Глава 8
Мне было всего четырнадцать, когда я потеряла свою девственность с Пак Чимином. Ему тогда только исполнилось восемнадцать, и я прекрасно знала, что он слишком взрослый для меня. Но все же, как любой восьмикласснице, мне просто хотелось иметь парня. Мне хотелось кому-то нравиться и быть частью чего-то важного, а Чимин был одиннадцатиклассником с машиной. В то время я думала, что это — идеал.
За все три месяца, что мы были вместе, Чимин не сводил меня ни на одно свидание. Один или два раза мы целовались на заднем ряду кинотеатра, но мы никогда не ходили вместе в кафе или поиграть в боулинг, или куда-то еще. Большую часть нашего времени мы тратили на то, чтобы наши родители или его сестра, которая потом стала одной из моих лучших подруг, не узнали о нас. Я даже находила эту секретную часть наших отношений веселой и сексуальной. Это было как запретный роман — как между Ромео и Джульеттой, который я читала на уроке английского в том семестре.
Мы переспали несколько раз, и хоть я и не насладилась тогда сексом, как таковым, чувства близости и интимной связи были успокаивающими для меня. Когда Чимин дотрагивался до меня, я знала, что он любит меня. Я знала, что секс — это что-то красивое и страстное, и происходящее казалось правильным. Секс с Чонгуком было чем-то совершенно иным. Хоть я и получила от этого гораздо больше физического наслаждения, но близость и любовь тут совершенно отсутствовали. Когда все закончилось, я чувствовала себя грязной. Чувствовала, словно сделала что-то неправильное и грешное, но в то же самое время, чувствовала себя отлично. Живо. Свободно. Дерзко. Мое сознание было абсолютно чистым, словно кто-то нажал на кнопку «обновить». Я знала, эта эйфория не продлится долго, но грязное раскаяние стоило моментального освобождения от тяжелых мыслей.
— Вау, — сказал Чонгук.
Закончив, мы просто лежали на его кровати в полуметре друг от друга.
— Я точно не ожидал этого.
Боже, он все всегда портил, когда начинал говорить. Раздраженная и все еще пробивающаяся сквозь эмоциональный тайфун, я фыркнула.
— Что? Стыдишься того, что трахнул Жупу?
— Нет. — Я была удивлена серьезностью в его голосе. — Я не стыжусь никого, с кем спал. Секс — это природная химическая реакция. Он всегда случается по причине. Кто я такой, чтобы диктовать то, кто разделит эту радость в моей постели? — Он не видел, как я закатила глаза и продолжал:
— Нет, я просто в шоке. Я, честно, начинал верить в то, что ты ненавидишь меня.
— Я тебя и ненавижу, — заверила я его, отбрасывая простыню и слезая с кровати, чтобы подобрать свои вещи.
— Значит, ты недостаточно меня ненавидишь, — сказал Чонгук, опираясь на локоть и наблюдая за тем, как я одеваюсь.
— Ты вроде как накинулась на меня. Обычно ненависть не порождает такого рода страсть.
Я натянула футболку.
— Поверь мне, Чон, я правда ненавижу тебя. Я просто тебя использовала. Ты постоянно используешь людей, я уверена, ты меня понимаешь. — Я застегнула джинсы и схватила свой «краб» с прикроватной тумбочки.
— Мы неплохо повеселились, но если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я тебя кастрирую. Понятно?
— Почему? — спросил он. — Твоя репутация только выиграет, если люди узнают, что ты переспала со мной.
— Может и так, — признала я, — но у меня нет никакого желания улучшать собственную репутацию, особенно таким образом. Так ты будешь держать свой рот на замке или мне надо сейчас найти что-нибудь острое?
— Джентльмен никогда не раскрывает свои любовные связи, — сказал он.
— Ты не джентльмен. — Я собрала волосы и закрепила их «крабом». — Это-то меня и беспокоит. — Я посмотрела на свое отражение в большом зеркале на стене. Удостоверившись, что выгляжу нормально — не виновато, — я снова повернулась к Чонгуку.
— Поторапливайся и надень свои штаны. Нам еще нужно закончить это дурацкое сочинение.
Мы с Чонгуком закончили сочинение где-то в районе семи вечера. Или, по крайней мере, закончили его черновой вариант. Я заставила Чонгука пообещать мне, что он отправит его мне по электронной почте для редактирования.
— Ты не доверяешь мне с его финальной версией? — спросил он, подняв бровь, пока я обувалась в коридоре.
— Я ни с чем тебе не доверяю, — ответила я.
— Кроме того, чтобы довести тебя до оргазма. — На его губах играла та ухмылка, которую я ненавидела больше всего. — Так это было на один раз, или я увижу тебя снова?
Я чуть не фыркнула и уже готова была сказать «только в твои мечтах», когда вспомнила, что меня ждет дома. Тот желтый конверт, должно быть, до сих пор лежит на кухонном столе.
— Лиса? — спросил Чон. Он дотронулся до моего плеча, и по моей коже побежали мурашки. — Ты в порядке?
