Кудесники

– Ну? Что он спрашивал?

– Трудно было?

– Я потеряла шпаргалку с формулами! Ребята, у кого есть? Я быстро перепишу и отдам!

Одноклассники обступили Арти со всех сторон, стоило ему только выйти из кабинета. После тишины и негромких уточняющих вопросов Петра крики друзей казались оглушающими. Арти поднял руку, улыбаясь как победитель.

– Валить не будет.

– Ура! – Джейк в порыве чувств обнял Арти и даже немного его приподнял. Арти, охнув от неожиданности, тут же попытался расцепить его руки. Мимо них в класс проскользнула Силли, и Джейк наконец отпустил Арти, чтобы тот смог отойти от двери подальше.

Он мог бы быть уже свободен, но оставлять Мари одну не хотелось – та сидела на одной из немногочисленных скамеек и одними губами проговаривала формулы. Арти тихо сел рядом, чтобы не мешать, и она повернулась к нему только спустя пару минут.

– Не волнуйся, валить не будет, – повторил он то же, что говорил остальным одноклассникам.

– Я знаю, – улыбнулась Мари. – Просто не хочу срезаться на чем-нибудь простом, забыв нужные слова.

Это удивило Арти. Такое было совсем не в духе Мари – ни забывать слова, ни признаваться в чем-то подобном. Она еще с первого класса превосходно отвечала что у доски, что на экзаменах, ее можно было заслушаться. Арти был убежден: даже если она начнет нести полную чушь, ее с удовольствием выслушают и поставят пятерку.

– Все будет нормально, – твердо сказал он, боднув подругу в плечо. – Я уверен. Ты отстреляешься, и потом мы пойдем отмечать – ребята собираются в кино всем классом сходить.

– Да, я знаю, – рассмеялась Мари. – Это Анита предложила.

Неожиданно она наклонилась к Арти, схватив его за локоть.

– Я просто надеюсь, что ей за это не прилетит, – тихо и торопливо сказала она. – Не знаю, чем она думает. Майк ей такое своеволие не простит.

Праздничное настроение Арти как ветром сдуло. Он кинул взгляд на Аниту – она ждала своей очереди, уткнувшись в учебник. Под ее глазами залегли темные круги, которые не маскировала даже косметика.

– Я сегодня не могу, – сказал он, зная, что Мари ждет от него активных действий. – Мама с папой тоже решили, что надо отметить мой первый в жизни экзамен. Завтра днем я обещал погулять с Джулией, но после этого можно будет сходить в лес.

– Надеюсь, будет еще не слишком поздно, – сказала Мари и снова отвернулась к конспектам. Арти сначала подумал про время, но потом до него дошло, что именно имела в виду Мари, и он судорожно сглотнул.

Он тоже надеялся, что будет не слишком поздно.

– Что насчет вчерашнего? – осторожно спросил Арти. До этого момента ему никак не удавалось вытащить Мари на разговор, хотя он пытался с самого утра: она то сбегала на подготовку ко Дню Народов, то помогала учителям. На всех уроках, что были у них до экзамена, она сидела вместе с Анитой, а Арти не хотелось проводить такой серьезный разговор в записках.

Мари посмотрела на него с недоумением. Арти сначала удивился, но затем картинка сложилась – скорее всего, ей действительно приснилось что-то, и она спросонья набрала его номер.

– Да, я должна извиниться, – наконец, медленно сказала Мари. Ее Мари нашла ладонь Арти и слегка сжала. – Я не должна была звонить так поздно. Особенно учитывая, что ничего не произошло.

– Я понимаю, – торопливо сказал он и развернул ладонь, чтобы взять Мари за руку. – Но ты можешь звонить мне в любое время и по любому поводу. Ты ведь знаешь.

Мари благодарно улыбнулась. Дверь кабинета открылась, и она поднялась с места, чтобы отправиться туда следующей. Вышедшая Силли неловко покрутилась среди одноклассников, как будто думала, что кто-то попросит ее остаться, но никто не обратил на нее внимания – только Алекс задумчиво проводил взглядом.

