возвращение
Глава 10. (Вроде) Принятие правды
Вару — Это не правда. Ты просто иллюзия этого места. Ты — ничто.
Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. Взгляд метнулся в сторону, будто надеялся, что всё исчезнет.
Под. Вару — Хах, какой же ты жалкий. Ты даже не можешь расстаться с тем, что сам называешь "не настоящим", а ведёшь себя, будто это имеет значение. Я — это ты, та далекая часть, которую ты зовёшь маской.
Он чуть наклонил голову, как кукла, изучающая себя в витрине. Улыбка его расползлась до ушей.
Под. Вару — Ну вспомни. Вспомни. И теперь скажи: кто из нас не настоящий?
Он сделал шаг вперёд, не мигая. Силуэт дрогнул, как отблеск на воде.
Вару — Это ничего не значит... Мне просто так легче. Все привыкли видеть меня, не тебя. Шутом. Так зачем меняться?
Голос его на мгновение дрогнул. Он смотрел вниз, будто слова сыпались изо рта сами.
Под. Вару — Нет, тебе это нравится. Тебе нравится вести себя так. Тебе нравится видеть слёзы своего ненаглядного "братца". Как там его? Зонтик? Нет, он — тряпка. Имя, которое ты дал ему. Клеймо, которое только я мог выжечь.
Он хрустнул пальцами, будто настраивал куклу перед спектаклем.
Вару — ...
Он стоял, словно окаменел. Щека дёрнулась от едва сдерживаемой гримасы.
Под. Вару — Что, нечего сказать? А потому что это правда. Ты считал это дефектом — но нет. Это ты. Твоя изюминка. Твоя индивидуальность. Ты — чертов садист. У тебя в голове только чёрный юмор.
Он ткнул пальцем в грудь Вару, но не коснулся, остановившись в сантиметре.
— Ты просто моя тень, которая слишком заигралась. Ты пытаешься стать кем-то другим. Но это ты — маска. Ты — игра, а я — честность.
Слова скользнули, как лезвие.
Морц — Хватит. Это зашло слишком далеко. Нам пора, господин Варуэль.
Голос появился неожиданно. Ветер пронёсся по поляне, сметая всё, и в следующее мгновение — пустота исчезла.
---
Они стояли в комнате Вару. Всё как прежде — мягкий полумрак, стены с царапинами, заоконный свет. Но внутри было не как прежде.
Вару — Морц… та иллюзия случайно не твоих рук дело?
Он медленно обернулся, в его голосе появилась усталость и резкость одновременно.
Морц — Оу, вы догадливы и проницательны, господин Варуэль. Как и всегда.
Морц чуть склонил голову в театральном жесте, будто шёл на поклон.
Вару — Ну так зачем ты это всё создал? Переместил? Как ты это смог провернуть? Ты про это не говорил.
Он шагнул ближе, опёрся рукой о стену. Плечи напряжены.
Морц — Просто… жизнь без ведения себя — это не жизнь. А прятки от себя.
Он стоял с привычной холодной грацией, будто его это не касалось.
Вару — Ты Данте заделался?
Он усмехнулся, но в голосе не было веселья.
Морц — Как вы сами решите, так и будет, мой господин.
Тон его был мягок, но взгляд не отрывался от Вару.
Вару — Может, уже просто Вару? Мне нравится, когда ко мне обращаются просто. А то звучит так, будто ты — моя игрушка.
Он откинулся на спинку кресла, на губах мелькнула ухмылка, короткая и уставшая.
Морц — Эмоции... Я же вам говорил: до добра не доведут.
Он сцепил руки за спиной, чуть наклонился.
— Вы считаете меня другом — даёте слабину. Это непростительно.
Вару — Ты всё время это твердишь. Но по-другому… я не могу.
Он опустил взгляд на свои ладони. Пальцы подрагивали.
Морц — Нет, можете. Просто не хотите.
Морц обошёл стол, встал напротив, не спуская глаз.
— Вы — садист. Вам нравится причинять боль. Но при этом… вы держитесь за близких, будто они — ваша вселенная.
Вару — Да-да, я помню. На личном опыте, как ты там говоришь…
Он отмахнулся, в голосе — раздражение. Пальцы постучали по подлокотнику.
Вару — Кстати… я карта. Я должен чувствовать. Это вписано в меня. Но, выходя в реальный мир, всё меняется. Все меняются. Только я остаюсь шутом.
Он смотрел в окно. Лицо застыло, как маска.
Морцас говорил:
"Эмоции и привязанность — слабость. Нож в спину приходит только от тех
Пустотные монстры рождаются из тех, кто слишком долго пробыл в Пустоте. Сначала — люди. Потом — чёрная масса, без формы. Их тела теперь — вечно изменяемые оболочки. Они могут забирать, могут отдавать, но всегда требуют больше взамен. Их слово — цена.
