Глава 1
Мне это уже начинало надоедать. Чеен с Дженни снова выставляли себя полными идиотками, тряся задницами на танцполе, как танцовщицы в дешевом рэп видео. Но ведь парни тащатся от подобного, разве нет? Я почти чувствовала, как падает мой IQ, пока я сижу здесь и размышляю, почему уже в тысячный раз позволила им снова притащить меня сюда. Каждый раз, как мы приходим в «Eden», случается одно и тоже. Чеен с Дженни танцуют, флиртуют, привлекают внимание каждой особи мужского пола вокруг, чтобы потом быть вовремя утащенными с вечеринки и спасенными из лап похотливых самцов их лучшей подружкой — то есть, мной. Я же тем временем сижу в баре и болтаю с тридцатилетним барменом Ники о «проблемах с нынешними детьми».
Думаю, Ники оскорбится бы, скажи я ему, что одна из главных проблем — это чертово место. Раньше «Eden» был настоящим баром, однако три года назад его переделали в подростковый клуб. Шаткая дубовая барная стойка так и осталась на месте после переделки, но теперь Ники разливает одну только содовую, пока ребята танцуют или слушают живые выступления. Я ненавижу это место по той простой причине, что тут мои по большей части вменяемые подруги ведут себя как полные дуры. В их защиту могу лишь сказать, что они здесь такие не одни. Половина нашего района в Сеуле зависает тут на выходных, и никому не удается сохранить при этом чувство собственного достоинства. Вот скажите мне, в чем тут веселье? В том, чтобы танцевать каждую неделю под одну и ту же музыку, взрывающую уши своими басами? Тогда почему бы заодно не повеситься на того потного, озабоченного футбольного игрока? Может даже поговорить с ним о политике или философии, одновременно потираясь друг о дружку телами. Фууу. Ну да, конечно.
Дженни упала на стул рядом со мной.
— Тебе надо пойти с нами, Лис, — сказала она, тяжело дыша от своих пируэтов на танцполе. — Это так весело.
— Ага, я вижу, — пробормотала я.
— О, мой Бог! — Чеен села по другую сторону от меня, ее длинный хвост шоколадного цвета упал ей на плечо. — Вы видели это? Вы, черт возьми, видели это? Со мной только что заигрывал О Сехун! Вы Вы видели? О Боже мой!
Дженни закатила глаза. — Он спросил, где ты купила свои туфли, Чеен. Он, стопудово, гей.
— Он слишком симпатичный, чтобы быть геем.
Чеен проигнорировала ее, проведя пальцами за ухом, как будто заправляла невидимую прядь. Эта привычка осталась у нее с тех пор, как она обрезала свои светлые длинные локоны.
— Лис, тебе просто необходимо потанцевать с нами. Мы привели тебя сюда, чтобы ты развлеклась. Я, конечно, не хочу сказать, что с Ники тебе скучно, — она подмигнула бармену, скорее всего, в надежде заполучить пару бесплатных напитков, — но мы твои подруги. Тебе нужно потанцевать, скажи ей, Чеен!
— Точно, — бездумно согласилась блондинка, не сводя глаз с сидящего за столиком в другом конце зала О Сехуна. — Подождите-ка, что? — повернулась она к нам. — Я прослушала.
— Ты выглядишь ужасно скучающей, Лис. Я хочу, чтобы ты тоже повеселилась.
— Но я в порядке, — солгала я. — Отлично провожу время. Ты же знаешь, я не умею танцевать, только мешаться буду у вас под ногами. Идите... зажигайте. Я посижу здесь.
Джен прищурила глаза и недоверием спросила — Уверена?
— Абсолютно. — стараясь показать свой позитивный настрой, ответила я.
Она нахмурилась, но через секунду пожала плечами, схватила Чеен за руку и потащила ее обратно на танцпол.
— Боже мой! Помедленнее, Дженни! Ты мне руку вывернешь!
Затем они продолжили свой путь в центр зала, уже двигая бедрами в такт играющему техно.