Остальные шушукались под дверью: уже сдавшие делились важной информацией с теми, кому еще только предстояло отвечать на вопросы. Арти в ожидании подруги развалился на скамейке; на ее спинке кое-как умостился Джейк, который время от времени подпинывал Арти ногой.

– Еще раз так сделаешь – я тебя сдерну, – предупредил его Арти. Джейк хищно ухмыльнулся.

– Ну попробуй.

Арти только рукой махнул. Джейк еще раз несильно пнул его носком кроссовка, и Арти, стремясь претворить слова в жизнь, схватил одноклассника за ногу. Джейк тут же вцепился ему в плечо. Арти замер. Если он дернет Джейка за ногу, упадут они оба.

– Мы после экзамена с ребятами в кино собираемся. Пойдешь с нами? – спросил Джейк, пока Арти думал, стоит валяние на полу мести или нет. Арти пожал плечами.

– Пойду. Мари тоже пойдет.

Джейк поднял бровь и посмотрел в сторону девчонок.

– Ты не должен на нее оглядываться, парень. Ты самостоятельная личность, не позволяй ей тобой помыкать.

Пускай это было сказано несерьезным тоном, Арти стало неуютно. Какое-то время ходили слухи, что они с Мари встречаются, и это невозможно было контролировать, тем более что они довольно часто ходили друг к другу в гости. Но для них это было привычным делом: они с самого детства держались вместе и общались друг с другом больше, чем с остальными. Точнее, Арти общался с ней больше – Мари же всегда хватало на весь мир. Она словно светила каждому. Не сказать, чтобы Арти ревновал или завидовал – ни то, ни другое не позволило бы продержаться их дружбе настолько долго. Да, они были разными, но с кем-то похожим на него Арти быстро стало бы скучно. Мари дополняла его и помогала в общении с другими, но со стороны могло казаться, что Арти просто ходит за ней хвостом.

Возможно, Джейк так и думал. Или считал, что Арти безумно влюблен в Мари, а та крутит им как хочет. Или еще что-то в этом роде.

Он все же дернул Джейка за ногу, хотя и не так сильно, как планировал, а потом поднялся со скамейки и отошел к окну. На освободившееся место сразу прыгнули две девчонки и завели с Джейком разговор. Арти раздраженно выдохнул и посмотрел в окно.

Растущие вокруг школы деревья с еще не успевшими опасть листьями под стальным небом показались ему не красивыми, как всегда, а до страшного унылыми. Погода не располагала к прогулке, и, хотя до кинотеатра было не так далеко идти, он подумал было, что больше всего хотел бы оказаться дома. Но не оставлять же Мари с этими обезьянами. А Мари пойдет точно, с ним или без него.

Он украдкой посмотрел на Аниту – та закусила побелевшую губу и упорно читала учебник, не обращая внимания на все, что происходило вокруг. Такая странная цепочка выходила: Арти не оставит Мари, а Мари не отпустит Аниту одну. Наплевать, что на самом деле она будет не одна: ее проблемы Мари воспринимала как свои.

Словно услышав мысли Арти, в этот самый момент из класса выскочила Мари, довольная донельзя. Она обвела взглядом одноклассников, задержавшись ненадолго на Арти, и распахнула руки.

– Все! – воскликнула она, и все радостно закричали. Мимо нее в кабинет просочилась Анита – последняя в списке.

Когда и Анита тоже сдала, ребята гурьбой отправились в кинотеатр. Выбирать фильм им не пришлось: на ближайшее время был сеанс только на фильм ужасов. Парни предвкушали, как будут провожать напуганных девчонок до дома, хотя на самом деле как минимум в половине случаев все было бы ровно наоборот. По пути они травили шутки; тихий до этого Алекс достал из портфеля пакет вина, и ребята передавали его друг другу, начиная отмечать свободу грядущих каникул. Мари передала пакет Арти, не сделав и глотка.

