The DUFF

Я была уверена, что в школе Чонгук не будет ко мне приближаться. И с чего бы ему? Не думаю, что он по мне скучает... даже если мне бы очень, очень этого хотелось. Он ничего не терял. У него полно девчонок, чтобы заполнить те пробелы, что оставила я в его графике. Так что не было нужды в плане по избеганию Чонгука в понедельник утром.


За исключением того, что я даже видеть его не хотела. Если мне придется видеть его день за днем, я никогда не смогу о нем забыть. Не смогу двигать дальше. В данной ситуации мне нужен был план, и я его составила.

Шаг первый: отвлечься на что-либо в коридоре, если он будет проходить мимо.

Шаг второй: быть занятой на английском и не смотреть в его сторону класса.

Шаг третий: как можно быстрее уехать со стоянки, чтобы не столкнуться с ним. В воскресенье отец сделал третий шаг возможным, починив мою машину, поэтому я была уверена, что смогу избегать Чонгука. И через несколько недель смогу выкинуть наши отношения — или отсутствие таковых — из головы. А если нет, ну, мы выпускаемся в мае, и после этого я никогда больше не увижу его кривоватую ухмылку.


Такая вот была у меня теория. Но к финальному звонку в понедельник я поняла, что мой план ни к чему не годился. Не смотреть на Чонгука не равнялось не думать о нем. По правде говоря, я провела большую часть дня думая о том, что мне не следует на него смотреть. Затем я думала обо всех тех причинах, почему мне не следует думать о нем. И это было просто нескончаемо! Ничто, казалось, не могло меня отвлечь. До обеда вторника. Я была по пути в столовую после невыносимо длинного урока по политологии когда случилось что-то, что дало мне настоящий повод отвлечься. Что-то невероятное и шокирующее. И что-то чертовски замечательное.


Тэхен приравнялся к моему шагу в коридоре.

— Привет, — сказал он.

— Привет. — Я постаралась, чтобы это прозвучало чуточку приветливее. — Как дела, Гарвардский парень?

Тэхен улыбнулся и опустил глаза.

— Ничего особенного, просто пытаюсь решить, о чем писать работу, которую нам задали. Господин Ким не вдавался особо в детали. О чем ты думаешь писать ?

— Не знаю, — призналась я. — Может об однополых браках.

— За или против?

— О, точно за. Я считаю, что у правительства нет права диктовать, кто может, а кто не может публично заявлять о своей любви друг к другу.


— Как романтично с твоей стороны, — сказал Тэхен.

Я фыркнула.

— Если бы. Я точно не романтик, это простая логика. Отказ гомосексуалистам в праве на брак ущемляет их свободу и равноправие. Вот и все.

— Я тоже так думаю. Оказывается у нас много общего.

— Похоже, что так.

Пару секунд мы шагали в полном молчании, и потом он спросил:

— Есть планы на выпускной бал?

— Нет, — ответила ему я. — Я не иду. Зачем платить двести баксов за платье, тридцать за билет, сорок за прическу и макияж, и еще больше за ужин, где все, что ты съешь, это салатик без заправки, потому что будешь бояться поставить пятно на свое пышное платье? Это просто глупо.


— Понятно, — сказал Тэхен. — Но немного досадно... я надеялся, что ты пойдешь со мной.

Вот этого я не ожидала. Совершенно. Невероятно. Ким Тэхен — парень, который нравился мне несколько лет, приглашает меня на выпускной бал? О боже. О боже. А я вылила на него свое остроумное замечание по поводу школьных танцев, как идиотка. Я практически отказала ему, даже не зная этого. О, черт. Я дура. Я самая настоящая дура. И теперь у меня нет слов. Что сказать? Извиниться или взять свои слова обратно или...


— Ничего, если ты так об этом думаешь. Я всегда считал выпускной бал бесполезным социальным явлением, так что мы понимаем друг друга.

— Э, ага, — сказала я обреченно. О, кто-нибудь, застрелите меня сию минуту!

— Но, — настаивал Тэхен. — Ты также против обычных свиданий? Тех, что не включают в себя пышные платья или отвратные салаты?

— Нет. С этими у меня проблем нет.

У меня кружилась голова. Тэхен хотел пригласить меня на свидание. Свидание! Я не была на свидании с... Черт, я никогда не была на настоящем свидании. Если только вы не называете свиданием — зажимания в кинотеатре с Чимином.


