тончайшими завитушками — его, несомненно, стащили из палаццо тётушки Делиции.
Он приподнялся на локте, а потом сел, разглядывая меня: руки над головой, согнутые в коленях ноги, юбка, собранная на талии, расстёгнутая блузка и влажная от его поцелуев грудь. Я ожидала какого-нибудь развязанного замечания о своём растрёпанном виде или о том, что нахожусь полностью в его власти. Но узлы на галстуке внезапно распустились, и он упал на меня, утыкаясь лицом мне в живот и что-то бормоча. Я не могла разобрать и половины сказанного, но в целом всё было ясно. Он влюблён, он счастлив, он никогда не думал, что я отвечу ему взаимностью, и разве жизнь не великолепна? «Прекрасна. Ты так... Я знаю, я... счастлив... Ты так... ...стоило того». Я гладила его по волосам, пока он, наконец, не затих. Пошарив по простыням, я нашла его палочку и избавила нас обоих от одежды. Потом потянула его вверх и продолжала тянуть, пока он не приподнялся, укладываясь между моих бёдер. Его твёрдый горячий член прижимался к моему животу. Я сцепила ноги за его ягодицами и начала раскачиваться.
— Драко, — прошептала я.
Это был совершенно обычный и совершенно чудесный секс. Никаких экзотических заклинаний, никаких игр со связыванием и многократной смены поз. Сперва он задал неторопливый темп, чтобы иметь возможность целовать меня и играть моими грудями. А когда он уже был близок к пику, между нами проникла его рука и принялась ласкать меня, контрапунктом к его собственному ритму. Я выгнулась ему навстречу, и в ответ он застонал от наслаждения, вздрагивая во власти собственного оргазма. Слишком долго жила я без этого блаженства.
Потом Драко устроился на сгибе моей руки и он молчал так долго, что мной начало овладевать беспокойство.
— Всё хорошо. Я чувствую, как ты цепенеешь, спрашивая себя, не раскаиваюсь ли я уже в случившемся. — Приподнявшись на локте, он посмотрел на меня и отбросил с лица пару разметавшихся прядей. — Я просто думал о том, как мне ускорить свой развод. Мы с Панси расстались много месяцев назад, большая часть юридических вопросов улажена. Случайные связи без разбора можно стерпеть. Безумная влюблённость в кого-то другого — немыслимо оскорбительна.
Очевидно, все знали, что у меня на сердце, кроме меня самой. Даже Панси Паркинсон!
— Она знала? Почему ты мне не сказал?
— Конечно, знала. Может, она и не дружила с учебниками, зато всегда отлично разбиралась в людях, а меня она знает лучше, чем кто-либо. Да и в любом случае, душа моя, это ведь всё равно не имело бы никакого значения, так? Ты была решительно настроена до конца играть роль истинной гриффиндорской мученицы в этом неудачном браке. Моё семейное положение тут ничего не меняло.
Он замолчал, ожидая, что я начну возражать, — но что я могла возразить?
— Наверное.
Он засмеялся и прикусил мою нижнюю губу.
— Я очень плохо на тебя влияю. Не будем говорить о твоём браке: ты явно намерена защищать этого человека. Возможно, он этого заслуживает — а может, и нет. Как бы там ни было, я раздет, и ты тоже, и последний, о ком мне хочется говорить — это Рональд Билиус Уизли. — Он начал поглаживать большим пальцем один из моих сосков. — Давай поженимся завтра же. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Ещё бы, с чего бы тебе меня не любить? — Я ответила ему шлепком. — Игры в порку? Да в этом тихом омуте, оказывается, водятся черти, мисс Грейнджер. Позже. А что такого? Ты как-то задавала мне этот вопрос, теперь моя очередь.
— Очередь? — повторила я — его большой палец творил совершенно восхитительные...
— Да, твоя очередь. — Он прекратил своё занятие и убрал руку. — Помнишь? Единственная женщина, кому хватит духу не позволить мне превратиться в собственного отца? Помимо всей этой любви — которая отнюдь не маловажна, — существует и вторая часть уравнения.
Я недовольно сжала губы и вернула его руку на свою грудь.
— Почему? — продолжал настаивать он.
Я взяла его яички в ладонь.
— Потому что ты единственный мужчина, — я провела от основания его члена до головки, — который способен помешать мне, — облизнула большой палец и обвела по краю короны, — превратиться в высокомерную бюрократку, измеряющую свой успех, — подула и с удовольствием отметила, как его член напрягся, — количеством докладных записок, написанных за неделю.
— Верный ответ, — промурлыкал он и принялся посасывать мочку моего уха. — Мне нравится оральный секс. А тебе?
Я ответила ему стоном.