Небо было сплошь покрыто тучами, и только фонари да редкие окна многоэтажных домов рассеивали мрак. Детская площадка, на которой они обосновались, была скрыта в полутьме, но ребятам это не мешало: усевшись прямо на земле, они играли в бутылочку и громко ругались между собой, подозревая друг друга в жульничестве.

– Странно думать о том, что все это закончится, – подал голос Алекс. Они с Арти отбились от коллектива и теперь возвышались надо всеми, стоя на подвесном мосту деревянного замка для малышей. – Еще год, и мы станем взрослыми. Странный концепт.

– Полтора года, – отозвался Арти, внимательно наблюдая за тем, как Джейк всеми правдами и неправдами пытается избежать поцелуя с Анитой. – Ты это вообще к чему?

Они уже порядочно напились. После пакета вина последовал еще один, а потом оказалось, что одна из девчонок принесла в рюкзаке сладкий вермут. В голове поселилась непривычная легкость, и совсем не было холодно. Арти прижал ладонь к металлической перекладине и сильно нажал, чтобы почувствовать хоть что-то.

– Да я все думаю про слова Петра о том, что кудесники могут все, если захотят. Тоже странный концепт. Но с другой стороны, почему нет? Почему мы вообще должны слушать, что нам говорят? Мне кажется, наше поколение очень умное, Арти. Мы ведь не слепые, видим, что происходит вокруг.

Конечно, они видели, что происходит вокруг. Арти был уверен, что не он единственный часто думал о том, насколько несправедлива вся их жизнь. Так же, как была несправедлива сама осень. В особенности, ноябрь.

Пьяный и огорченный новыми мыслями мозг Арти уже не мог удержать в себе нить диалога. Он думал о том, каким холодным и промозглым месяцем был ноябрь. Первые снега, первые заморозки. Первая мерзлая земля под ногами, хрустящая хуже гравия. Еще не успевшая как следует прийти зима наступает на горло отцветшей, умирающей осени. Слишком часто первый снег появлялся перед каникулами или прямо в этот день – Арти всегда это казалось нечестным, как будто праздник должен быть не только у них, как будто уставшая и побледневшая осень могла потанцевать в честь него в последний раз.

Но она всегда умирала слишком рано.

Почерневшие, будто углем на реальности выписанные стволы деревьев к вечеру подсвечивались заходящим солнцем. Природа горела в последний раз перед холодами, поддаваясь угрюмому, мрачному торжеству. Яркие краски осени, кленовые листья и легкие куртки давно закончились, осталась только неизбежная, хоть и временная, смерть природы. Но даже тогда осень, выбиваясь из последних сил, позволяла увидеть красоту – в опавших подгнивающих листьях, в черных кронах деревьев, в мягко стелющемся тумане. Это был ее последний танец перед смертью.

Арти проснулся поздно по собственным меркам. На кухне кто-то оживленно разговаривал, слышалось шкворчание сковородки. Он поднялся, игнорируя кружащуюся с похмелья голову, всунул ноги в домашние тапки и отправился сначала на звук, а потом и на запах чего-то вкусного.

– Проснулся! – папа махнул кухонной лопаткой в сторону Арти, а Джулия соскочила со стула и подбежала к брату, крепко его обнимая. – Мама сказала, что ты погуляешь с сестрой. Она уже часа два ждет, когда ты наконец встанешь.

Арти внутренне застонал. Перспектива одеваться и выходить на улицу ради того, чтобы Джулия побегала и полазила по площадке, его не прельщала. Хотелось еще немного полежать, потом неторопливо собраться и отправиться к Мари – точнее, с Мари в лес.

– Сначала завтрак! – заявил он, с трудом расцепив руки Джулии и усевшись на стул. Сестра нахмурила брови, поджала губы и снова полезла обниматься. Арти упорно держал бастион.

– Много хотите, сударь, – усмехнулся папа. – А вы его заработали?

– Ну пап! – тут же заныла Джулия. – Чем быстрее он поест, тем быстрее мы пойдем гулять, ты же сам говорил!