На других я не была. Но почему? Почему Тэхен хочет пойти на свидание со мной? Я же Жупа. Жупы не ходят на свидания. Не на настоящие. Но Тэхен идет против правил. Может он лучше остальных парней. Такой, каким я его себе и представляла в своих глупых девчачьих мечтах. Не пустой. Не самодовольный. Не наглый или заносчивый. Идеальный джентльмен.

— Это хорошо. В таком случае... — Я видела, что он волнуется. Его щеки заливал розовый румянец, он смотрел себе под ноги и поигрывал очками. — В пятницу? Хочешь сходить куда-нибудь со мной в пятницу вечером?


— Я...

И вдруг случилось неизбежное. Я подумала о засранце. О плейбое. О Казанове. Единственном человеке, который мог испортить для меня это мгновение. Да, мне нравился Ким Тэхен. Как он мог мне не нравиться? Он был милым, очаровательным и умным... но мои чувства к Чону были намного глубже. С ним я пропустила детский бассейн заинтересованности и прыгнула прямо в глубокий, наполненный акулами океан эмоций. И, простите за дрянную метафору, я была отвратительной пловчихой. Но Дженни сказала мне двигаться дальше, и вот передо мной Тэхен, кидающий мне спасательный круг и обещающий спасти меня. Было бы глупо с моей стороны не принять его предложение. Бог знает, сколько пройдет времени, прежде чем подоспеет мой следующий спаситель.


И, кроме того, Тэхен просто очаровашка.

— С удовольствием, — сказала я, надеясь, что моя пауза не слишком его задела.

— Супер. — Он выглядел облегченным. — Тогда я заеду за тобой в пятницу в семь.

— Отлично.

Мы расстались у входа в столовую, и я вприпрыжку — как маленький ребенок, поспешила к столу, забыв напрочь о плохом настроении. И я забыла о нем надолго. Всю неделю я не думала о том, что мне не следует думать о Чонгуке. Я совершенно не думала о нем. Ни разу. Мой мозг был полон такими вопросами, как: Что надеть? и Что сделать со своими волосами? Всем тем, о чем я раньше не волновалась. Вот вам и чудо.


Но Дженни с Чеен были специалистами в этих вопросах, поэтому в пятницу днем приготовились сделать из меня свою личную куклу Барби. Если бы я не так сильно нервничала по поводу этого свидания, то была бы в ужасе, а мои феминистские чувства оскорблены от их возни и визга. Они заставили меня примерить двадцать разных нарядов (все из которых я ненавидела) перед тем, как остановиться на одном. Им оказалась черная юбка до колен и бирюзовая блузка с глубоким вырезом, в котором видны были вершины моих крошечных грудей. Остаток времени они выглаживали утюжком мои непослушные волосы. Без преувеличения, им понадобилось два часа, чтобы все их выпрямить. Было уже шесть-пятьдесят, когда они поставили меня перед зеркалом, чтобы я могла изучить их работу.


— Идеально, — заявила Дженни.

— Мило! — согласилась Чеен.

— Видишь, Лис, — сказала Дженни. — Все то дерьмо о Жупе было глупостью. Ты выглядишь просто отпадно.

— Что за де... фигня о Жупе? — спросила Чеен.

— Ничего, — ответила я.

— Лиса думает, что она самая уродливая.

— Что? — воскликнула Чеен. — Лиса, ты серьезно так думаешь?

— В этом нет ничего такого.

— Да, она так думает, — подтвердила Дженни. — Она сама мне об этом сказала.


— Но это неправда, Лиса, — настаивала Чеен. — Как ты можешь так думать?

— Чеен, не переживай на этот счет. В этом нет...

— Я знаю, — сказала Дженни. — Глупость какая, да? Разве она не красотка, Чеен?

— Супер-красотка.

— Видишь, Лис. Ты супер-красотка.

Я вздохнула.

— Спасибо, девчонки.

Время сменить тему.

— Эм, а как вы домой попадете? Я не смогу вас отвезти, если Тэхен заедет за мной через десять минут. Ваши родители вам заберут?

— О нет, — сказала Чеен. — Мы никуда не идем.

— Что?

— Мы будем здесь, когда ты вернешься со своего свидания, — сообщила мне Дженни. — Затем мы устроим девичник по поводу первого свидания Лисы, где будут рассказаны все его подробности.

— Ага, — подтвердила Чеен.

Я раскрыла рот.

— Вы серьезно?

