18.
Шла уже вторая неделя с того дня, как Арсений уехал.
Антон всё так же не мог вспомнить, что именно наговорил Диме в тот вечер, когда перебрал. Память упрямо прятала детали, оставляя лишь смутные обрывки фраз и тяжёлое чувство неловкости.
Новый преподаватель вызывал у него лишь равнодушие, смешанное с раздражением. Сухой голос, холодный взгляд — всё в нём казалось чужим и ненужным. Антону не хотелось ни слушать его, ни смотреть на него. Он хотел другого. Он хотел видеть на этом месте Арсения — такого красивого, со строгими чертами лица и тем особым твердым голосом, благодаря которому аудитория наполнялась жизнью.
За эти дни Антон вдруг вспомнил про то кольцо. Чёрное, с тонким серебряным узором. Оно было в точности такое же, как у Арсения. Может, это просто совпадение, и кто-то из знакомых случайно оставил его. А может…
Мысль, что это не случай, тихо поселилась в его голове и уже не спешила уходить.
Он никак не мог понять, как Арсений мог подложить ему это кольцо. А если не он — то кто? Может, через кого-то… Мысли путались, словно мокрые нити, и от этого становилось только тяжелее.
— Антон, — донёсся ровный мужской голос, — я понимаю, что вы устали, но потерпите. Осталось всего двадцать минут пары.
Он нехотя отвёл взгляд от окна, за стеклом которого две капли дождя соревновались в медленной гонке. Их путь казался ему куда интереснее сухих предложений на доске. Взгляд упал на парту, и он уткнулся в неё, будто надеясь спрятаться от всего — от преподавателя, от мыслей… и от того странного чувства, которое кольцо оставило в его душе.
Все эти дни Антон ловил себя на мысли, что хочет написать Арсению.
Что-то простое, почти детское: «Я скучаю» или «Как ты там?» — но пальцы так и не решались коснуться клавиатуры. Это казалось странным и глупым: ну как можно писать такое своему лектору?
Дима молча наблюдал за другом. Он впервые видел Антона таким — потерянным, колеблющимся между желанием и гордостью. Каждый день настроение менялось, словно качели: то в голове звучало твёрдое «Вот приеду — и поговорю с ним», то холодное «Да к чёрту, не буду больше о нём думать».
Однажды он всё же нашёл его Instagram. Сначала просто пролистывал ленту, но вскоре поймал себя на том, что залипает на каждой фотографии.
— Тох, — хмыкнул Дима, — ты скоро на его фотки дрочить будешь.
В ответ он получил лишь ленивый средний палец.
Антон дольше всего задержался на одном снимке — Арсений в мокрой рубашке, ткань прилипла к коже, и сквозь неё чётко проступал рельеф его накаченного тела. Сердце предательски сжалось, а мысли стали слишком шумными. Честно говоря, Антон прекрасно понимал, что ведёт себя как влюблённая школьница… и именно это раздражало его сильнее всего.
Всю ночь Дима с Антоном просидели за футболом. Чемпионат мира пропускать было нельзя, поэтому они упорно пялились в экран, пока за окном не начал бледнеть рассвет.
Утро оказалось беспощадным. Встать было тяжело обоим… ну, как «встать»... получилось подняться только у Димы.
Антон же остался валяться, уткнувшись в подушку и ворочаясь на кровати.
— Ещё… пять минуток… — пробурчал он в сторону, явно не имея в виду всего лишь пять.
— Дим… скажешь Борисовичу, что я заболел… — пробурчал Антон, не открывая глаз и уткнувшись лицом в подушку.
— Какой Борисович? — Дима усмехнулся. — Сегодня твой Арсений Сергеич должен прийти. Две недели прошло.
Антон резко оторвался от подушки, словно его ударили током. Из груди вырвался тихий, почти жалобный вой, и он с трудом поднялся, как будто на плечи кто-то навалил мешок с кирпичами.