Папа сделал страшное лицо и прижал палец к губам.

– Тише, мама спит! Это я тебе тоже говорил. Ладно, покормлю я твоего брата, не шуми. А ты пока иди одевайся.

Джулия довольно хлопнула в ладоши и убежала в комнату. Папа поставил перед Арти тарелку с яичницей и потрепал его по голове.

– Неплохо выглядишь после вчерашнего.

– А что я делал? – Арти замер, не успев донести вилку до тарелки, и посмотрел на отца, но тот только усмехнулся.

– Ничего страшного, на самом деле. Говорил о том, что изменишь этот мир в лучшую сторону. Не знал, что ты настолько амбициозный! Но это хорошо. Здорово, когда есть планы на дальнейшую жизнь.

Арти ничего не ответил, но папа и не спрашивал – видимо, посчитал, что Арти говорил о будущем после выпуска. Главное, что он ничего не рассказал ни про книгу, ни про язычников – это было бы совсем плохо. На самом деле, Арти даже стало немного стыдно: алкоголь он уже пару раз пробовал, но только немного и при родителях, и вчера просто не рассчитал меру. Еще и вермут этот, ничего удивительного в том, что он плохо себя чувствует.

Джулия прокралась обратно на кухню и положила ладошку на колено брата, доверительно заглядывая в глаза. Папа, обернувшийся что-то сказать Арти, осмотрел дочь и мгновенно напустил на себя грозный вид.

– А тапки где?

Джулию как ветром сдуло. Арти рассмеялся и поднялся из-за стола.

– Мне тоже надо бы одеться. Спасибо за завтрак, пап.

– Да ладно тебе, – проворчал тот, хотя было видно, что он доволен похвалой.

Они провели на улице много времени. Было прохладно, но безветрено, и гулять было сплошным удовольствием. Джулия с радостным воем побежала к площадке, на ходу цепляя друзей с садика, Арти же с комфортом устроился на лавочке с очередной фантастической книжкой. Солнце стояло в зените, и высокие типовые дома, которыми была окружена площадка, почти не отбрасывали тени.

Несмотря на то, что Джулии было всего пять, за ней почти не надо было следить: обладающая от природы крепкой хваткой и устойчивыми ногами, она практически никогда не падала, а просьбы Арти быть осторожной, постоянно звучавшие, когда она была совсем маленькой, похоже, крепко отпечатались в ее мозгу.

Арти всегда сильно удивляло, как его маленькая сестренка умудряется сочетать в себе безумного книгочея и одновременно звездочку любой компании. Она знала, что она самая умная, но не давила умом, и для пяти лет это было поразительным умением. Сам Арти никогда так не мог, и компании вокруг него не собирались. По правде говоря, ему сильно повезло, что в какой-то момент они с Мари подружились: он здорово подозревал, что, если бы не его лучшая подруга, он стал бы изгоем – что в классе, что в любом другом коллективе.

Домой они собрались, когда солнце было еще высоко – Арти здраво рассудил, что им с Мари понадобится как можно больше света. Джулия быстро распрощалась с друзьями и побежала за братом, так что у дома Мари Арти был уже минут через двадцать.

Дверь открыла мама Мари – женщина с пустым, надменным взглядом. Взгляд, впрочем, немного смягчился, стоило ей увидеть Арти, но не настолько, чтобы сделать ее похожей на ту, кого он помнил еще из детства. Арти неловко поздоровался – мама Мари окинула его взглядом и распахнула дверь. Некоторые вещи не менялись: в этом доме ему всегда были рады.

– Мари в своей комнате. – Мама махнула рукой и отправилась в спальню.

Арти быстро разулся и зашел к подруге, предварительно постучав. Мари поднялась с кровати уже одетая, как будто только его и ждала все это время.

– Наконец-то, – сказала она и с облегчением улыбнулась. – Я уже думала, что ты решил остаться сегодня дома.