— Мы выглядим так, будто шутим?

— Но что вы будете тут делать, пока меня не будет? Вы же со скуки умрете.

— У тебя есть телевизор, — напомнила мне Чеен.

— И это все, что нам нужно, — сказала Дженни. — Мы уже позвонили твоему папе. У тебя нет выбора.


В дверь позвонили, и не успела я что-то возразить, как мои подруги практически столкнули меня вниз по лестнице. Как только мы оказались в гостиной, они принялись поправлять мою юбку и воротничок рубашки, пытаясь увеличить масштабы, выставленного на показ, декольте.

— Ты отлично проведешь время, — счастливо вздохнула Дженни, заправляя прядь волос мне за ухо, — и скоро совершенно забудешь о Чонгуке.

У меня свело желудок.

— Шшш... Дженни... — пробормотала Чеен, которой Дженни рассказала всю историю.

Чеен ничего мне об этом не сказала, за что я была премного благодарна. Мне просто хотелось держать свои мысли как можно дальше от Чонгука.


Я не разговаривала с ним с того утра, как уехала из его дома. Хотя он и пытался пару раз поговорить со мной после английского. Я просто избегала его, начиная разговор с Чеен или Дженни, или как можно скорее выбегая из класса.

— Боже, прости, — извинилась Дженни, прикусив губу. — Я не подумала.

Она прочистила горло и почесала затылок, взъерошив свои короткие волосы.

— Повеселись хорошенько! — воскликнула Чеен, разбивая своими словами неуклюжую паузу. — Но, знаешь, не переборщи. Ты можешь перестать нравиться моим родителям, если мне придется вытаскивать тебя из тюрьмы.


Я засмеялась. Только Чеен всегда удавалось с такой легкостью выходить из неприятных ситуаций. Я посмотрела на Дженни и заметила огонек страха в ее глазах. Ей хотелось, чтобы я забыла о Чонгуке, но она волновалась. Волновалась о том, что я снова оставлю ее позади, о том, что Тэхен заменит ее. Но ей нечего было бояться. Мои отношения с Тэхеном совершенно отличалось от отношений с Чонгуком. Я больше ни от чего не убегала. По крайней мере, не от реальности. Не от моих друзей. Ни от чего.


Я улыбнулась, чтобы подбодрить ее.

— Иди, иди! — сказала Чеен.

— Ага, не заставляй парня ждать, — согласилась Дженни, улыбаясь мне. Они подтолкнули меня вперед и, хихикая и перешептываясь, исчезли наверху.

— Дурочки, — пробормотала я, качая головой и проглатывая нервный смешок. Сделала глубокий вдох и открыла дверь.

— Привет, Тэхен.

Он стоял на моем крыльце, выглядя также мило, как и всегда в своем синем пиджаке и бежевых брюках. Он был похож на Кеннеди. Со стрижкой горшочком. Он одарил меня своей мальчишеской улыбкой, показывающей все его ровные зубы.


— Привет, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Извини. Я решил подождать, услышав хихиканье.

— Ох, — я глянула себе через плечо. — Да. Извини за это.

— Вау. Ты такая красивая, Лиса.

— Нет, это не так, — ответила я пристыжено.

Ни один парень, за исключением моего отца, никогда мне этого не говорил.

— Конечно это так. С чего бы я врал?

— Не знаю. — О мой Бог, я такая зануда. Почему я не могу просто принять комплимент? Что, если я спугну его еще до того, как начнется наше свидание? Это будет просто ужасно. Я прочистила горло и постаралась выглядеть так, будто внутри не лупила себя за глупость по щекам.


— Ты готова идти? — спросил Тэхен.

— Да.

Я вышла наружу и захлопнула за собой дверь. Тэхен взял меня за руку и провел к своему серебристому Таурусу. Он даже открыл мне дверь, как парни делают в старых фильмах. Очень элегантно. И я не могла не подумать, снова: почему он заинтересован во мне? Он воткнул ключ в зажигание и улыбнулся мне. Его улыбка, однозначно, была его лучшей чертой. Поэтому я улыбнулась ему в ответ, чувствуя крохотных бабочек у себя в животе.

— Надеюсь, ты голодна, — сказал он.

— Просто умираю с голоду, — соврала я, прекрасно зная, что я слишком сильно нервничаю, чтобы есть.