Спустя полчаса он уже натягивал кроссовки, стоя у двери и лениво зевая, а затем нехотя поплёлся за другом. Каждый шаг казался пыткой, и Антон всерьёз подумывал просто рухнуть в ближайшие кусты по дороге. Но Дима, будто чувствуя его план, то и дело подталкивал его в спину, не давая свернуть с маршрута и укрыться в утренней прохладе.
— Как у тебя получается быть таким бодрым… Мы же в одно время заснули… — пробормотал Антон, едва переставляя ноги.
— Жизнь натренировала, — усмехнулся Дима. — Так, давай ты пока в аудиторию, а я схожу за кофе, чтобы ты тут не вырубился.
Он дружески похлопал Антона по плечу и направился в сторону автомата.
Антон, зевая и чуть сутулясь, поплёлся к кабинету. Но перед самой дверью вдруг вспомнил: Арсений вернулся.
Он замер на мгновение, чувствуя, как внутри всё чуть сжалось. Сделав шаг к зеркалу в коридоре, он пригладил волосы, выпрямил спину и чуть поправил рюкзак на плече. Хотелось выглядеть хотя бы наполовину так же уверенно, как он пытался себя чувствовать.
Он толкнул дверь и вошёл в класс.
И тут же увидел его.
Арсений стоял у кафедры — и, кажется, за эти две недели стал ещё привлекательнее. Всё та же безупречная осанка, взгляд, в котором смешивались строгость и спокойствие, и лёгкая, едва уловимая уверенность в каждом движении. На нём были чёрные брюки и белая рубашка, поверх которой аккуратно сидел чёрный жилет-свитер.
Антон поймал себя на том, что разглядывает его чуть дольше, чем следовало бы.
Это выглядело немного непривычно — будто он вернулся другим, чуть обновлённым. Но, несмотря на это, Арсений всё равно показался Антону красивым. На его лице теперь красовались изящные чёрные очки в тонкой оправе. Антон почти был уверен: они нужны не для зрения, а скорее для стиля, для того, чтобы ещё сильнее подчёркивать его образ.
Иногда жилистая рука неторопливо поднималась, чтобы поправить их, и в этот момент Антон почему-то не мог отвести взгляд. Он даже не заметил, как застыл посреди дверного проема, словно время на секунду перестало идти.
Он очнулся от лёгкого толчка в плечо. Повернувшись, увидел Иру — ту самую девушку, которую трудно было забыть. На её лице играла хитрая улыбка, а взгляд, прищуренный и внимательный, словно говорил: «Я всё понимаю».
Антон лишь коротко выдохнул и снова развернулся к Арсению. Тот, казалось, даже не заметил этого маленького обмена — или сделал вид, что не заметил. Арс и глазом не повёл, полностью погружённый в свои бумаги.
Антон всё же зашёл в аудиторию и тихо опустился на своё место.
Почти сразу за ним появился Дима, держа в руках два бумажных стаканчика с кофе. От кружков поднимался тонкий пар, наполняя воздух мягким горьким ароматом.
Они о чём-то вполголоса переговаривались, но Антон ловил себя на том, что его внимание всё время ускользает. Взгляд снова и снова возвращался к Арсению — то на его строгий профиль, то на лёгкое движение руки, поправляющей очки, то на линии плеч, отчётливо проступающие под жилетом.
Слова Димы становились всё тише и тише, растворяясь в гулком ритме собственных мыслей.
Он действительно выглядел красиво.
Взгляд Антона невольно скользнул вниз — к рукам. Те были в родинках, с чётко проступающими жилами, на запястье поблёскивали чёрные изящные часы. И… кольцо. Чёрное кольцо.
Точно такое же, как у него.
Антон медленно перевёл взгляд на свою руку, будто проверяя, не ошибся ли. Потом снова — на Арсения. Сердце будто сделало лишний удар, а в голове пронеслось сотни вопросов, на которые он не имел ответа.