— Почему ты не сказала им, что тебе не нравится здесь? — спросил Ники, подвинув стакан вишневой колы ближе ко мне.
— Мне все нравится.
— И кстати лгунья из тебя никакая, — ответил он прежде, чем группа восьмиклассников на другом конце барной стойки начала громко заказывать напитки.
Я потягивала вишневую колу, наблюдая за стрелками часов, висящих над баром. Минутная стрелка казалась замороженной, и я молилась, чтобы эта гребаная штука просто сломалась. Я не буду просить Дженни и Чеен уйти раньше одиннадцати, иначе испорчу им весь кайф. Но, согласно часам, еще нет и девяти, а я уже чувствовала техно-мигрень, только ухудшающуюся от мигающих прожекторов. Двигайся, стрелка! Двигайся!
— Приветик. — послышалось мне из-за спины. Я закатила глаза и повернулась, чтобы испепелить взглядом незваного незнакомца. Время от времени это случается. Какой-нибудь пацан, обычно обкуренный или обдолбанный чем-то вроде клея, садится рядом со мной и пытается завязать разговор. Такие, однозначно, не отличаются наблюдательностью, потому что выражение моего лица достаточно ясно дает понять, что я не в настроении ни с кем заигрывать.
К моему удивлению, парень, занявший место рядом со мной, не вонял марихуаной или потом. Более того, я, кажется, чувствовала в воздухе легкий запах туалетной воды. Но мое отвращение только возросло, когда я поняла, кому принадлежит эта туалетная вода. Я бы даже предпочла сейчас какого-нибудь обкурка. Чон. Чертов. Чонгук.
— Чего тебе надо? — спросила я, даже не пытаясь быть вежливой.
— Какое дружелюбие, — ответил Чон с сарказмом.
— Я пришел поговорить с тобой.
— К несчастью для тебя, я не разговариваю сегодня. — Я сделала большой глоток своего напитка в надежде, что он поймет намек и отвалит от меня. Не помогло. Я буквально ощущала, как его темные глаза обшаривают все мое тело. Он даже не удосужился сделать вид, что смотрит мне в глаза. Ухххх!
— Да ладно тебе, — сказал Чонгук, — не нужно быть такой холодной.
— Оставь меня в покое, — ответила я сквозь сжатые зубы. — Иди испробуй свои чары на какой-нибудь шалаве с низкой самооценкой, потому что на меня они не действуют.
— О, меня не интересуют шалавы, — сказал он, — это не мое.
Я фыркнула.
— Любая девчонка, которая настолько тупа, чтобы связаться с тобой, точно шалава, Чон. Никто с мало-мальски хорошим вкусом, интеллигентностью и достоинством не найдет тебя привлекательным.
Ну ладно, тут я немного приврала. Хоть Чон Чонгук и самый ужасный и отвратительный бабник, который только мог очернить своим присутствием Сеул, но... все же он симпатичный. Вот если заткнуть ему рот... и поотрывать ему руки... то может быть — но только может быть — он стал бы более-менее сносным. И так как это невозможно, то со своим болтливым языком и шаловливыми ручонками он самый настоящий кусок дерьма. Озабоченного дерьма.
— А у тебя, значит, имеются вкус, интеллигентность и достоинство, я так понимаю? — спросил он, расплываясь в улыбке.
— Да, имеются.
— Какая жалость.
— Это было твоей попыткой флирта? Если так, то ты облажался. Грандиозно.
Он рассмеялся. — Я никогда не лажаю во флирте.
Чонгук провел пальцами по своим темным, волнистым волосам и сложил губы в самоуверенную, слегка искривленную улыбку.
— Просто пытаюсь быть дружелюбным и поговорить о чем-нибудь хорошем.
— Извини. Мне не интересно. — Я отвернулась и сделала еще один глоток вишневой колы. Но он не двинулся с места. Ни на миллиметр. — Можешь уходить, — сказала я серьезно.
