Окрыленные

До конца недели доживаю по инерции, совершенно пропуская мимо себя окружающие меня события. Живу так, как будто у меня заканчивается заряд в социальной батарейке, и с каждым днем находиться в социуме хочу все меньше и меньше. Однако и оставаться один на один со своими мыслями тоже не хочется, да и в принципе чувствую себя словно загнанный зверек. Я мало сплю, мало ем, постоянно нахожусь как будто под толщей воды, отвергая реальность. И пугает то, что теперь дело даже не только в проблеме с браком, волнует нечто другое. А именно, Соня Уварова.

Стоит мне закрыть глаза, передо мной возникает образ хрупкой первокурсницы, крепко прижатой к моему телу. Зеленые глаза, наполненные слезами, смотрят прямо и открыто, ожидая моих дальнейших действий. Но каждый раз, стоит мне открыть глаза и отойти ото сна, кончики пальцев покалывает, а руки как будто до сих пор помнят тепло девичьего тела.

Избавиться от этого наваждения практически невозможно. Пару раз посещает мысль о том, что я так сильно испугался за девушку, что морально остался все еще в том темном читальном зале на полу между книжных полок и просто еще не смог пережить эту моральную травму. Но потом пытаюсь мыслить рационально и трезво, и прихожу к выводу, что никакой моральной травмы нет. Дело, скорее всего, в чем-то другом.

В пятницу вечером, находясь на последнем издыхании от мыслей, подвожу Марину до автовокзала, где она должна встретиться с подругами, и провожаю, а после сразу же возвращаюсь домой. Сил ни на что нет. Никогда не мог подумать, что мысли могут настолько сильно съедать морально.

На ужин завариваю пару пачек лапши быстрого приготовления и проникаюсь ностальгией по студенческим временам, когда питался этой химией почти каждый день. Удивительно, как не умер от дистрофии. Запиваю это все стаканом сока и принимаю душ. Когда выхожу из душевой кабины, тело настолько расслаблено, что сил хватает только обмотать бедра полотенцем и прилечь на постель. Проверяю телефон – два непрочитанных сообщения.

«Мы добрались, все нормально. Дома буду в воскресенье вечером» Марина, 22:13

Желаю хорошо повеселиться и открываю чат со своим другом Владом.

«Как насчет того, чтобы завтра зависнуть в каком-нибудь баре? Выпить по стаканчику виски, да и у меня для тебя новости» Влад 22:10

С Владом мы познакомились на первом курсе университета, даже в армию пошли вместе. С тех самых пор мы были почти неразлучны, однако по приходе из армии семейка отправила его работать в другой город, продвигать семейный бизнес. Вернулся он только спустя пять лет и с того момента стабильно раз в месяц мы взяли привычку выпивать в баре и обсуждать все, что происходит в нашей жизни.

«Хорошо, только я пить не буду. В воскресенье важная встреча» 22:20

Друг только отправляет грустный смайлик, мол, опять ему пить одному, но я ничего на это не отвечаю и выключаю телефон. Завтра я смогу выспаться и отдохнуть и, казалось бы, настроение должно быть хорошим, но на душе скребут кошки, и почему-то в этот момент я чувствую себя ужасно одиноким.

Ночью я опять ворочаюсь из стороны в сторону и катаюсь по кровати, засыпаю только ближе к утру. Просыпаюсь в обед и опять чувствую себя максимально разбитым. Аппетита нет, и через силу запихиваю в себя чашку кофе. Договариваемся с Владом о месте и времени встречи, и до самого вечера я просто слоняюсь по квартире, делая какие-то мелкие незначительные дела. Как только время переваливает за семь, надеваю свободные черные брюки и такого же цвета водолазку. На улице холодно, поэтому сверху накидываю еще и пальто. Смотрю в зеркало и понимаю, что выгляжу все равно устало и вспоминаю, что забыл надеть линзы. Нервно хватаю с полки очки, которые всей душой не могу терпеть еще со средней школы.

В бар еду на машине, так как пить не собираюсь. Завтра мне предстоит встретиться с один из своих знакомых, родом из Германии. Мой старый знакомый, который частенько приезжает в Россию для бизнеса, и просит у меня консультации по тем или иным вопросам. Я рад помочь, особенно когда такие влиятельные знакомые могут в будущем оказать значительную поддержку.

