Втроём. Роман 18+

Когда на следующий вечер я приехал к модели, она встретила меня в сером кроп-топе и коротких белых шортах. Ещё с порога она бросилась ко мне на шею и влепила страстный поцелуй в щёку, но затем тут же переключилась на рабочий лад и пригласила в зал, где и собирается дать интервью. На столик передо мной она поставила чай и миску с конфетками, а в руки мне сунула ноутбук, в котором уже открыт текстовый документ с вопросами.

Сама «звезда» села на другой конец дивана и повернулась ко мне, закинув ногу за ногу, кокетливо улыбаясь, будто у нас тут видеоинтервью, и зрители уже следят за её реакциями.

— Ты, я смотрю, прям серьёзно настроилась, — отметил я.

— Конечно! Всё должно быть идеально. Ты тоже отнесись серьёзно. Выкинь всякие пошлости из головы и включи профи.

— Я лучше включу диктофон, — сказал я, доставая смартфон и запуская в нём нужную программу.

Первые вопросы в документе оказались анкетными — имя, возраст, место рождения, параметры фигуры, хобби — их Рин уже сама заполнила. А вопросы для рассуждения начинались с банального: «Почему вы решили стать моделью?»

— Ирина, что сподвигло вас стать моделью? Какой вы видите свою миссию в этой профессии? — начал я.

— Что? — растерялась девушка. — Почему ты меняешь вопросы?

— Чтобы ответы получились более глубокими и интересными. Ты ведь хочешь получить преимущество перед соперницами?

— Да, но редакция прислала именно эти вопросы...

— Ага. И вы все втроём, дурочки, дадите на них почти одинаковые ответы. А как это будет верстаться на полосе, ты не подумала? Реально, три одинаковых интервью с одинаковыми вопросами? Я больше чем уверен, что редактор просто отберёт из ваших ответов только самое сочное и не будет публиковать всё подряд. Я эту кухню знаю.

— И что ты предлагаешь?

— Расширить и углубить. Не парься о технологии. Просто отвечай на мои вопросы. Давай — что сподвигло?

— Гм, ну я училась на дизайнера одежды и всегда завидовала красавицам-моделям, — начала отвечать Рин. — Я знала, что у меня тоже подходящие параметры, но долго считала, что по возрасту я уже упустила свой шанс. Решиться помогли коллеги и друзья, которые убедили меня, что мне по силам сменить профессию и раскрыть себя в новом качестве. Я очень благодарна им за поддержку. Послушав их, я отправилась в модельную школу и открыла для себя целый новый мир.

— Какой вы видите свою миссию в этой профессии? — напомнил я второй вопрос.

Рин задумалась, ведь этот ответ она заранее не готовила.

— Я... Я вижу в модельном бизнесе большие возможности для личностного роста... — начала сочинять она, аккуратно подбирая слова. — Но я чётко осознаю, что модели — это люди, на которых смотрят миллионы... И в этом плане нужно быть не просто красивой... Нужно представлять собой определённый моральный и культурный пример... Правильное отношение к красоте, здоровью, принятию себя... И пример того, как можно измениться ради мечты...

— Всё хорошо, не волнуйся. Ты отлично говоришь, будь раскованнее, мы же не транслируем это напрямую в Сеть, — успокаивающе сказал я. — Просто делись мыслями, а я уже доведу их до красоты.

— Нет-нет. Мне важно сразу правильно говорить. Я тренируюсь перед интервью на радио и ТВ, — осадила меня модель.

— Ладно, тогда продолжим.

Всего в документе было пять развёрнутых вопросов, и каждый из них я немного менял, расширял, углублял. Рин изо всех сил старалась отвечать что-то умное и продолжала «работать на камеру». Поэтому она даже вздохнула с облегчением, когда список закончился. Но я настоял на том, чтобы мы записали ещё парочку вопросов.

— Зачем?! Их не возьмут! — запротестовала девушка.

— Ты-то откуда знаешь? Если ответы будут интересные, то возьмут, поверь мне, на помойку не выкинут. Тебе не сложно ответить, мне не сложно написать, а в итоге у тебя будет дополнительный козырь.

