так кто же реален?
Глава восемь. И снова провал
Морц — Я же говорил тебе, не трогай его, — голос в Пустоте отозвался эхом, будто капля чёрного мёда стекала по внутренней стороне черепа. — Ты всё испортил. Опять.
Вару сглотнул. Впервые за этот цикл он почувствовал, как глотка саднит. Пыль Пустоты ела изнутри, как мелкий наждак, а может, это уже просто нервы. Неделя. Семь дней без сна, без счета, без выхода. Только он и Пустота — в своей извечной игре.
Мужчина под его рукой — если это вообще был мужчина — захрипел, будто воздух вдруг стал ножом. Его карта, потрескавшаяся в углу, не отозвалась, не дрогнула. Значит, пустышка. Ловушка. Или часть испытания.
Вару — А ты что хотел, Морц? — голос Вару дрогнул, но держался на грани. — Чтобы я снова пропустил удар?
Морц — Я хотел, чтобы ты был умнее. — Морц хмыкнул, не скрывая брезгливости. — Но мы оба знаем: ты не для этого родился.
Пустота не менялась. Лес — если его можно было так называть — состоял из выжженных деревьев, обугленных до зеркального блеска. От их стволов шло не тепло, а холод. И всё это, вместе с небом, затянутым тусклой пленкой, словно внутри яйца, — давило.
Вару опустил руку, вытирая пальцы о подол. Мелкие трещинки на коже снова запеклись. Карта врага истлела, даже не шепнув. Всё чаще теперь карты молчали. Словно Пустота устала от своей магии.
Вару — Он знал, кто я. — Вару посмотрел в пустоту перед собой, будто в зеркало. — Это всё было подстроено. Хотел проверить, насколько я сломался.
Морц — И ты, как всегда, не подвёл, — Морц щёлкнул клыками у уха. — Умница. Показал, как умеешь злиться.
Вару— Он улыбался, когда умирал, — тихо.
Морц— Потому что понял тебя раньше, чем ты его, — отозвался Морц почти ласково.
Вару кивнул. Видел. Запомнил.
В каждом испытании было это: глаза, встреча, и потом — либо ты, либо не ты.
Он шёл дальше. Без цели. Испытание продолжалось, и он уже не верил, что конец существует.
Каждый шаг сопровождался ощущением, будто сам он — карта, вырванная из колоды, запачканная, заброшенная в чужой расклад.
Вару— Пошли, — выдохнул он, — пока не началась охота.
Морц— Ты сам охотник, Вару, — тихо, почти вкрадчиво, напомнил Морц. — Только вот когти у тебя из сахара.
---
Глава девять. Подменный Вару
Он шёл так долго, что перестал различать начало и конец. Лес Пустоты вдруг стал ровным. Покойным. Застывшим.
Как зал ожидания перед казнью.
Между обугленных деревьев выросла поляна. В центре — он сам.
Стоит. В тёмных очках. В пальто, потёртом, как у него. Даже кровь на левом рукаве — в том же месте.
Он бы мог подумать, что это зеркало. Но зеркало не кивает в ответ.
— Опа-на, а вот и ты, — голос его. Один в один. Та же картавость, та же неровность на "р". Только звук как будто прокис. — Думал, тут тебя чаёк с лимоном ждёт? Ага, щас.
Подмена вытянулся в ухмылке. Не кривой, не озорной. Слишком широкой, слишком долгой. Как будто не лицо, а пасть.
Под.Вару— Ну чё ты уставился? Не узнаёшь, братик? Я — ты, только без мямли.
Вару не ответил. Только взгляд. Настороженный. Как у зверя перед прыжком.
Под.вару— Ой-ой, какой серьёзный. Прямо Детектив с заглавной буквы, — подмена поклонился. — Смотри, не надорвись от важности. А то масочка упадёт. И ой, что ж мы увидим...
Он шагнул вперёд. Плавно. Копируя каждый его жест. Даже как очки поправляет — один в один. Но это была пародия. Грубая. Колкая.
Под.вару— Ты знал, что здесь это будет. — Голос стал тише, но не мягче. — Пустота не терпит фальши. А ты… ты фальшь, завернутая в сарказм. Картонка с ножом.
Вару снова молчал. Морц не шевелился. Воздух будто вязкий стал, как трясина.
Под.вару— Ладно, ладно, не дури, — подмена резко хлопнул себя по щекам. — Ты просто устал. Бывает. Ты же добрый, ха-ха. Всем веришь. Всех спасать хочешь. Такой у нас ты клёвый.
Улыбка его снова всплыла, но теперь перекосилась. Как будто мышцы лица забыли, как вообще это делается.
Под.вару— А я вот не устаю. Я не думаю. Я режу. И знаешь, что самое обидное? — он наклонился чуть ближе, — что тебя всё равно позовут, а не меня. Потому что ты, милашка, умеешь врать, а я — нет. Я сразу честный: я — зло. А ты — сахар в цианиде.
Он хотел броситься. Пустить кулак в кривое отражение. Но ноги не сдвинулись. Поляна держала его. Корнями. Или страхом.
Под.вару— Ну давай. Докажи, что ты лучше. — Подмена раскинул руки. — Только помни: я — это ты, когда перестанешь притворяться.