Я дернулась в сторону от его прикосновения и направилась к двери. Пройдя почти полпути, я повернулась и, подумав немного, ответила:
— Посмотрим. — Затем сбежала по ступеням.
— Лиса, подожди.
Я поплотнее запахнула куртку, борясь с холодным ветром, и распахнула дверь своего Киа. Чонгук нагнал меня через секунду, но, к счастью, на этот раз не прикасался ко мне.
— Что? — спросила я угрюмо, забираясь на переднее сидение. — Мне нужно ехать домой.
Дом — последнее место, куда бы мне сейчас хотелось ехать. Зимнее небо уже потемнело, но даже в темноте я видела темные глаза Чонгука. Он присел перед дверцей, чтобы быть на одном уровне со мной, и то, как он смотрел на меня, заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке.
— Ты не ответила на другой мой вопрос.
— Какой?
— Ты в порядке?
Некоторое время я хмуро глядела на него, подозревая, что он просто хочет мне досадить, однако что-то в выражении его глаз заставило меня засомневаться.
— Неважно, в порядке я или нет, — прошептала я в ответ. Я завела машину, и Чонгук отпрыгнул в сторону, когда я потянулась, чтобы захлопнуть дверь.
— Пока, Чон.
И я уехала. Приехав домой, я обнаружила, что отец все еще находится в своей спальне. Я закончила уборку в гостиной, избегая кухню, и поспешила в душ. Горячая вода не смыла того грязного чувства, которое Чонгук оставил на моей коже, но помогла расслабить мышцы на плечах и спине. Оставалось надеяться, что со временем грязь тоже смоется.
Я едва обмотала вокруг себя полотенце, когда в спальне зазвонил мой сотовый. Я бегом помчалась через коридор, чтобы успеть ответить.
— Эй, Лис, — сказала Дженни мне в ухо. — Ну как, вы с Чонгуком уже закончили?
— Что?
— Вы же работали над сочинением по английскому? — спросила она. — Я думала, он должен был прийти к тебе.
— Ох... да. Ну, в итоге, мне пришлось ехать к нему. — Я очень старалась, чтобы мой голос не звучал виновато.
— Боже, ты про особняк? — спросила Дженни. — Счастливица! Ты выходила на один из балконов? Джой сказала, что это одна из причин, по которой она снова хочет переспать с ним. В прошлый раз это случилось всего лишь на заднем сидении его Порше, но она чертовски хочет увидеть этот дом изнутри.
— Дженни, у этого разговора имеется какой-то смысл?
— О... да... — засмеялась она. — Прости. Ничего особенного. Я просто хотела удостовериться, что с тобой все в порядке.
И чего это все меня сегодня об этом спрашивают?
— Знаю, что ты на дух его не выносишь, — продолжила она, — и просто хотела убедиться, что с тобой все нормально... и с ним тоже. Ты там не пырнула парня чем-нибудь? Я к тому, что хоть и против убийства красавчиков, но помогу тебе избавиться от тела, ну, знаешь, принесу лопату.
— Спасибо, Джен, — сказала я. — Но он жив. Все сегодня прошло не так уж и плохо. Даже... — я почти рассказала ей обо всем. О том, что мама и папа разводятся, и о том, как я в момент отчаяния поцеловала Чонгука, снова. И как этот поцелуй перерос во что-то намного, намного большее. И как мое тело кажется сейчас грязным, и в то же время я ощущаю неимоверную свободу. Слова были на кончике моего языка, но я не смогла себя заставить озвучить их. По крайней мере, не сейчас.
— Даже что, Лис? — переспросила она, возвращая меня из раздумий.
— Ээ... ничего. У него даже было несколько хороших идей для сочинения. Вот и все. Думаю, он фанатик Хоуторна или что-то вроде.
— Ну, это хорошо. Я знаю, что ты находишь умных парней сексуальными. Теперь признаешь, что хочешь его?
Я замерла, не зная как на это ответить, но Дженни уже смеялась.
— Я шучу, но рада, что все прошло хорошо. Я немного волновалась за тебя сегодня. У меня просто было чувство, что должно случиться что-то плохое. Думаю, это была паранойя.
— Наверное.
— Ладно, Чеен хотела, чтобы я ей позвонила и подробно рассказала о моей встрече с Сехуном. Она не понимает, так ведь? Ну ладно, увидимся в школе в понедельник.
— Окей. Пока, Джен.
— Увидимся, Лисенок.
Я закрыла телефон и положила его на прикроватный столик, чувствуя себя ужасной лгуньей. Фактически, я не соврала; я просто утаила информацию, но все же... скрытие чего-то от Дженни было почти смертным грехом. Особенно, когда она хотела мне так сильно помочь.
Но рано или поздно я расскажу ей. По меньшей мере, о родителях. Мне самой надо как-то все это переварить, прежде чем я огорошу Дженни и Чеен. А то, что случилось с Чонгуком... Боже, надеюсь, они никогда об этом не узнают.