В итоге, когда мы закончили с вопросами, я отправил брюнетку вон из зала, чтобы не мешала мне работать. Пускай полистает ленту в спальне, почистит пёрышки в ванной или приберётся на кухне — главное, чтобы не отвлекала. Сам же я воткнул наушники в телефон и принялся расшифровывать её голос. Ах, прям вспомнились первые годы моей работы. Как же давно я лично не брал интервью — всё чужие переписываю...

На создание текста у меня ушёл час и ещё несколько минут понадобились, чтобы приукрасить его. Затем я сохранил итоговый вариант и дал прочитать его моей заказчице.

Брови у Рин поползли вверх уже с первых строчек. Она тут же начала протестовать против моей работы.

— Зачем ты написал, что в ателье все вещи мерили на меня?! Я тебе этого не говорила! Точнее, раньше рассказывала, но не сейчас, — возмутилась брюнетка.

— Это сочная деталь. Журналисты обожают такие вещи, потому что их обожают читатели. То, как тебя поддерживали коллеги, конечно, важно, но народ будет зевать, читая это. А про примерку вещей интересно — сразу рисуется картинка в голове. Люди хотят такое, поверь мне.

— А зачем ты дворника приплёл, который говорил мне пойти в модели?! Он-то здесь зачем?!

— Как зачем? Да ты представь себе, чтобы блаженная модель в своём интервью заговорила про дворника! Читатели вообще не ожидают увидеть это слово в модном журнале. Оно сразу привлечёт внимание, а заодно покажет, что ты общаешься с простыми людьми. Гламурный лоск, конечно, важен, но чем больше «жизни» в интервью, тем больше оно зацепит.

— А это что за фраза? «Нужно являть собой определённый моральный и культурный пример, показывать правильное отношение к красоте, здоровью и принятию себя. Но ведь можно показать людям и гораздо больше. Я вот рискнула и изменила свою судьбу. Вчера я решила оставить неуверенность в прошлом и выйти на подиум, а завтра другая девочка, глядя на меня, отважится пойти к своей мечте, несмотря ни на что, и распустится, как прекрасный цветок». Я вообще не так сказала! Зачем ты навыдумывал?

— Я придаю твоим мыслям глубину, значимость и художественную красоту. Люди должны знать, что ты не просто миленькая кукла, которую переодевают в трендовые шмотки. Ты — личность, а не только классная картинка в журнале.

— Но это не мои слова и мысли...

— Рин, послушай. Ты выходишь на подиум или становишься перед камерой в своей одежде? Нет, ты рекламируешь красивые вещи, которые придумал кто-то другой. Ты снимаешься со своей натуральной красотой? Нет, на тебе постоянно дорогая суперская косметика. Так пусть и мысли в интервью будут не совсем твои, но зато красивые и притягательные.

— Честно? Мне страшно отправлять такое в журнал, — сказала она серьёзным тоном.

— И тут мы снова возвращаемся к разговору о доверии. Если ты доверяешь мне, то успокойся. Я совсем не зря всё это наворотил.

— Но постель это одно, а здесь на кону моя карьера. Подумают ещё, что я не от мира сего...

— Рин, если редактору покажется, что ты написала глупость, он просто не возьмёт её на полосу. Он и сам может переписать тебя десять раз, если захочет, так что не паникуй и отправляй. Может, это не вершина журналистики, но наше интервью хотя бы интересно читать. В нём, кроме ответов на вопросы, содержится нечто большее. В нём есть героиня, которая признаёт, что она совсем не такая совершенная, как на фото. И от того она близка читателю, который сам постоянно сомневается в себе.

Рин не смотрит на меня, её голубые глаза продолжают бегать по строчкам, всем своим видом выражая беспокойство и несогласие.

— Ладно, я отправлю это, — наконец сказала она. — Но если вдруг меня за это высмеют...

— Можешь тогда послать меня ко всем чертям и больше не спать со мной, — заверил я.

— Я этого не говорила — это твои слова. Ты, правда, готов поставить секс со мной на кон, отстаивая свой текст?