– Ну нет, как я мог, – покачал головой Арти. – Мы прямо сейчас пойдем, или тебе нужно что-то доделать?

Мари только скептически посмотрела на него и вышла в коридор. Арти последовал за ней, думая о том, что разуваться ради пяти минут вообще не стоило и надо было попросить маму Мари позвать ее. А теперь ему придется завязывать шнурки по новой.

До леса они дошли в считанные минуты – Мари жила совсем рядом с лицеем. Арти держался за лямки рюкзака и источал вид угрюмой решимости: пронаблюдав за Анитой всю последнюю неделю, он уверился в правильности слов Мари и понял, что нужно действовать. Мари шла куда быстрее и то и дело останавливалась в ожидании Арти, разве что ногой не притоптывала.

– Да иду я, – проворчал он, переступая через очередную корягу. Мари только фыркнула и отвернулась, смело шагая вперед.

Когда Арти добрался до поляны, Мари уже очищала их кудесный круг от опавших листьев. Она управляла ими как дирижер, то взмахивая руками, то успокаивающе останавливая – укладывая листья на новое место. Арти завороженно следил за ее действиями со стороны, решив не вмешиваться, пока Мари наконец не закончила и не посмотрела на него вопросительно. Он встрепенулся и достал книгу из рюкзака.

– Я нашел тот чертеж, о котором ты говорила, – начал он, листая страницы в поисках нужной. – Он сложный. Там столько этих закорючек – не могу поверить, что люди когда-то ими писали.

– Кудесники, – поправила его Мари и выразительно на него посмотрела. Арти поперхнулся от ее слов. Ведь кудесники и были людьми – к чему эти уточнения?

Он промолчал и расположил книгу прямо поверх своего рюкзака: земля уже была сырой и местами влажной, и класть на нее книгу не хотелось. Мари взяла обтесанную с одного конца палку, которой они пользовались каждый раз, нарисовала круг и кинула взгляд на Арти в ожидании инструкций.

– Пятиугольник, – сказал он, вглядываясь в чертеж. – Было бы удобнее, если бы это была пентаграмма, конечно.

– Тебе лишь бы сплошные удобства, – пробормотала Мари, и ее голос показался Арти раздраженным. Он с недоумением посмотрел на подругу, но ничего не сказал, только перевернул книгу так, чтобы было удобно подглядывать, поднялся на ноги, взял еще одну палку и начал чертить буквы внутри, сверяясь с оригинальным чертежом.

Они работали молча и довольно долго: с непривычки закорючки получались не слишком ровными, и расстояние между ними выходило то слишком большим, то слишком маленьким. Несколько раз им приходилось стирать и начинать почти заново, оставляя только круг с заключенным в него пятиугольником. Когда все наконец было готово, Арти остановился и выпрямился, потянувшись: от долгого нахождения в согнутом состоянии у него заболела спина. Мари шла по краю круга, проверяя, все ли правильно. Заметив это, Арти только глаза закатил. Если честно, после такого опыта физической работы ему хотелось закончить все как можно скорее.

– Нужна кровь, – едко напомнил он. Мари вздрогнула, и в глазах ее появилось какое-то странное выражение, которое тут же исчезло. Она решительно кивнула и извлекла из кармана джинс перочинный нож.

– Будем делать надрезы друг другу или сами себе?

– Давай друг другу.

Арти протянул ей ладонь, и Мари щедро полоснула его ножом. Он сдавленно зашипел, стиснув зубы, и сжал кулак, занося его над чертежом. Кровь быстро текла по пальцам, как будто он сдавил в них что-то – или, скорее, кого-то. Воздух вокруг чертежа завибрировал.

– Давай быстрее, – поторопила его Мари, протягивая нож. Арти взял его, но помотал головой.

– Достань сначала бинты из моего рюкзака, а то потом мы как клоуны будем пытаться одной рукой из него что-то вытащить.

