Цена спасения

Сиэтл встретил, как всегда, по своему - хмурым небом, моросящим дождём и тишиной, которая будто впиталась в границы этого города. Здесь не было теплоты: ни в климате, ни в людях. И, наверное, именно поэтому я чувствовал себя здесь так... уместно.

На часах 21:42, когда чёрный седан плавно свернул к моему дому - стеклянной высотке в сорок этажей, что поднималась высоко в небо. Вещи несу сам, к ним не прикасаются чужие руки. Ни к кожаной сумке с ноутбуком, ни к портфелю, где лежали контракты, от которых пахло чужими деньгами, ни к смене рубашек, ни к тем двум запечатанным конвертам.

Квартира встретила привычной прохладой. Тишина. Ни запаха, ни звука, ни беспорядка. Всё было ровно так, как я оставил. Снимаю пальто, вешаю на крючок у шкафа. Снятый на скорую руку галстук летит куда то на комод. Два шага до окна, и вот - Сиэтл передо мной: влажный, шершавый, уставший от себя. Город пахнет дождём, крепким кофе и мокрым асфальтом.

В душе обжигающе холодная вода. Такая, от которой по спине пробегает электрический разряд.

Я не люблю тепло. Оно делает слабым.

10:36 pm.

Накинув чёрную водолазку и пальто, выхожу снова. Телефон вибрирует - очередной отчёт от управляющего.

Здание «Ноктюрна» снаружи ничем не выдаёт себя: нейтральная вывеска, тёмные окна, охрана у входа. Ни намёка на пошлость. Я настоял на этом с первого дня. Всё должно быть чисто. Все тайны раскроются внутри.

Внутри, где другой мир. Густой воздух, пропитанный дорогим парфюмом, виски и тайнами, за которые платят не хилые деньги. Мягкий свет, глухие шаги, шёпот, тени. Здесь желания не обсуждают. Их исполняют.

Я прохожу по залу, не останавливаясь. Несколько девушек поднимают глаза, но тут же отводят взгляд. Все знают, кто я. И все знают, что я не из тех, кто приходит ради «может уединимся, сладкий?».

— рады видеть вас снова, мистер Кроуэлл, — Маркус, управляющий этим местом, уже рядом.

Сдержанный, как всегда. Тёмно серый костюм, очки в аккуратной, черной оправе. Надёжный до чёртиков. Когда то он подавал коктейли, теперь держит под контролем весь «Ноктюрн», когда мне это нужно. Он не подводил. И, главное, он знал: я не прощаю ошибок.

— что по плану на сегодня? — спрашиваю у Маркуса на ходу, не сбавляя шага. Он сразу подстраивается под мой ритм.

— встреча с Александро, он уже ждет. Всё ещё хочет расширить "ассортимент", - в голосе лёгкая усмешка - я уже сказал, что это невозможно.

— он упорный.

— он жадный, — коротко бросает Маркус.

Я киваю. В голове уже прокручиваю диалог: Тот будет вежливым, льстивым, скажет, мол, "всё во благо обеих сторон". Я отвечу: «Нет». Всё просто.

Мы поднимаемся в приватный зал - свет ниже, кресла мягче, охрана ближе. За стеклянной дверью уже дожидается Джерд.

Узкий взгляд, руки сложены на коленях, дорогой костюм, сидящий как влитой. Он поднимается, делает поклон.

— Мистер Кроуэлл. Рад снова видеть вас лично.

— взаимно, — отвечаю, не сильно стараясь делать голос вежливым и заинтересованным.

Маркус садится чуть поодаль, включает запись на планшете. Всё официально. Я едва успеваю сесть, как в боковом зрении ловлю движение. Один из официантов - молодой, с неуверенной походкой, медленно подходит. Заметно нервничает. Подходит ближе, кусает губу, взгляд на Маркуса, потом на меня.

— простите, - говорит почти шёпотом. - простите, мистер Кроуэлл... я бы не стал беспокоить, но... у нас проблема. небольшая. нужно ваше присутствие. лично.

Александро замолкает. Я медленно поворачиваю голову к официанту. В моём взгляде - ровно столько холода, чтобы тот на мгновение затаил дыхание.