— Да, вполне. Как журналист, я всегда готов сожрать то, что напечатал, хотя газетная бумага — она, знаешь ли, совсем невкусная. Мне уже приходилось её жрать...

— Ого! Ну, хорошо. Это обнадеживает. В конце концов, такую девушку, как я, на мелочь не разменивают, — иронично отметила Рин.

— Само собой. Ты — бесценна.

— Ладно, льстец! Иди в душ, а потом голым возвращайся сюда, на этот диван. Я привезла тебе из поездки один сюрприз, и он тебе обязательно понравится.

— О, я в предвкушении...

На самом деле, я был бы рад даже самому заурядному сексу с Рин. Ночь с ней, в принципе, не может быть чем-то обычным. Прошлое заядлой «пацанки» научило её легко предугадывать желания парней, а дерзкий характер постоянно толкает на какие-нибудь эксперименты.

Если Сэн в моём понимании — это сама женственность, нежная принцесса, которая ждёт своего героя в замке, то Рин — это, скорее, боевая подруга, что сама отправится с рыцарем в поход, будет спать у костра и делить шкуру побеждённого дракона. В ней есть элемент соперничества и желание постоянно веселиться, что характерно больше для твоего дружбана, чем для возлюбленной. Но какой парень не хотел бы себе такую подругу, что и в разведку с тобой пойдёт, и в приставку срубится, и минет в перерыве сделает?

Единственное, чего я опасаюсь, это то, что такой «приятель» начнёт предлагать свои игрушки в виде плёток, наручников или чего похуже. Вот сейчас Рин пообещала некий сюрприз, купленный за границей. И я очень надеюсь, что он не имеет отношения к садо-мазо. Почему-то, мне кажется, что есть у неё всё-таки подобная склонность. Особенно после нашей прошлой ночи, когда она хватала меня за руки в порыве страсти. Как же я хочу ошибаться на этот счет...

Когда я вытерся и вышел нагой из ванной, то заметил, что Рин оставила в зале приглушённый свет и включила на тихую громкость «эротическую» музыкальную подборку на телевизоре. Неужто меня ждёт стриптиз? Самой хозяйки квартиры нигде не видно, хотя, как пить дать, она заперлась в спальне.

— А закончил! — на всякий случай крикнул я.

— Садись на диван, располагайся поудобнее! — донеслось из-за закрытой двери.

Я выполнил наказ девушки. Её белый диван обтянут кожзамом, и когда я примостил на него свой голый зад, то сразу почувствовал холод и крепкое сцепление кожи с кожей. Уже от этой обстановки можно возбудиться... Девушка явно продумала сразу все мелочи. Но почему мы будем любить друг друга здесь, а не на кровати в спальне?

Я раскинул руки по спинке дивана и закинул ногу за ногу — типа устроился поудобнее. Осталось только убрать дурацкую улыбку с лица, а то, наверняка, выгляжу сейчас, как придурок — голый и счастливый от того, что мне вот-вот принесут подарок.

Тут из коридора донёсся скрип двери и по шагам босых ног я догадался, что мой сюрприз уже на подходе. Рин вошла в зал медленно, эротично виляя бёдрами. Слава богу, на ней не латексный костюм госпожи, а то, что понравилась мне гораздо больше. Брюнетка надела чёрный кружевной пеньюар, под которым нет даже трусиков. Но эта деталь стала заметна уже позже, а первой я приметил то, что у неё на голове красуются чёрные кошачьи ушки. Конечно, это ободок, но он так подходит под цвет её волос, что полностью сливался с ними, даря созерцающему, то есть мне, волнующий сказочный образ.

— Мяу... — выдохнул я, поражённый увиденным.

Придурковатая счастливая улыбка на моём лице не то, что не исчезла, а растянулась во всю ширь. Пару раз в разговорах с Рин я упоминал, что люблю аниме. Неужто она решила это использовать в таком ключе? Что ж, я сражён, можете меня выносить...

