The DUFF

Я в жизни не слышала ничего громче. Склыдывалось ощущение, что рядом с моим ухом взрывалась бомба... бомба, которая вибрировала под звуки «Thriller» Майкла Джексона. Еле открыв глаза, я перевернулась и подняла свой телефон с прикроватной тумбочки, глянув на время перед тем, как ответить. Пять утра.

— Алло? — прохрипела я.

— Извини за то, что разбудила тебя, дорогая, — прошептала мама мне в ухо. — Я не разбудила Дженни?

— Неа. Все в порядке. Что произошло?

— Я уехала из дома пару часов назад, — сказала она, — мы долго разговаривали с твоим отцом, но... он нелегко это принял, Лиса. Я знала, что так и будет. После разговора с ним я просто ездила по городу, пытаясь решить, что делать дальше. Я собираюсь поселиться в отеле на несколько дней, чтобы провести некоторое время с тобой, а на выходных начну переезд в Пусан. Твоему дедушке нужен кто-то, кто бы позаботился о нем. Будет неплохо осесть в одном месте, ты так не считаешь?

— Конечно, — пробормотала я. — Извини, мне нужно было сказать тебе все это позже. Поспи еще немного. Позвони мне, когда закончатся занятия в школе, и я скажу тебе, в каком отеле буду. Может, сходим сегодня в кино?

— Звучит отлично. Пока, мам.

— Пока, малыш.

Я положила телефон обратно на тумбочку и вытянула руки над головой, сдерживая зевок. Эта кровать, с ее мягким матрасом и дорогим постельным бельем, была слишком уж удобной. Мне никогда в жизни не было так трудно подняться с постели, но в итоге все таки удалось поставить ноги на ковер.

— Куда это ты? — спросил Чонгук полусонным голосом.

— Домой, — натянула я джинсы. — Мне надо принять душ и приготовиться к школе.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня. Его волосы были в ужасном беспорядке, спереди темные кучеряшки спадали ему на лоб, а сзади — как корова зализала.

— Ты можешь принять душ здесь, — предложил он, — если тебе повезет, то может я к тебе присоединюсь.

— Нет, спасибо. — Я схватила свою куртку со стула и накинула себе на плечи.

— Я не разбужу твоих родителей, если выйду через парадную дверь?

— Сомневаюсь, учитывая то, что их здесь нет.

— Они вчера не пришли домой?

— Их не будет здесь всю неделю. И черт знает, насколько они задержатся на этот раз. На день. Может на два.

Теперь, подумав об этом, я поняла, что никогда не видела других машин на подъездной дорожке особняка. Когда я приходила, что в последнее время случалось достаточно часто, Чонгук, казалось, был здесь совсем один.

— Где они?

— Я не помню. — Пожал он плечами и снова плюхнулся на спину.

— Деловая поездка. Отпуск на Карибах. Я никогда за ними не успеваю.

— А что насчет твоей сестры?

— Соми остается у нашей бабушки, когда родители в отъезде. Так что, по сути, почти постоянно.

Я медленно вернулась к кровати.

— А почему ты тоже не остаешься там? — спросила я тихо, садясь на краешек матраца. — Поспорю, что твоей сестре хотелось бы видеть тебя чаще.

— Может и так, — согласился Чон.

— В отличие от бабушки. Она не выносит меня. Не одобряет мой, — он сымитировал в воздухе кавычки, — стиль жизни. По ее мнению, я — позор семьи Чон и моему отцу должно быть стыдно за меня. — Его смех был пустым и холодным. — Потому что он с матерью просто сами совершенства.

— Откуда твоя бабушка знает о твоем... эээ, стиле жизни?

— Она слышит сплетни своих подруг. Старые кашелки слышат, как их внучки сохнут по мне — кто их за это может винить? — и потом докладывают об этом моей бабушке. Может я бы ей и понравился, если бы некоторое время серьезно встречался с одной девушкой, но часть меня просто не хочет доставлять ей такое удовольствие. Я не должен менять свою жизнь по ее прихоти или по прихоти кого-то другого.

— Я тебя понимаю. — И это было правдой. Потому что за прошедшие годы мне в голову не раз приходила та же самая мысль. И с недавнего времени, даже в его отношении. Было бы легко изменить его мнение обо мне, начать общаться с другими людьми или привести еще одну девчонку в круг моих друзей — как, например, ту восьмиклассницу с баскетбольной игры — чтобы избежать клейма Жупы. Но зачем я буду делать что-то, только ради того, чтобы изменить его или чье-то другое мнение обо мне? Я не должна этого делать.