Друга в баре нахожу быстро, и мы заводим нейтральный разговор на обычные темы: работа, быт и тому подобное. Влад заказывает себе виски, я же потягиваю безалкогольное пиво. Чуть позже друг все же делится новостью о том, что его жена беременна, и это именно то, о чем он мне хотел сообщить. Искренне его поздравляю, и настроение даже чуточку повышается, однако тут же падает, когда Влад интересуется, как протекает моя семейная жизнь.

- Мы в браке уже много лет, так что мы просто вместе, и это уже хорошо, - безэмоционально произношу, хотя в душе понимаю, что просто не хочу расстраивать друга. Будет не очень с моей стороны, если после его такой радостной новости я начну жаловаться на свою семейную жизнь и вываливать наше с Мариной грязное белье.

- Такое бывает, - с лицом знатока протягивает друг, - бытовуха убивает всю страсть и любовь. Вам просто нужно это пережить. Или, например, завести ребеночка.

Влад смеется, но только мне вот вообще не до смеха и шуток. Я понимаю, что мой брак рушится, и спасать его ребенком – не самое лучшее решение. Ребенок не должен быть каким-то средством спасения или не должен быть рожден с какой-то целью, кроме как подарить жизнь продолжению вашей любви. Да и просить рожать ребенка Марину, заставлять ее переживать все муки беременности и родов только для того, чтобы спасти наши отношения... я еще не настолько отчаялся.

Со временем бар наполняется людьми, и ближе к десяти дышать в помещении становится почти невозможно. Влад планирует в скором времени уже поехать домой, так как его жена начинает волноваться, поэтому, перед тем, как пропустить по последнему бокалу пива, выхожу на улицу, чтобы покурить. Пальто оставляю висеть на спинке стула, потому что в помещении настолько душно и жарко, что хочется немного охладиться.

Выхожу из бара в одной водолазке и брюках и чувствую, как спасительный свежий воздух проникает не только в легкие, но и под одежду. Заворачиваю за угол здания и закуриваю сигарету. Прикрываю глаза и выпускаю дым, чувствую себя намного лучше. Мысли все еще переполняют голову, но разговор с другом знатно помог отвлечься и не сойти с ума в пустой квартире.

- Я же сказала, что с тобой никуда не пойду, - слышу знакомый голос, а внутри все сжимает не то предвкушение, не то тревога, - я первый раз тебя вижу! С чего это я поеду к тебе? – по голове как будто сильно что-то бьет, и я выворачиваю из-за угла здания, чтобы убедиться в том, что слышу. В том, что мне просто не мерещится уже этот голос повсюду.

- Да чего ты! Тебе понравится.

Передо мной разворачивается картина, которую я ожидал увидеть в своей жизни меньше всего: Соня Уварова просто в стельку пьяная весит на шее у какого-то парня. Точнее, не весит. Он сам держит ее за талию и тащит куда-то. Девушка явно сопротивляется, хотя и мало что может сделать в своем состоянии.

Решаю вмешаться.

- Кажется, девушка уже сказала, что не хочет с вами никуда идти, - приближаюсь к ним и буквально выхватываю студентку из рук молодого человека. Тот явно недоволен, но наши габариты очевидно неравны, чтобы он вступал со мной в какую-либо физическую борьбу.

- Ты вообще кто такой, дядя? – спрашивает он, сплевывая на асфальт. Внутри скручивает от отвращения, - не видишь, подруга моя? У нас вообще-то продолжение вечера планируется.

Прячу Соню за своей спиной и чувствую, как женские пальцы сжимаю мою водолазку на спине. Дрожь пробегает по затылку, но я быстро возвращаю все внимание к парню.

- Она моя подруга. И насколько я знаю, тебя точно нет в списке ее друзей.

Парень, видимо осознав, что здесь ему ничего не светит, еще раз зло харкает на асфальт и скрывается в одной из припаркованных машин. Я делаю последнюю затяжку, сигарета почти истлела, пока я разбирался с нахальным парнишей, и выкидываю ее в урну. Поворачиваюсь к девушке лицом и внимательно прохожусь по ней взглядом.