Девушка в ответ махнула мне «лапкой», изображая кошечку, и призывно улыбнулась. Затем она сделала два шага и встала передо мной в одну из подиумных поз, абсолютно не стесняясь своей голой промежности. Мне стоило немалых сил, чтобы остаться сидеть в своём положении и не броситься к её ногам.

— А что из этого сюрприз — ушки или кофточка? — спросил я с видом чеширского кота.

— Это ещё не сюрприз. Это просто вещи из моего гардероба, которые, как я думаю, тебе понравились.

— Скажи, где мне расписаться, чтобы продать тебе душу, — пошутил я, хотя в каждой шутке есть доля шутки.

— А сюрприз — вот, — сказала Рин, обойдя столик и взяв один из десятка стоящих на нём тюбиков.

Он оказался чёрный с розовыми надписями на иностранном языке. У Рин в зале стоит и лежит огромное количество косметики, — естественно, я даже не заподозрил, что среди всех этих кремов и лосьонов находится что-то особенное, предназначенное именно мне.

— Что это? — опасливо спросил я.

— Масло для интимного массажа, — с улыбкой ответила девушка, открывая тюбик.

Не утруждая себя больше объяснениями, она выдавила прозрачное содержимое упаковки себе на руку и растёрла его между ладонями. В нос мне ударил терпкий запах, в котором угадываются нотки цветов и орехов. Можно было бы попробовать угадать, из чего состоит этот аромат, но Рин уже пустила свои руки в ход, начав натирать этим чудо-средством мой член.

У меня аж дыхание спёрло. Мало того, что кожа Рин сама по себе очень приятна на ощупь, а пальцы её невероятно умелые в этом деле, а так ещё добавились скользкие ощущения от масла и... Я не сразу это осознал, но жидкость каким-то образом воздействовала на кожу моего полового органа, делая её чувствительнее. Рецепторы, которые и так получили максимум удовольствия, просто взбесились от обострившихся ощущений. Кто бы знал, что в моём члене столько нервных окончаний...

Я застонал, хотя обычно даже во время минета молчу. Мои пальцы сами собой впились в обивку дивана. От «заколдованного» члена по всему телу расходятся электрические разряды, иначе не описать. А когда Рин начала втирать это масло в мою мошонку, я вообще зашипел, как взбесившийся кот.

— Я бы спросила, приятно ли тебе, но не хочу быть Капитаном Очевидность, — ехидно сказала модель.

Улыбка на её лице говорит о том, что она получает огромное удовольствие от того, что делает со мной. Возможно даже, немного садистское.

— Ш-што это за хрень? — выдавил я из себя. — Это не просто смазка... Она ещё и воздействует на кожу...

— Да, делает её чувствительнее. Средство недешёвое, знаешь ли, для абы кого я такое не купила бы.

Мой член, тем временем, превратился в палку. Сверхчувствительную, негнущуюся палку, по которой аккуратно бегают ловкие пальчики Рин. Погладь она меня сейчас чуть интенсивнее или быстрее — и кончу в любую секунду. Но красавица с садисткой ухмылкой ловко контролирует процесс, удерживая меня на грани.

— Ты, наверное, уже хочешь кончить? — с иронией спросила «кошечка».

— Эгх! — выдохнул я, сжав зубы.

— Но мы никуда не торопимся. Я хочу ещё послушать твои прекрасные стоны. Наслаждайся — вдруг это последний раз, когда я тебя ублажаю. Мы ведь ещё не знаем, «зайдёт» твой текст журналу или нет.

Если бы я сейчас кончил, то наверняка выстрелил бы через весь зал и до коридора достал бы. Рин это понимает, поэтому одной из ладоней прикрывает мою головку, чтобы остановить «снаряд». Она помучила меня ещё минуту, заставляя дёргаться и рычать, и только потом сжалилась.

— Ты хочешь разрядиться? — деловито спросила брюнетка.

Я что есть сил закивал головой.

— Бедный мальчик... Но ты сегодня помог мне, и я, так и быть, помогу тебе... — шепнула она.

