Увертюра
- Эстер, знакомая по кинотеатру, - коротко сказал Богомил, войдя с
девушкой в гостиную.
-- Привет, Эстер! Добро пожаловать, Эстер! - сердечно здоровались мы с
ней.
- Я правильно понял, из кинотеатра? - спросил Подковник
многозначительным тоном. - Значит, юная дама разбирается в искусстве. Я
благодарю Бога, мои молитвы услышаны, я больше не буду так одинок в моих
привязанностях, которые я так ценю. Вы меня понимаете, я думаю? Любители
прекрасного должны помогать друг другу.
- Да, - сказала гостья несколько смущенно. - Но я не вполне уверена,
что смогу быть вам полезна, из всего искусства я люблю только одно -
известного артиста Аугусто.
-- Это хорошее занятие? - включилась в разговор и Саша.
- Кино, можно сказать, потомственная профессия в моей семье. Мать моя
тоже из этой области, - объяснила гостья.
- Ваша мать была актрисой? - снова поинтересовался неисправимо
любопытный Подковник.
- Не в буквальном смысле этого слова, моя мать любила "Бал на воде"1,
вы ведь знаете эту известную историю, там плавают среди букетов орхидей, -
встрепенулась Эстер. - А вот я люблю Аугусто. Это великий артист, настоящая
звезда. Я смотрела все его фильмы раз по десять, я знаю о нем все. На правом
бедре у меня родимое пятно в форме зернышка граната. Точно такой же формы,
как и в фильме"Лето в ноябре".
- Любить артиста - это очень хорошее занятие, - разнеженно произнес
Подковник.
- В этом фильме есть одна сцена, очень известная, когда Аугусто ест
гранат и ужасно страдает, потому что влюблен в замужнюю женщину. Она тоже
его любит, но не может бросить детей...
- Как это грустно! - загоревал Подковник, а глаза у него просто полезли
на лоб, так высоко он поднял брови.
- Очень грустно! - согласились все мы, закивав головами. Возникла
небольшая пауза.
Лунные рыбки невидимыми плавали в аквариуме (ведь был день). Андрей за
диваном шуршал страницами "Расписания наземного, морского и воздушного
транспорта средиземноморских стран". Он хотел запомнить время прибытия в
Град всех поездов. Надежда не оставляла его - Эта вернется, возможно даже,
одним из этих поездов. Драгор постукивал пальцами по переплету толстой
книги. Подковник уставился в свою Воображаемую точку. Молчаливая Татьяна
молчала. Богомил встал, чтобы принести кларнет. Саша повернулась к Эстер.
- И в горе, и в радости мы обычно предлагаем музыку, - объяснила она.
- Спасибо, не откажусь, - сказала Эстер и убрала волосы за уши.
Богомил вернулся с инструментом в руках. Ногами он крепко уперся в пол,
а глазами в потолок гостиной. Он заиграл...