В комнате повисла тишина. Маркус чуть наклонился, уже напрягшись, но я легко кивнул ему головой - не сейчас.
Медленно повернул голову, взглянув на парня. Тот сглотнул, опустив глаза. Умно.

— похоже, не судьба нам поговорить, - медленно произнёс я, поднимаясь с кресла. Голос ровный, вежливый, но окончательный - прошу прощения, Джерд. видимо, не тот вечер.

— разумеется, - Александро поднимается следом, вежливо кивая - я понимаю. надеюсь, мы всё же сможем...

— не сможем. - просто отрезаю я, надеясь, что в последний раз и не глядя, уже направляясь к выходу.

Дверь за мной закрывается. Тишина приватного зала остаётся позади. Только в коридоре, под приглушённым светом, я останавливаюсь и поворачиваюсь к официанту. Тот стоит, почти не дыша.

— говори. только быстро.

— новенькая, она.. - начинает парень, но я тут же хмурюсь, прерывая его

— какая еще новенькая? - кидаю взгляд на такого же удивленного Маркуса, понимая: он тоже не знал ни про какую новенькую. Что за нахуй?

— пару дней назад тут появилась новая танцовщица.. ей обещали только танцы, но сегодня суббота, много народу, её отправили к клиенту - тараторит тот настолько быстро, что мне приходится хорошенько сосредоточиться, чтобы понять смысл его слов.

— мистер Григгс не зашел даже. Увидела его, расплакалась, почти сразу в истерику впала. Её сразу увели в комнату для отдыха персонала, она ни с кем не говорит, только плачем там и..

Он замолкает, бросает взгляд на Маркуса, словно надеется, что тот скажет что то вместо него, чем то ему поможет. Но Маркус молчит. Лицо напряжённое, челюсть сжата.

— ты хочешь мне сказать, - медленно произношу я, - что в моём заведении, без моего ведома, без проверки.. провели какую то «новенькую», и она тут работает уже несколько дней?

Парень сглатывает, как будто слова обжигают ему горло.

— я не знаю подробностей, - тут же пытается обезопаситься тот - она записалась, как... как Моника. Мы думали, может, новенькая из Лос Анджелеса. Маркус часто таких привозит...

— я никого не привозил, - жёстко бросает Маркус, и в голосе его нет обычной сдержанности - тем более без одобрения босса.

Я поворачиваюсь обратно к официанту. Парень трясется, как осиновый лист, заставляя меня лишь сжать челюсти от того, как жалко он сейчас выглядит, будто еще пара секунд и бедолаге придется менять штаны.

— она все еще в комнате персонала? - выдыхаю я, чувствуя как остатки контроля, которых я держался для вида медленно уходят от меня.

Парень кивает и, не дожидаясь больше ни слова, разворачивается, уводя по коридору. Мы минуем два зала, мимо переодевалок, потом ещё один боковой проход - и вот она. Массивная деревянная дверь темного цвета, ведущая в комнату для персонала.

— она внутри - парень замирает у стены, медля наблюдает за мной, как бы решаясь, стоит ли говорить дальше - к ней никто не заходит, она только плачет..

Если то, что кто то за моей спиной принял на работу девушку, которая к тому же подпортила мне репутацию перед постоянным клиентом, окажется правдой - сегодня этой работы кто то лишится. Может и не только работы.

— уходи, — бросаю через плечо, даже не глядя.

Он испаряется моментально. Я еще секунду стою в коридоре, рассматривая матовую дверь перед собой. Ровно на ту долю мгновения, чтобы выпустить из себя остатки злости. Или, по крайней мере, постараться. После, рука ложится на ручку.

Дверь легко поддается и я вхожу.

Первое, что вижу - комочек, едва прикрытый какой то тряпкой, сжатый в углу и тихо плачущий.

Рассматриваю её, жалея, что не выкурил сигарету перед тем как сюда зайти. Видя сейчас перед собой эту девушку, я понимаю..

Ей явно не 21, и это невооруженным взглядом видно.
Она совсем не умеет то, что от неё тут требуется.