На этот раз Мари посмотрела на него с настоящей злостью – Арти даже опешил, не понимая, чем вызвал такую реакцию. Но в следующую секунду она уже наклонилась к его рюкзаку, наскоро запихнула книгу внутрь и выудила из него упаковку бинтов. Сжимая бинты в одной руке, она подошла к Арти и протянула ему вторую.

Он решительно выдохнул, перехватил здоровой рукой нож поудобнее и резко опустил его вниз, разрезая кожу на ладони Мари. Она пережила надрез куда более стоически и оставила ладонь раскрытой, позволив крови свободно стекать вниз.

Воздух вокруг них стал значительно теплее – Арти чувствовал, как у него встают дыбом волосы от количества кудесной энергии. Как будто не они одни участвовали в этом ритуале – как будто кто-то еще вложил туда недюжинную часть своих сил. Они замерли, неспособные определиться с ощущениями: то ли в страхе, то ли, наоборот, наслаждаясь моментом.

Минуты через две все стихло. Холодный ноябрьский ветер неожиданно забрался под куртку, и Арти поежился. Стоять на одном месте стало скучно, Мари разминала шею. Похоже, все, чем бы оно ни было, закончилось.

Он забрал у подруги бинт и, разорвав упаковку, принялся неловко перевязывать ее рану. Мари умиленно улыбнулась и принялась помогать – в конце концов, двумя здоровыми руками на двоих им как-то удалось забинтовать и ее, и его ранения.

– И... когда все произойдет? – спросил Арти и только затем понял, что впервые подал голос с начала ритуала. С момента, как они начали ритуал, порезав себе ладони, всего минут десять прошло, а ему показалось, будто несколько часов.

– Я не знаю, – она пожала плечами, рассматривая узор букв. – Возможно, через несколько дней. Но мы узнаем, не беспокойся.

Не сказать, чтобы он беспокоился о том, узнают они или нет, – скорее, о том, что они только что сделали. В книге последствия чуда описывались максимально расплывчато – Арти же был настолько захвачен идеей спасти Аниту, что задумался об этом только сейчас. А вдруг случится что-то непоправимое? Он не хотел становиться причиной чьей-то смерти.

Мари взяла его за здоровую руку и ободряюще сжала.

– Мы все сделали правильно, – сказала она, смотря ему в глаза. – Если бы мы не вмешались, кто знает, что бы он с ней сделал. Мы все сделали правильно.

Арти не был в этом так уверен.

Следующие несколько дней Арти ждал новостей. Мари это будто вовсе не трогало: она спокойно училась, после уроков отправлялась на подготовку Дня Народов, в перерывах между тем и другим шутила и общалась со всеми как обычно. Арти так не мог. Он то и дело возвращался мыслями к холодному воскресенью, когда они решились на ритуал. Разрез на ладони начал заживать, и Арти то и дело неосознанно тянулся его почесать, останавливая себя в последний момент. Когда он только вернулся домой, мама спросила, что случилось с его рукой. Арти сказал, что сильно поцарапался, но Мари все перевязала. Он планировал использовать эту отговорку и дальше, но никто больше порезом не интересовался.

Это было в среду. Лиса нагнала его, когда он шел на следующий урок. Мари опять куда-то убежала (в последнее время она делала так все чаще), одноклассники разбрелись кто куда, и он остался один.

– Арти! – воскликнула Лиса и поравнялась с ним, переводя дух. – Твой свитер почти готов. Ты придешь на примерку? Нужно проверить, как он будет на тебе смотреться.

Арти сначала даже не понял, о чем она. С начала сентября произошло уже столько событий, что он просто-напросто забыл о том, что просил ее связать что-то новое. Вспомнив, наконец, он кивнул.

– Конечно приду. Давай через пару дней? А то уроки, сама понимаешь.

– Да, конечно, было бы неплохо, – неловко ответила Лиса.

– Ну хорошо, тогда договорились.

И он ушел. Лиса немного постояла, задумчиво глядя ему вслед, а потом развернулась и пошла в другую сторону.