И он не должен. Но его ситуация все-таки отличалась от моей. Я огляделась, чувствуя себя глупо из-за того, что сравниваю нас. И, даже не подумав об этом хорошенько, просила:

— Тебе не бывает одиноко? Одному в этом большом доме.

О боже мой, я что, сочувствую Чонгуку? Бабнику Чонгуку? Богатенькому Чонгуку? Чонгуку — придурку? Из всех возможных эмоций, что я чувствовала к нему, сочувствия я еще ни разу не испытывала. Что, черт побери, происходит? Но вот чему я на самом деле и могла сочувствовать, так это семейным проблемам. Оказывается у нас с Чонгуком есть что-то общее. Хмммм.

— Ты забываешь, как редко я бываю один. — Он сел в кровати и с ухмылкой посмотрел на меня. Но она не коснулась его глаз. — Не одна ты находишь меня неотразимым, Жупа. Обычно у меня целый парад привлекательных гостей.

Я прикусила губу, не уверенная, стоит ли говорить то, что у меня на уме. В итоге, я решилась. Хуже от этого не станет.

— Послушай, Чонгук, это может прозвучать странно, особенно исходя от меня, поскольку я тебя ненавижу и все такое, но ты можешь рассказать мне что угодно, если захочешь.

— Это прозвучало как в слезливой детской киношке.

Замечательно.

— Я к тому, что вывалила на тебя всю ту фигню с Чимином, так что, если захочешь, можешь сделать то же самое... ну, я не буду возражать.

На секунду ухмылка исчезла.

— Я это запомню. Затем он прочистил горло и сухо сказал: — Ты разве не сказала, что тебе надо домой? Ты же не хочешь в школу опоздать.

— Да. Я начала подниматься, но его теплая рука схватила меня за запястье. Повернувшись, я увидела, что он смотрит на меня.

Чон наклонился вперед и прикоснулся своими губами к моим. Я еще не успела понять, что происходит, как он уже отстранился и прошептал:

— Спасибо, Лиса.

— Эм... нет проблем.

Я не знала, как это понимать. Каждый раз, как мы с Чонгуком целовались, это были страстные, граничащие с агрессией и обычно приводящие к сексу поцелуи. Он никогда не целовал меня так нежно и осторожно, и это немного выбило меня из колеи. Но у меня не было времени анализировать это. Я бегом спустилась по лестнице и вышла из дома. Мне всю дорогу пришлось давить на педаль газа — что я ненавижу делать, и все же я приехала только к шести. Это давало мне полтора часа на то, чтобы принять душ, одеться и проверить отца. Просто «фантастическое» начало дня.


И ко всем прочим радостям, подъезжая к дому, я увидела свет в окнах нашей гостиной. Нехороший знак. Отец всегда — всегда — выключает весь свет в доме перед тем, как идти спать. Это практически его ритуал. То, что свет горел, было совершенно точно плохим предзнаменованием. Зайдя внутрь, я сразу же услышала храп и поняла, что он купил еще пива. Поняла это еще до того, как увидела бутылки на кофейном столике и его самого в бессознательном состоянии на диване. Он напился до чертиков, а потомотключился.


Я направилась к нему, но остановила себя. У меня не было времени убирать папин погром. Мне нужно идти наверх. Нужно идти в школу. Тихо пробираясь к себе в спальню, я уверяла себя, что с ним все будет хорошо. Он просто в шоке, все нормализуется, и этот... эпизод пройдет без каких-либо последствий. Как я могла винить его за пару алкогольных напитков после той бомбы, что сбросила на него мама? Я быстро приняла душ, высушила феном волосы (что всегда занимает кучу времени. может, мне стоит обкрамсать их, как сделала Дженни и не мучиться больше?) и оделась. Почистив зубы, я спустилась вниз, схватила на кухне несколько печенюшек в дорогу и вышла через переднюю дверь.


К тому времени как я приехала в школу, стоянка была почти полностью забита. Мне пришлось припарковаться в дальнем углу и бежать — с моим пяти киллограмовым рюкзаком — к входным дверям. Когда я достигла главного коридора, я еле могла дышать. Боже, — думала я удрученно, продвигаясь в сторону класса испанского, — неудивительно, что я Жупа. Я в такой ужасной форме, что это вгоняет в депрессию. Ну, по крайней мере, в коридорах уже почти никого не было. Это означало, что никто не заметил, насколько жалкой я была.