Чонгук вздохнул. — Ладно. Знаешь, ты ужасно несговорчива. Так что я буду с тобой честен. Должен отдать тебе должное, ты более умна и упряма, чем большинство девчонок, с которыми я общаюсь. Но я подошел к тебе не только для того, чтобы поупражняться в остроумии. — Он перевел взгляд на танцпол.
— На самом деле, мне нужна твоя помощь. Видишь ли, твои подруги — красотки. А ты, дорогуша — ЖУПА – второстепенная подружка. Не обижайся, но это как раз про тебя.
— Я не....! Стой, как ты меня назвал ?
— Ж У П А – жирная уродливая подружка. Эй, не вставай в оборонительную позу. Жупы не обязательно должны быть толстыми. К тому же я не говорю что ты страшилище, но в сравнении со своими подругами... — Он пожал широкими плечами. — Подумай об этом. Зачем они привозят тебя сюда, если ты не танцуешь?
Ему хватило наглости протянуть руку и успокаивающе похлопать меня по коленке.
Я дернулась в сторону, он же, как ни в чем ни бывало, смахнул упавшие на лоб пряди волос.
— Послушай, у тебя привлекательные... очень привлекательные подруги. — Он замолк и мгновение смотрел на происходящее на танцполе, затем снова повернулся ко мне. — Я хочу сказать, что среди друзей всегда есть слабое звено, Жупа. И девчонки хорошо относятся к парням, которые дружат с Жупами.
— Обкурки нынче строят из себя ученых? Что-то новенькое.
— Не будь злюкой. Такие девушки, как твои подружки, находят сексуальными отзывчивых парней, общающихся с Жупами. Так что, разговаривая сейчас с тобой, я удваиваю свои шансы на перепих сегодня ночью. Подыграй мне немного, притворись, что наслаждаешься нашим разговором.
Я некоторое время смотрела на него, как громом пораженная. Внешняя красота — это все, что у него было. Может у Чон Чонгука тело, как у греческого бога, но красота не затронула его души — такой же темной и пустой, как мой шкаф. Что за придурок!
Я вскочила на ноги и выплеснула содержимое своего бокала в Чонгука. Вишневая кола расплылась на его дорогой белой рубашке, капли темно-красной жидкости заблестели на щеках и покрыли каштановые волосы. Он сжал зубы, гневно пылая глазами.
— За что? — процедил он, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
— А ты как думаешь? — огрызнулась я, сжав руки в кулаки.
— Честно, Жупа? Понятия не имею. — ответил нахал
Мои щеки вспыхнули от злости.
— Если ты думаешь, что я позволю одной из моих подруг уйти отсюда с тобой, Чон, то очень сильно ошибаешься. Ты отвратительный, тупой, использующий девушек придурок, и я надеюсь, что эти пятна от колы на твоей рубашке не отстираются.
Уже развернувшись, чтобы уйти, я бросила взгляд через плечо и добавила:
— И я не ЖУПА. Меня зовут Лалиса Манобан. Мы с тобой учимся в одном классе со средней школы, ты, эгоцентричный сукин сын.
Никогда не думала, что скажу это вслух, но, слава Богу, техно играло достаточно громко. Никто кроме Ники не слышал этой тирады, и он, скорее всего, смеясь, надорвал себе живот. Мне пришлось пробиваться сквозь толпу на танцполе, чтобы добраться до своих подруг. Найдя их, я схватила Дженни и Чеен за локти и повела их к выходу.
— Эй! — сопротивлялась Чеен.
— Что случилось? — спросила Дженни.
— Мы убираемся отсюда к чертовой матери, — сказала я, таща их неповинующиеся тела за собой. — Я объясню все в машине, просто не могу находиться в этом адском месте ни секунды больше.
— Могу я хоть с Сехуном попрощаться? — заныла Чеен, пытаясь высвободить руку.
— Чеен! — я больно вывернула шею, повернувшись к ней лицом. — Он гей! У тебя нет шансов, забудь уже об этом. Мне нужно выбраться отсюда. Пожалуйста.