К тому времени, как мы вышли из Джиованни, маленького итальянского ресторанчика в Сеуле, я чувствовала себя намного удобнее. Моя нервозность начала меня покидать, и я даже умудрилась съесть тарелочку спагетти без мяса. Мы смеялись и разговаривали, и я настолько наслаждалась этим, что не хотела, чтобы это свидание кончалось, когда Тэхен заплатил по счету. К счастью для меня, он тоже этого не хотел.


— Знаешь, — сказал он, когда колокольчик на двери прозвенел позади нас. — Сейчас только девять тридцать. Мне необязательно пока отвозить тебя домой... если, конечно, ты этого не хочешь.

— Нет, — ответила я. — Я не тороплюсь домой. Но что ты хочешь делать?

— Ну, мы можем прогуляться, — предложил Тэхен. Он указал на тротуар, идущий параллельно оживленной улице. — Это не очень весело, но мы можем поглазеть на витрины или поговорить, или...

Я улыбнулась ему.

— Прогулка звучит замечательно.

— Отлично. Он переплел свои пальцы с моими, и мы двинулись вперед по хорошо освещенному тротуару. Мы прошли мимо пары магазинов, прежде чем заговорить.

Слава Богу, он первым открыл рот, потому что, хоть я и не нервничала больше, я не имела понятия, что говорить, чтобы не казаться последней дурой.

— Ну, раз ты уже знаешь мою ситуацию с университетом, я хочу знать о твоей. Ты уже подала куда-нибудь документы? — спросил он.

— Да. В пару университетов, но я еще не выбрала, в какой пойду. До сих пор откладываю с этим.

— Ты знаешь, что будешь изучать?

— Скорее всего, журналистику. Хотя, не знаю. Мне всегда хотелось быть репортером «New York Times». Поэтому я подала документы в университеты на Манхэттоне.

— «Большое Яблоко», — сказал он, кивая. — Амбициозно.

— Ага, увидишь, я закончу, как та девчонка из «Дьявол носит Прада», — сказала я. — Полной неудачницей, работающей в глупом журнале мод, тогда как все, что я буду желать, — писать о том, что происходит в мире или брать интервью у революционного конгрессмена... которым станешь ты.


Он расплылся в улыбке.

— О, ты не будешь полной неудачницей.

— Ага, ладно, — засмеялась я. — Ты можешь себе представить меня, пишущей о моде? Об индустрии, где четвертые размеры считают толстыми? Ни за что. Я закончу самоубийством.

— Что-то мне подсказывает, что ты будешь хороша в том, что бы ни выбрала.

— Что-то мне подсказывает, что ты немного подлизываешься, Тэхен.

Он пожал плечами.

— Может совсем чуть-чуть. Ты замечательная, Лиса. Ты говоришь все, как оно есть, не боишься быть собой, и ты демократ. На мой взгляд, все это точно делает тебя замечательной.


Окей, ну, я покраснела. Можете меня винить?

— Спасибо, Тэхен.

— Совершенно не за что меня благодарить.

Ух ты. Он точно идеален. Мил, вежлив, умеет пошутить... и, по какой-то непонятной причине, я ему нравлюсь. Складывается впечатление, что мы просто созданы друг для друга. Будто он тот самый кусочек пазла, который подходит к моему. Может мне привалить еще больше удачи? По улице гулял холодный мартовский ветер, и я начала раскаиваться в том, что позволила Дженни и Чеен себя одеть. Наряжаясь, они никогда особо не обращали внимания на погоду. Мои голые ноги заледенели (мне не позволили надеть колготки), и тонкий материал кофточки точно не помогал против ветра. Я поежилась и обвила себя руками, стараясь хоть немного согреться.


— О, вот, — сказал Тэхен, сняв с себя пиджак, как и должны поступать парни, и протянув его мне. — Тебе следовало сказать, что ты замерзла.

— Я в порядке.

— Не глупи.

— Он помог мне просунуть руки в рукава. — Сказать по правде, я бы предпочел не встречаться с сосулькой.

Встречаться? Эм, да, это же свидание, но разве мы теперь встречаемся? Я никогда ни с кем не встречалась, поэтому не была уверена. В любом случае, его слова сделали меня очень счастливой... и, в то же время, странно нервничающей.


Тэхен повернул меня к себе лицом и поправил пиджак в районе моих плеч и шеи.

— Спасибо, — пробормотала я.