Сегодня Соня одета немного необычно: вместо классических брюк и рубашек, на ней достаточно узкие джинсы и водолазка, почти как на мне. На плечи накинута кожаная куртка, а на шее болтается незавязанный шарф. Волосы растрепались толи от ветра, толи от борьбы с незнакомцем. Лицо чистое, почти без макияжа, а белки глаз покраснели, видимо, от алкоголя. Девушка еле стоит на ногах и постоянно икает.

- Александр Владимирович, добрый вечер, - снова икает, - а что вы тут делаете?

Поджимаю губы, чтобы не улыбнуться. Оказывается, девушки бывают милые, когда пьяные. Марина, когда выпьет больше нужного, начинает много болтать и становится просто неуправляемой торпедой, готовой разнести все на своем пути.

- У меня к тебе такой же вопрос, Уварова, - обращаюсь по фамилии, чтобы сохранить субординацию даже в такой, казалось бы, неофициальной обстановке. Ну, и чтобы себя держать в руках, - ты здесь одна что ли?

- Нет, тут где-то девочки должны были быть. Я отошла только на пару минут в туалет, а когда пришла, их уже не было, - кажется, с каждой минутой силы покидают девичье тело, поэтому Соня неожиданно присаживается прямо на холодный асфальт, - я обыскала все, честно-честно, - снова икает, - но тут встретился этот... и я решила пойти домой.

Присаживаюсь на корточки перед девушкой и снова ее осматриваю. Понимаю, что сама она до общежития не доберется, а оставить ее здесь мне просто не позволит совесть. Одного ублюдка, ищущего легкую жертву, я уже отвадил. Но где гарантия, что к ней не пристанет кто-нибудь еще?

- Сможешь идти? – задаю вопрос, но ответа не следует. Подмечаю только, как румяные щеки мгновенно становятся бледными, а глаза бегают в панике. Понимаю все без слов, но среагировать так и не успеваю. Соню вырывает раньше, чем я даже успеваю подобрать ее волосы, чтобы не мешали.

Все длится недолго, однако даже за эти жалкие мгновения девушка успевает запачкать не только свою водолазку, но и немного рукав моей. Когда все заканчивается, Соня сразу же отключается и повисает на моем плече. Хлопаю ее пару раз по щеке, пытаясь привести в чувства, но реакции никакой. Понимаю, что, скорее всего, быстро она в себя не придет, поэтому подхватываю на руки и несу к машине.

Пока несу Соню до машины, почти не чувствую ее веса. По телу только пробегают волны мурашек, когда легкое дыхание девушки шевелит мои волоски на затылке. Ускоряю шаг, чтобы быстрее это все закончить.

Усаживаю Соню на пассажирское сидение и пристегиваю. Кресло отодвигаю подальше и откидываю спинку сильнее, чтобы ей было удобнее; голову поворачиваю набок, чтобы, если станет снова плохо, она не поперхнулась.

Возвращаюсь в бар и забираю вещи. Влад, к счастью, вопросов не задает и тоже потихоньку начинает собираться домой. Прощаемся быстро и спонтанно, и я возвращаюсь в авто. Проверяю телефон, и вбиваю в навигатор адрес нужного общежития. Приложение автоматически строит путь, однако я замираю, когда в углу приложение пишет, что на данный момент оно закрыто.

«Комендантский час начинается в десять» - заторможено вспоминаю я и закрываю приложение. Стоит только догадываться, о чем думали эти девицы-подружки, которые потеряли где-то пьяную подругу и, скорее всего, уехали в общежитие до того, как закрыли двери.

Что делать с Соней, без понятия. Перебираю в голове одну мысль за другой, проигрываю разные сценарии. Если отвезу в отель, администратор мне не то, что номер не выдаст, может еще и в полицию заявить с тем, что к ней пришел какой-то подозрительный тип с девушкой, которая находится в бессознательном состоянии. Остальные варианты кажутся абсурдными и небезопасными.

Досчитав до десяти, выдыхаю и завожу мотор. Остается только один вариант, и он мне не очень нравится. Ведь привезти к нам в общую с женой квартиру постороннюю девушку, пусть и не с той целью, с которой это обычно делаю мужчины, не очень красиво с моей стороны. Я бы даже сказал, отвратительно. Однако я успокаиваю себя мыслью о том, что я просто пытаюсь помочь человеку, который не в состоянии позаботиться о себе на данный момент сам.