Клоны и карты — выходцы из Пустоты. Только самые сильные могут выпустить из себя сразу всех, не потеряв рассудок. Но как это смог сделать девятилетний школьник — загадка, на которую даже Морцас смотрит с опаской.
---
Морцаса когда-то предали. Те, кому он доверял. Больше, чем себе. И с тех пор он как заколдованный повторяет: «Эмоции делают тебя уязвимым». Он твердит это Вару, вбивая в голову, как гвозди. Но Вару... не из тех, кто полностью верит даже Морцасу.
Вару — Я хотел спросить… что мне дают силы феникса?
Морц — Ничего особенного, господин Варуэль.
Он сцепил пальцы, глаза сузились.
— Перерождение из пепла, и то — не факт. У вас будет больше расходоваться маны. А когда я заберу эльфийские уши — манапоток сократится.
Он сказал это с ледяным спокойствием, как будто речь шла не о теле Вару, а об экипировке.
Вару — Ясно…
Он тихо выдохнул. Тонкая морщина легла между бровей.
— Но что сказать клонам? Прошла ведь уже неделя...
Морц — Не беспокойтесь. Я оставил записку, что вы ушли к другу.
Он чуть подался вперёд, и голос его стал чуть тише.
— Вам стоит объясниться… и потом отдохнуть.
Вару — Ага.
Он потянулся, мышцы хрустнули, как сухие ветки. Потом — встал, направился к двери.
Вару открыл дверь. На циферблате — 13:57. Почти два часа дня.
Он устало потёр лицо, будто пытался стереть остатки той встречи с подменой, и спустился вниз. Ступени под ногами поскрипывали. Воздух дома был странно живым — будто всё это время он его ждал.
На кухне — Пиковый король, чуть растрёпанный, как всегда после магазина. Он разглаживал пакеты с продуктами, аккуратно выкладывая их в холодильник. Рядом — Куромаку, проверявший списки, шевеля губами. Судя по выражению лица, он был не доволен. У него в руках — блокнот и ручка, которыми он отмерял порядок, как ножницами по ткани.
Пиковый первым поднял голову.
Пиковый — И где ты шлялся неделю?
Он прикрыл дверцу холодильника, облокотился на неё локтем. В голосе — полудразнящая резкость, но глаза цепкие.
Вару — Ц-ц, я же оставил записку, что ушёл к другу. Чё тогда мозги высасываете?
Он прошёл мимо, не глядя в глаза, и на ходу почесал затылок. Словно ребёнок, которого поймали, но ругать лень.
Куромаку — Пиковый валет, на вас это не похоже.
Он говорил спокойно, почти отстранённо, но с той скрупулёзностью, от которой у многих в доме волосы вставали дыбом.
— Вы раньше не оставляли записок. Говорили по факту. Или писали смс.
Он поднёс блокнот к глазам.
— За вас переживали. На 48,3%, если быть точным.
Поправил очки. Идеально ровным движением, словно репетиция.
Вару — Ой-ой, распереживались они. Я к себе, аливидерчи, неудачники.
Он махнул рукой, с улыбкой, в которой не было и тени вины. Проплыл мимо, развалившись на стуле у стола.
Он не любил, когда за него переживают. Терпеть не мог. От этого в нём что-то выворачивалось, как будто насильно пытались вытащить на свет то, что он закопал.
Такая черта — то, что связывает его с Ником. Они похожи, как две колоды одной масти, только та, что ближе к краю, уже подожжена.
Как сказал бы Куромаку: «Подобная схожесть — не совпадение, а статистическая тенденция».
---
Немного про другие масти
Ромео Лавилаз — романтик, харизматичный и ухоженный. Красивый, как реклама духов, обаятельный, как отмычка к любому сердцу. Но под этой обёрткой — жажда не быть одному. Он не выносит одиночества. Женщины — его спасательный круг.
В отношениях с Феликсом — почти идеал. Они, как король и шут, читают друг друга с полувзгляда. Сплетни, разговоры, странные совпадения — Ромео всегда рядом. Он болтает, он дразнит, он тянет за нитки. И Феликс — его держит. Тихо, но крепко.
У Куро на Зонта нет времени. Он всегда в делах, как серый кардинал, работающий без выходных. А Пик?
Пик с Вару — почти игнор. Редкие рукопожатия, редкая поддержка. А теперь… теперь его всё свободное время занимает Зонт.
Вару остался без своего короля.
И это не совпадает ни с одной мастью.
Бубны — всегда со своими валетами.
Черви — почти семья.
Крести — надёжные.
А пики? А пики забывают.