После этого её пальчики обхватили головку моего члена, причём один лёг на уздечку. Рин начала быстро двигать ими вверх-вниз, и для меня это стало долгожданным блаженством. Я даже подпрыгнул на диване во время оргазма, а затем несколько раз ударил пяткой в пол, точно гарцующий конь. Сперма выстрелила трижды, но была остановлена ладонью девушки. А когда шальная «кошечка» закончила меня доить, то со смехом извлекла из-под столика рулон бумажных полотенец и принялась вытирать руки.

— Ахах! Твоё лицо было такое, будто я из тебя кишки тянула, как в том фильме ужасов! — засмеялась она. — Так, наверное, будет выглядеть первый в мире рожающий мужчина! Если меня спросят, стреляла ли я когда-нибудь из пистолета, я теперь буду отвечать «да»!

— Вот же ж ты... — произнёс я, когда смог разжать зубы.

— Как?! Тебе не понравилось?! Я зря всё это затеяла? Я зря подарила своему любовнику лучшую мастурбацию в его жизни?

— Нет...

— Вот это правильный ответ! Ты ещё своим детям будешь рассказывать, как тётя Рин сделала тебе божественно хорошо. Конечно, только когда им исполнится восемнадцать лет.

Разрядившись, мой член не потерял упругости. А вот его гиперчувствительность куда-то улетучилась. Если честно, он вообще перестал что-либо ощущать. Это немного пугает... Хотелось бы, чтобы потом всё вернулось в норму.

А брюнетка и в ус не дует — закончила вытирать руки, поцеловала меня в губы, а затем продолжила говорить пошлости.

— Пока я на тебя смотрела, то сама жутко возбудилась. И твоя палочка, похоже, не думает расслабляться. Ты готов меня немного покатать, или тебе надо отдышаться?

— Садись... Я тебе всё верну с лихвой... — прохрипел я.

— Ура! Так, где там мои резинки?

Рин быстро достала откуда-то свою пачку презервативов, и уже во второй раз принялась сама наряжать мой член. Не то чтобы я был не в силах самостоятельно это сделать, просто меня никто и не спрашивал. Когда контрацепция оказалась на месте, девушка наклонилась и лизнула её, чтобы вход прошёл более гладко, а затем встала и повернулась ко мне задом. Я понял, что она хочет сделать, и свёл колени, придерживая член рукой. Аккуратно присев, Рин насадила себя на моё копьё. Её ноги встали рядом с моими на полу, а руками она упёрлась в мои коленки. Получилось, что она оседлала меня, как в позе наездницы, но только спиной ко мне.

И вот Рин начала двигать бёдрами, поднимая свой зад и снова опускаясь на мой член. Сама задавая темп, она практически сразу негромко застонала. Мне же в этой позе оказалось не до движений. Я лишь придержал её за талию, потом убрал волосы с красивой спины, чтобы иметь возможность насладиться её изяществом. Для этого ещё понадобилось стянуть с девушки её пеньюар, но Рин оказалась совсем не против полностью оголиться. В итоге на ней остались только кошачьи ушки.

Какое-то время я любовался открывшимся видом, но тут мне на глаза попалось кое-что очень интересное — тот самый тюбик с «волшебным» маслом. Он лежит на диване, в полуметре слева от меня, и со стороны хозяйки квартиры это большое упущение...

Пока она, закрыв глаза от удовольствия, устроила тверк на моём члене, я протянул руку и взял привезённое из-за границы средство. В конце концов, его же специально для меня купили.

Аккуратно, чтобы Рин ничего не заподозрила, я открыл крышечку и выдавил масло себе на ладонь. Вокруг снова образовалось облачко терпкого запаха, и я поспешил закрыть тюбик. В следующую секунду я обхватил Рин сухой рукой и притянул к себе, чтобы она облокотилась на меня спиной.

— Что ты делаешь? Я ещё не накаталась... — возмутилась модель.

Но тут перед её лицом сомкнулись две моих ладони, распределив «эликсир» поровну между собой. Только сейчас девушка, поняла, что происходит, но уже поздно. Не давая ей опомниться, я положил свои руки на её груди и начал втирать средство в соски и кожу вокруг них.

— Что?! Не надо! Нет! — закричала Рин.