Она дошла до кабинета математики и решительно, чтобы не дать себе снова струсить, постучала. Давно пора было это сделать – давно пора было подумать о себе, а не о других. Она уже столько времени только и делала, что металась между заказами, помощью Мари и учебой, и все это занимало почти все ее свободное время. Но если в прошлом году они с Арти хоть как-то общались, Лиса даже могла хотя бы попробовать называть его другом, то теперь он зациклился на своей лучшей подруге. Снова. Лиса чувствовала привязанность к Арти не только потому, что он казался ей интересным и был едва ли не единственным человеком кроме мамы, кто открыто поддерживал ее на пути к мечте, но и потому что у них было много общего. Они оба были немногословны, и у них было немного друзей. Они оба любили хорошие книги и хорошую музыку, и раньше Арти мог оставаться у нее в гостях, чтобы послушать что-то из старого рока или обсудить технику вязания – как-то даже сам взял в руки спицы и пытался что-то связать, но быстро бросил эту затею под смех Лисы. Она скучала по тому времени. Лето развело их в разные стороны, когда Арти с семьей уехал на юг, и Лиса с нетерпением ждала осени, чтобы их дружба возобновилась.

Она не возобновилась, несмотря на ее надежды. А Лисе никогда не нравилось подолгу сидеть и ждать у моря погоды.

– Да? – послышался из-за двери голос Петра. Лиса осторожно открыла дверь и зашла в кабинет.

– Я не помешаю? – неловко спросила она. – Я помню, как вы упоминали на уроках, что были в Харии, и я подумала... может, вы сможете рассказать мне что-нибудь о тех краях? Моя мама родом оттуда, но она почти ничего не говорит об этом, а мне хотелось бы узнать побольше.

Петр, может быть, поначалу и хотел выгнать нерадивую ученицу, но к концу ее речи сделался серьезным. Коротко кивнув, он жестом указал на место за первой партой, и Лиса, испугавшись, что он сейчас передумает, быстро прошла к ней и села.

– И что бы вы хотели услышать? – спросил он тоном, поддерживающим его серьезный вид.

– Не знаю, – тут же потерялась Лиса. – Что-нибудь о чудесах? Или о том, в каких местах вы были. Если вам захочется рассказывать. Я бы очень хотела когда-нибудь там побывать.

Петр задумчиво почесал подбородок. По его взгляду сложно было понять, о чем именно он думает, и Лисе за недолгое время его молчания в голову пришло много разных мыслей: от того, что учитель сейчас ее выгонит, до того, что он просто рассмеется в ответ на ее дурацкую просьбу. Просьба действительно была дурацкой, она вообще не касалась предмета, и Петр вполне мог сказать, что не хочет и не будет ничего рассказывать.

– Знаете, для меня рассказ о собственных приключениях всегда казался актом самолюбия. Кому интересно слушать про путешествия незнакомого человека? Для меня они важны и интересны, да, но не для других людей – тогда какой смысл о них говорить? Вы первая, кто попросил меня об этом.

Похоже, он совсем не думал ее выгонять. Лисе вдруг пришло в голову, что Петр был единственным учителем, который продолжал обращаться к ученикам на «вы» и ни разу не называл их по фамилии, только по именам. Такое уважительное отношение на равных к детям было необычным, и Лиса это очень ценила. Не будь Петр таким, она бы ни за что не решилась к нему подойти.

– Но мне правда есть что рассказать. Если вам интересно, мы можем встретиться после уроков в учительской – там по четвергам мало кто остается, есть кресла и чайник. Намного удобнее, чем в классе. Только предупредите родителей, что задержитесь.

Постучав в дверь, Лиса не думала, что все обернется так. Все ее мысли крутились вокруг самой просьбы – о том, что будет дальше, она и не думала. Поэтому предложение Петра оказалось для нее неожиданностью, но оттого еще более радостной. Лиса закивала как болванчик и немедленно поднялась с места.

– Хорошо! Надеюсь, вы не передумаете! – почти выкрикнула она от распиравших ее эмоций. Петр только усмехнулся.

– Аналогично, Лиса.