Наконец то почувствовав мое присутствие, она медленно поднимает на меня свои глаза. Блять, одной сигаретой тут бы не обошлось.

Глаза - заплаканные, распухшие, в глубине которых... страх. Неподдельный, животный страх.

Она вскакивает, будто захвачена врасплох, пятится, как загнанное животное, хотя уже некуда, и так вжата в стенку.

— я... я не хотела... - срывается с её губ, хрипло, обрывисто, истерично - пожалуйста... пожалуйста, я не хотела!... я больше не буду... умоляю... я больше никогда...

Слёзы заливают лицо с новой силой, заставляя меня удивиться, ведь казалось, что это конечная точка такого состояния. Её голос трясётся, она цепляется руками за воздух, будто ищет, за что зацепиться, лишь бы исчезнуть отсюда.

А я стою. Смотрю на неё и теперь вижу отчётливо,

Ей не просто страшно.

Это чертов ребёнок.

Слишком юная, чтобы быть здесь.

Слишком юная, чтобы знать, куда попала.

Слишком юная, чтобы кто то мог посметь отправить её к клиенту.

В моём борделе.

Под моим именем.

— как тебя зовут? - спрашиваю я, стараясь чтобы голос звучал нейтрально - только попробуй соврать, - сразу предупреждаю я. Со мной такое не прокатит. Я не идиот, который поведется на поддельную бумажку.

Она всхлипывает. Не отвечает. Только ещё сильнее жмётся к стене, как будто перед ней монстр. Чувствую как набухает вена на шее. Но я не двигаюсь. Не подхожу. Просто стою на месте, давая ей хотя бы иллюзию расстояния.

— имя. — повторяю чуть тише, но гораздо жёстче.

Она вздрагивает, шмыгает носом, и, кажется, почти шепчет:

— Эм... Эмери...

Я моргаю. Совершенно не то, что было в списках. Конечно же поддельным лишь возрастом они не обошлись.

— Сколько тебе лет, Эмери? - голос низкий. Ровный. Но внутри я уже закипаю. Удерживаюсь из последних сил.

Она зажмуривается, опуская голову. Молчит.

— говори, — рявкаю я, теперь уже холодно, как лёд.

— с - семнадцать... - почти не слышно. Едва губы шевелятся, но я слышу.

Проклятье.

Семнадцать.

Смотрю на неё долго. Молча. Так, что она снова начинает трястись, как будто это её судный день.

— кто тебя сюда привёл? - стараюсь сохранять спокойствие только потому что передо мной ребенок - Имя. Фамилия. Или место, где его можно найти.

— я... я сама пришла... - она едва не захлёбывается, испуганно вскидывая взгляд. - я не знала... правда! подруга сказала, что тут только танцы... за хорошие деньги, я... - голос срывается в всхлип.

— подруга? — нахмурившись, уточняю. — имя у подруги есть?

Взгляд меняется на еще более перепуганный, в котором я вижу явное осознание, что из за сильного стресса она сдала подругу, которой теперь точно влетит.

— я... я сама пришла... сама... - будто в бреду повторяет она - не надо никого наказывать, я умоляю вас!

Слёзы текут везде, по щекам, по шее, по сжатым губам. Она трясётся всем телом, как будто внутри что то рвётся.

Я медленно делаю шаг вперёд. Она дергается - резко, испуганно, как будто я её сейчас ударю. Останавливаюсь. Спокойно поднимаю руки, ладонями вперёд.

— я не трону тебя, - говорю негромко. - успокойся. всё, дыши.

Она шмыгает носом, ещё сильнее жмётся в угол, руки всё так же вытянуты перед собой, будто может защититься ими от мира.

— я не буду тебя трогать, слышишь? - вновь зачем то решаю сказать это.

Она сглатывает. Руки всё ещё дрожат, взгляд бегает по всей комнате, цепляясь за что угодно - лишь бы не смотреть на меня.

Мне не нравится, как это ощущается. Не нравится, что в этом дерьме замешано моё имя.

И, пожалуй, больше всего не нравится, что я не могу просто развернуться и уйти..