— Эй, ты куда вчера пропала? — спросила Чеен, когда я плюхнулась на свое место за секунду до звонка. — Тебя не было на обеде и на английском. Мы с Дженни волновались.

— Я рано уехала со школы.

— Я думала, что мы втроем отпразднуем День Святого Валентина, раз все мы свободны.

— Ты не видишь в этом иронии? — Я вздохнула и покачала головой, пытаясь не смотреть в ее большие обиженные глаза. Боже, умела же она заставить меня почувствовать себя виноватой. И я знала, что заплачу за то, что положила трубку, разговаривая с Дженни вчера вечером.

— Извини, Чеен, но вчера кое-что произошло. Я расскажу вам об этом после школы, ладно?


Она успела ничего ответить, Госпожа Кан прочистила горло и громко сказала: — Silencio! Buenos dias, amigos (тише! доброе утро, друзья). Сегодня мы начнем изучение Настоящего Прогрессивного времени, и могу вас заверить, оно достаточно сложное. Так и было. Госпожа Кан раздала нам таблицы, которые занимали все наше внимание до конца урока. К концу занятия я начала сомневаться в моей любви к этому предмету, и не только я.

— В этом семестре уже слишком поздно поменять этот предмет на какой-нибудь другой? — спросила Йери Чеен, когда мы выходили из класса.

— Ты опоздала с этим на месяц, — ответила ей я.

— Черт.

— Пока, Лиса! — сказала Чеен, направляясь на химию.

— Увидимся за обедом!

Я помахала им рукой и направилась в другую сторону. Сегодня мне даже хотелось идти на политологию. Ким Тэхен попросил меня сесть рядом с ним. Я больше не буду одинокой девчонкой на последнем ряду. Никогда не думала, что это изменится или что я буду так рада, если это все-таки случится. Что я могу сказать? Самопроизвольное изолирование начинало действовать мне на нервы.


Но Тэхена там не было. Его место было пустым, когда я вошла в класс (рано, как нравилось Господину Киму), и мое сердце упало. По крайней мере, я не буду сидеть одна. Наен практически перетащила меня вперед класса, видимо, без Тэхена ее тоже некому было развлекать. Она, неверное, была разочарована тем, что ее новый компаньон не так силен в саркастических замечаниях на политические темы. Все, что я могла ей предложить — это сарказм о полезности законодательной системы. Боже, как же мне не хватало Тэхена.


Господину Киму тоже. Он, словно, устал от своей никем не прерываемой лекции и отпустил нас спокойно со звонком, но его нижняя губа расстроено выпятилась вперед, как у младенца. А еще говорят, что у учителей нет любимчиков. Я была рада выйти из класса, который без познавательных замечаний Тэхена казался каким-то холодным, но мою радость как рукой сняло, стоило мне войти в столовую.

За обеденным столом, меня тоже не особо приветливо встретили. Дженни испепеляла меня взглядом, очевидно, все еще злясь на оборванный телефонный разговор. Но, видимо, не настолько, чтобы пропустить нашу встречу после школы и выслушать мои оправдания.

Я пообещала все им рассказать после уроков, и как только прозвенел последний звонок, они притащили меня в пустой туалет и, не дав мне опомниться, налетели с «Давай выкладывай!» и «Рассказывай!».

Я вздохнула и опустилась на пол, прислонившись на холодную стену и приобняв колени.

— Ладно, ладно. Мама вчера явилась в школу.

— Она вернулась из поездки? — спросила Чеен.

— Не совсем. Она приехала, чтобы поговорить со мной. Она и папа разводятся.

Чеен в шоке закрыла рот рукой, а Дженни опустилась рядом со мной на колени и взяла мою руку в свою.

— Ты в порядке, Лис? — спросила она, забыв о своем гневе на меня.

— Да, — ответила я.

Я знала, что они будут расстроены этим больше, чем я. Дженни, чьи родители прошли через долгий, мучительный развод, и Чеен, которая и представить себе не могла что-то настолько угнетающее и печальное.

— Ты поэтому не пришла к нам вчера на День Святого Валентина? — спросила Чеен.

— Да, простите. Я просто... неподходяще чувствовала себя для праздника.

— Тебе надо было нам позвонить. Или сказать мне что-нибудь вчера по телефону. Я бы тебя выслушала.

— Знаю. Но я, честно, в порядке. Это было делом времени. Я ждала такого исхода, — пожала я плечами. — И, по правде говоря, меня это не беспокоит. Я к тому, что, ну, вы знаете, мамы особо не было дома последние несколько лет, так что ничего существенного это не изменит. Но она в городе всего на несколько дней, именно поэтому мне пора идти. — Я поднялась на ноги.