— Антон, ты меня вообще слушаешь? — недовольно пробурчал Дима, слегка подаваясь вперёд.
— Да-да… мне похер… — рассеянно отозвался Антон, даже не отрывая взгляда.
Он всё ещё сравнивал кольца — своё и то, что было на руке Арсения. Да. Точно такое же. Не просто похожее — идентичное, до мельчайших деталей.
Может, совпадение? — мелькнула мысль. — Может, просто кто-то подарил ему такое же…
Но чем больше он об этом думал, тем страннее всё казалось. Слишком много мелочей, слишком много совпадений, чтобы просто махнуть рукой.
Антон невольно задержал дыхание, снова переводя взгляд с его руки на свою, будто надеясь, что при следующем моргании кольцо исчезнет. Но оно было на месте, блестело, словно насмешка.
Дима лишь тяжело выдохнул. Антон был как не свой — рассеянный, застывший в своих мыслях. И Дима точно знал: так продолжаться не может. Рано или поздно ему придётся как-то свести их, иначе друг окончательно сойдёт с ума от этих полумолчаливых взглядов и догадок.
Всю пару Антон не отводил глаз от Арсения. Взгляд почти жадный, но осторожный, чтобы не попасться. Арс же, казалось, не замечал этого, лишь изредка бросал на него короткие, едва уловимые взгляды — и тут же возвращался к материалу.
День пролетел, как обычно, быстро, растворившись в привычной суете. Но одно было точно: Антон стал заметно оживлённее после того, как увидел Арсения. В глазах снова появился блеск, а в голосе — лёгкость.
Только вот… оставалось разгадать загадку с кольцом. Оно по-прежнему лежало в его мыслях, как маленький, но острый камень, мешающий спокойно идти дальше.
***
— Тох, тебя это… Арсений Сергеич зовёт, — сказал Дима, перехватив его взгляд в тот момент, когда Антон уже тянулся накинуть олимпийку.
— …Блять, — выдохнул Антон, и в этом слове смешалось раздражение, растерянность.
Он медленно поднялся, будто каждое движение давалось с усилием, и направился в сторону кабинета Арсения. Шаги отдавались в ушах громче, чем хотелось бы.
Говорить с ним сейчас не хотелось совершенно. Не потому что он злился, а потому что… нервничал. Внутри было это непонятное, тянущее чувство — смесь ожидания и тревоги. Он даже представить себе не мог, что тот хочет ему сказать.
Он постучал, тяжело вздохнув, и, услышав короткое «Войдите», толкнул дверь.
В аудитории было тихо, лишь слышался мягкий шорох бумаги. Арсений сидел за столом, аккуратным почерком подписывая какие-то документы.
Антон подошёл ближе, ощущая, как в груди нарастает странная смесь неловкости и тревоги.
— Да, Арсений Сергеевич? — произнёс он, остановившись напротив.
Арсений отложил ручку, медленно снял очки и положил их на стол. Затем переплёл пальцы, опёр на них подбородок и чуть наклонился вперёд, внимательно изучая его взглядом.
— Что хочешь? — тихо, но с ноткой интереса спросил он, словно пытаясь прочитать Антона ещё до того, как тот откроет рот.
— В смысле? Разве не вы меня позвали? — нахмурился Антон, чувствуя, как раздражение постепенно поднимается к горлу.
Арсений чуть прищурился, не сводя с него внимательного взгляда.
— Ты что-то путаешь, Антон, — спокойно произнёс он.
Он медленно разомкнул переплетённые пальцы, взял в одну руку ручку и начал лениво постукивать ею по столу. Ритм был размеренным, но от этого только сильнее давил на нервы.
Брови Антона сдвинулись, он пристально смотрел на Арсения, будто пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз.
— Вы что, издеваетесь надо мной? — недовольно бросил он. Сегодня он и так был выжат до предела — бессонная ночь, утреннее вытаскивание из кровати, напряжённая пара — а теперь его ещё и дёргают по непонятным причинам.