Мы стояли перед антикварным магазином, его витрины освещали старые лампы, такие же, какие стояли в гостиной моего дедушки. Свет проливался на худоватое лицо Тэхена, отражаясь в стеклах его очков и подчеркивая его миндальной формы глаза... которые смотрели прямо на меня. Его пальцы задержались на воротнике пиджака. Затем его рука поднялась выше от моего плеча к скуле. Большим пальцем он провел по моей щеке, повторяя это движение снова и снова. Он медленно наклонился, давая мне достаточно времени остановить его, если бы я того хотела. Ага, конечно!


И он меня поцеловал. Не глубоко, но и не просто прикосновением губ. Это был настоящий поцелуй. Нежный и сладкий, и длинный. Именно такой поцелуй я мечтала получить от Ким Тэхена с тех пор, как мне было пятнадцать, и он был именно таким, каким я себе его представляла. Его губы были мягкими и теплыми, и от их прикосновения бабочки в моем животе танцевали макарену. Окей. Я знаю, я знаю, что публичное выражение привязанности отвратительно, но блин. Я была немного отвлечена, чтобы думать о том, что кто-то может нас видеть. Так что, вот так, на секунду я отодвинула в сторону свои взгляды и обвила руками его за шею. А к публичному хаянию поцелуев я могу вернуться завтра утром.

Я проскользнула в дом около одиннадцати ночи и обнаружила отца, ждущего меня на диване. Он улыбнулся и выключил звук у телевизора.

— Привет, Бамблби.

— Привет, пап. — Я закрыла и заперла входную дверь. — Как прошла твоя встреча?

— Странно, — признался папа. — Странно снова вернуться туда... но я привыкну. А у тебя? Как прошло свидание?

— Отлично, — вздохнула я. Боже, я не могла перестать улыбаться. Отец мог подумать, что я прошла через лоботомию или что-то похожее.

— Это хорошо, — ответил отец. — Скажи мне еще раз, с кем ты встречалась? Не могу вспомнить его имя.

— Ким Тэхен.

— Ким? — повторил отец. — Ты имеешь в виду сына Ким Минги? О, это замечательно, Бамблби. Минги — отличный мужик. Он технический директор одной из компаний в центре города, поэтому часто бывает у меня в магазине. Хорошая семья. Я рад слышать, что его сын тоже неплохой парень.

— Так и есть. Сверху послышалось какое-то шуршание, и мы оба глянули на потолок.

— О, — папа покачал головой и посмотрел на меня. — Я почти забыл о них. Они весь вечер были подозрительно тихи.

— Ага, мне, наверное, следует подняться, прежде чем Дженни заработает аневризму. Увидимся утром, пап.

— Окей, — ответил он, подняв пульт управления и снова включив звук на телевизоре. — Спокойной ночи, Бамблби.

Я протанцевала практически полпути вверх по лестнице, когда папа снова меня окликнул.

— Эй, Бамблби?

Остановившись, я облокотилась на поручень, смотря сверху вниз на гостиную.

— Да?

— А что случилось с Чонгуком?

Я замерла, чувствуя, что слова застревают в горле.

— Ч-что?

— Твой друг. Тот, что... эм... был тут с тобой той ночью. — Он посмотрел на меня с дивана, поправляя свои очки. — Ты совсем не говоришь о нем.

— Мы больше не общаемся, — сказала ему я тем голосом, по которому было ясно, что ему не следует задавать больше вопросов. Все девчонки в подростковом возрасте знают этот голос и часто используют его на своих отцах. Обычно за ним следует невысказанный приказ. Мой отец любил меня, но прекрасно знал, что не стоит влезать в центр моей школьной драмы.


Умный папа.

— А... мне просто было интересно.

— Лиса! — Дверь моей комнаты распахнулась, и Чеен, одетая в неоново-оранжевую пижаму, выскочила в коридор. Подбежав ко мне, она схватила меня за руку. — Хватит заставлять нас ждать. Пошли, расскажешь нам все!

Широкая улыбка Чеен почти заставила меня забыть о том, что папа упомянул Чонгука. Почти.

— Спокойной ночи, мистер Манобан! — прокричала Чеен, затаскивая меня в спальню.

Я напомнила себе, что только что пришла со свидания с парнем моей мечты, и почувствовала, как погружаюсь в ту радость, какую показывали мне мои лучшие подруги, когда я зашла-таки в свою спальню. Крича, прыгая, улюлюкая...


У меня было право чувствовать себя счастливой. Даже мы, циники, заслуживаем выходной, разве не так?