Я вывела их на автостоянку, где щеки обжег ледяной январский воздух. Перестав сопротивляться, Дженни с Чеен придвинулись ко мне. Их так называемые сексуальные прикиды мало помогали против ледяного ветра. Сбившись в кучку, мы двинулись в сторону моей машины и разошлись «только у ее бампера. Я нажала на кнопку на ключах, чтобы мы могли без задержек забраться в чуть более теплый салон моего Киа.
Дженни заняла пассажирское место рядом со мной и сказала сквозь стучащие от холода зубы:
— Почему мы уезжаем так рано? Лис, сейчас только девять пятнадцать.
Чеен проскользнула на заднее сиденье и обернула вокруг себя теплый плед.
— Я кое с кем поругалась, — объяснила я, запихнув ключ в зажигание с ненужной силой. — Облила его колой и не хотела оставаться в ожидании его ответных действий.
— Кого же? — с опаской спросила Джен.
Я боялась этого вопроса, потому что знала, какой будет реакция подруг.
— Чон Чонгука. — серьезно ответила я, постучав ноготками по рулю.
В ответ раздались два девчоночьих вздоха.
— Ой, я вас прошу, — вскинулась я. — Этот парень — потаскун. На дух его не выношу. Он спит со всем, что движется, а его мозг находится в штанах — из чего следует вывод, что он микроскопический.
— Сомневаюсь в этом, — сказала Дженни с еще одним вздохом. — Боже, Лис, только ты умудряешься найти недостатки в Чон Чогуке.
Я бросила на нее сердитый взгляд, одновременно выезжая со стоянки.
— Он настоящий идиот.
— Это неправда, — вмешалась Чеен. — Сыльги сказала, что он разговаривал с ней недавно на вечеринке. Она была с Джой и Йери, так он просто подошел и сел рядом с ней. И был очень дружелюбен.
Все понятно. Сыльги точно жупа, если она была с Йери и Джой. Интересно, с которой из них он ушел домой тем вечером?
— Он харизматичный, — сказала Дженни. — Ты просто строишь из себя маленького циника, как обычно. — Она тепло мне улыбнулась. — Но что такого он сделал, что заставило тебя плеснуть в него колой? — Теперь ее голос звучал взволнованно. Не прошло и года.
— Он что-то сказал тебе, Лис?
— Нет, — солгала я. — Ничего такого. Он просто разозлил меня.
ЖУПА. Это слово крутилось у меня в мозгу, пока мы ехали по Инсадону. Я не могла заставить себя рассказать подругам о новом оскорблении, появившемся в моем лексиконе, потому что глядя на себя в зеркало заднего вида, видела подтверждение слов Чонгука о том, что я невзрачный, нежеланный «хвост» своих подруг. У Чеен идеальная, как песочные часы, фигура и теплые карие глаза. У Дженни бархатная кожа и ноги от ушей. Я не могла сравниться ни с одной из них.
— Ну, раз мы уехали так рано, может посетим другую вечеринку? — предложила Дженни. — Я слышала об одной на Йонсангу. Какой-то парень приехал домой из колледжа на Рождество и устраивает по этому поводу грандиозную тусовку. Мне сказала об этом сегодня утром Йери. Хотите поехать?
— Да! — Чеен выпрямилась под пледом. — Точно, поехали! На таких вечеринках полно парней из колледжей. Разве это не круто, Лиса?
Я вздохнула. — Нет. Не круто.
— Ох, ну соглашайся же. — Дженни потянулась ко мне и сжала мою руку. — Никаких танцев на этот раз, окей? Мы с Чеен обещаем держать всех красивых парней подальше от тебя, поскольку ты так очевидно их ненавидишь. — Она ухмыльнулась, пытаясь поднять мне настроение.
— Я ненавижу не всех красивых парней, — ответила я, — а только одного. — Через мгновение я вздохнула и повернула машину на шоссе, в сторону пригорода. — Ладно, поехали, но после этого вы двое покупаете мне мороженое. Два шарика.
— Договорились !! — радостно ответили девочки