Тон Антона явно не пришёлся Арсению по душе. Его взгляд потемнел, и, отодвинув стул, он медленно поднялся, выпрямляясь во весь рост. Теперь он стоял, чуть подняв голову, оценивающе разглядывая парня, словно решая, как именно с ним разговаривать.
— Вы забыли, с кем говорите, Антон, — произнёс он негромко, но так, что в голосе звенела сталь.
Светловолосый лишь наигранно усмехнулся, не отводя взгляда.
— Может, вы лучше объясните, что происходит? Почему вы вдруг начали меня игнорировать? Сначала вы… заботились, а потом просто пропали!
Его слова резанули тишину, но закончить он не успел. Арсений, даже не повышая голоса, резко и чётко хлопнул ладонью по столу, перебивая его. Этот звук разлетелся по комнате, как удар хлыста, и Антон почувствовал, как напряжение между ними стало почти осязаемым.
— Во-первых, не повышай на меня тон, — произнёс Арсений медленно, почти холодно, глядя прямо в глаза.
У Антона сжались кулаки, но он не отвёл взгляда. Он стоял, как на месте поединка, и не собирался отступать.
— Во-вторых… так просто надо, — добавил Арсений, словно ставя точку.
— Что надо!? — голос Антона дрогнул, но стал громче. — Вы не понимаете меня! Вы… вы что, совсем не видите, что я чувствую!?
В ответ Арсений лишь чуть наклонил голову, глядя на него исподлобья. Его губы тронула едва заметная тень усмешки, но глаза оставались холодными.
— А что между нами? — спросил он тихо, сузив взгляд, словно проверяя, готов ли Антон произнести то, что у него внутри.
— Вы совсем не понимаете мои чувства? — голос Антона дрогнул, но в нём ещё оставалась злость.
Арсений медленно сделал несколько шагов вперёд. Они остановились, глядя друг другу прямо в глаза. Их рост был почти одинаковым, но тяжёлые берцы на ногах Арсения придавали ему ещё пару сантиметров, выравниваясь с высоким Антоном.
— Я… вы… — слова застревали в горле, превращаясь в обрывки. — Вы что, не понимаете, что я вас…
Зелёные глаза метались по синим, перескакивая с правого на левый, будто пытаясь найти в них хоть какой-то намёк на ответ. Антон сжал челюсть так, что скулы болезненно напряглись, а сердце гулко билось в ушах.
Антон вдруг, будто сорвавшись с места, шагнул вперёд и одной рукой обхватил заднюю часть шеи Арсения, рывком притянув его к себе. Тепло кожи под пальцами, едва уловимый запах его парфюма — всё смешалось в один импульс. Он наклонился и жадно впился в его губы, мгновенно зажмурив глаза, словно боялся, что этот миг исчезнет, если их откроет.
Арсений сначала замер, ошеломлённый внезапностью. Но через секунду, почувствовав мягкое, горячее давление губ, он глубоко выдохнул и потянулся навстречу. Его ладонь легла на талию Антона, притягивая ближе, а другая, твёрдая и уверенная, нашла путь к его затылку, переплетаясь в волосах.
Арсений поддался вперёд в ответ, усиливая поцелуй, делая его глубже и требовательнее. Антон, почти не думая, чуть приоткрыл губы, и в ту же секунду Арсений скользнул внутрь, захватывая его язык в жадной игре. Их дыхание смешалось, становясь горячим и прерывистым, пальцы вцеплялись в ткань одежды друг друга, будто боясь отпустить.
Время будто перестало существовать — минута, другая… Может, больше. Лишь глухой стук сердец и тихий шелест ткани, когда кто-то из них пытался придвинуться ещё ближе. Только когда лёгкие начали гореть от нехватки воздуха, они нехотя оторвались друг от друга, тяжело дыша, а тонкая нить слюны ещё соединяла их губы.