— Куда ты? — спросила Дженни.

— Я пообещала маме, что мы с ней сходим сегодня в кино. — Схватив с пола рюкзак, я глянула в зеркало на свое отражение. — Простите меня, я знаю, что вы хотите поговорить об этом, но мама уезжает в конце недели, так что...

— Ты уверена, что в порядке? — спросила Дженни скептически.

Я заколебалась, откинув рукой волосы с лица. Я могла рассказать им сейчас. Рассказать о папе и пивных бутылках, о том, как это все запутано. Они мои лучшие подруги. Им не все равно. Но если я расскажу о папе, то что может случиться? Что, если об этом узнает кто-то еще? Что тогда подумают о нем? Я не могу справляться еще и с этим. От одной мысли о том, что мои лучшие подруги будут его осуждать, мне делалось не по себе. Он все же мой папа. И это не такое уж большое дело. Он просто переживает тяжелый момент в жизни. Не о чем волноваться.


— Абсолютно. — Отвернувшись от зеркала, я попыталась выдавить из себя улыбку. — Но мне, правда, пора. Не хочу, чтобы мама ждала слишком долго.

— Желаю хорошо провести время, — пробормотала Чеен, ее глаза все еще были огромными от шока. Может, мне следовало как-то мягче сообщить ей эту новость.

Я почти вышла из туалета, когда Дженни снова меня позвала:

— Эй, Лис, подожди секунду.

— Что?

— Давай выберемся куда-нибудь в эти выходные. Отметим неудавшийся Валентинов День. Можем поехать в «Eden». Будет весело. Мы даже мороженое тебе купим.

— Конечно. Я позвоню вам позже, мне действительно пора.

Помахав им рукой, я поспешила из туалета. Да, я хотела посмотреть с мамой фильм, но это не было единственной причиной моей спешки. Мне нужно было сделать кое-то еще. Забравшись в машину, я достала телефон и набрала знакомый номер, ожидая, когда ответит п мужской голос.

— Здравствуйте, вы позвонили в «Тех Плюс». Это Таки. Чем я могу вам помочь?

Мне нужно было поговорить с отцом, удостовериться, что с ним все нормально и дать ему знать, что мы во всем разберемся. Чтобы, ну, поддержать его. Я знала, что ему это нужно. Особенно после вчерашней ночи, Я была уверена, что на работе у него сегодня ужасный день. Кроме того, я нормально воприняла новость о разводи и меньшее, что могла сделать — помочь ему.


— Добрый вечер, Таки. Могу я услышать Марко Манобан?

— К сожалению, мистера Манобана сегодня нет.

Я ошарашено сидела с минуту, понимая, что это означает, но постаралась не поддаваться панике. У папы просто ужасное похмелье после прошлой ночи. Скорее всего, его будет достаточно, чтобы напомнить ему, почему он бросил пить. Завтра он будет в порядке. Я надеялась на это.

— Спасибо. Хорошего дня.

Я положила трубку и набрала другой номер. На этот раз мне ответила женщина с чистым живым голосом.


— Алло?

— Привет, мам. — Я старалась выглядеть по крайней мере полувеселой. Если я буду слишком счастливой, она поймет, что что-то не так. Я все же никогда не отличалась особой бодростью.

— Все еще хочешь сходить сегодня в кино?

— О, привет, Лиса! — воскликнула мама. — Да, звучит отлично. Послушай, дорогая, ты разговаривала сегодня с отцом? Он в порядке? Он просто так сильно расстроился вчера, и плакал, когда я уходила.

Я поняла, что она не знает о его срыве и о том, что он приложился к бутылке. Если бы знала, ее голос был бы намного напряженнее и взволнованнее. Но ее голос звучал спокойно, может, только слегка обеспокоенно. Меня немного смущал тот факт, что она так слепа. Да, папа бросил пить восемнадцать лет назад, но все же. Эта мысль должна была хотя бы раз прийти ей в голову.


Но мне не хотелось быть той, кто принесет ей плохие вести.

— Он в порядке. Я только что с ним разговаривала. Он будет сегодня на работе допоздна, так что кино — отличная идея.

— Ох, окей. Рада это слышать, — сказала мама. — Что ты хочешь посмотреть? Я даже не знаю, что сейчас идет в кинотеатрах.

— Я тоже, но думаю, какая-нибудь комедия подойдет.