Но вырываться ей уже бесполезно. Давя на её грудь, я прижал девушку к себе. «Волшебное» масло начало действовать на её эрогенную зону так же быстро, как и на мою несколько минут назад. Рин зашипела и выгнулась, её пальцы впились ногтями в мои бёдра, но даже если там у меня уже потекла кровь, я не остановлюсь.

— Разве можно доставить мне такое удовольствие, а самой не попробовать? — иронично прошептал я на ушко «кошечке». — Как тебе это заморское средство, милая?

— Ах, грудь горит... Соски как будто иголками колют... Зачем ты так со мной?

— Я лишь хочу, чтобы тебе было так же хорошо, как и мне. Я не эгоист — тратить всё масло на себя одного. Тебе тоже достанется.

— Нет, отпусти... Я с ума сойду... Я не знала, что оно такое сильное, — судя по голосу, Рин готова заплакать.

— Всё в порядке. На мне уже протестировали — жить можно. Твоя кожа выдержит, но сначала ты получишь зверское удовольствие...

Говоря это, я опустил одну свою ладонь, на которой осталось ещё предостаточно масла, вниз и коснулся влажными пальцами клитора девушки.

— Сто-о-ой! — завыла Рин и выгнулась во второй раз.

Клитор — не член. Ему много средства не надо. Зато он гораздо чувствительнее. Я начал массировать его и одновременно двигать бёдрами, чтобы наше совокупление продолжилось, — ведь мой солдат всё ещё находится в девушке. Рин пришла в неистовство от того, что и внутри, и снаружи её побритой киски идёт стимуляция. Это и в обычной ситуации доставляет море удовольствия, а здесь ещё и зарубежный препарат сыграл свою роль. От каждого моего движения брюнетка громко стонет — так, что пора уже всерьёз побеспокоиться о соседях. Я бы мог закрыть её рот рукой, но тогда масло попадет на губы моей любовницы, а это уже нежелательно.

— Рин, потише, а то сюда сейчас полицию вызовут, — сказал я.

Но модель никак не отреагировала, она распласталась на мне и даже не пытается защититься руками. Чтобы она прекратила кричать, я остановил свои движения, но это вызвало неожиданную реакцию.

— Продолжай-продолжай, пожалуйста! — запричитала девушка. — Дай мне кончить, у меня всё зудит! Мне надо... Пожалуйста!

— А меня в таком же состоянии ты решила ещё немного помучить... Хорошо, что я не такой злой. Только постарайся не кричать так громко.

Рин захлопнула ладонью свой рот, и я продолжил движения — как членом, так и пальцами на её клиторе. Девушка заревела в руку, словно раненая медведица. Я не знаю, как именно ей помочь, поэтому решил просто двигаться побыстрее. Десять напряжённых секунд с приглушёнными стонами, и наконец Рин начала биться в конвульсиях. Она подогнула колени, полностью забравшись на меня, а руками снова вцепилась мне в бёдра. При этом красавицу всю колотит, а мой член даже сквозь презерватив ощущает вибрации её вагины.

В итоге брюнетка свернулась в позу эмбриона и затихла. Я постарался аккуратно положить её на бок, снимая с себя. После такого нервного потрясения, нам обоим надо отдохнуть.

И вот мы лежим на диване, как после боя. Время от времени девушку продолжает бить крупная дрожь. Я уже начал думать, что серьёзно перегнул палку.

— Эй, ты как? — спросил я, положив ладонь на её зад, всё ещё красный от нашего трения.

— Я... У меня как будто три оргазма слились в один большой... — тихо прошептала она. — И мерзко, и приятно... Чувствую себя ужасно...

— Так, наверно, ощущают себя наркоманы, когда гонятся за новыми ощущениями... Это масло, оно какое-то неправильное. Вроде бы всё усиливает, но кажется, что эти ощущения какие-то... Химические, что ли — не натуральные.

Рин полежала ещё полминуты, а потом неожиданно встала, схватила с дивана роковой тюбик и, пошатываясь, двинулась к окну. Открыв форточку, она что есть мочи зашвырнула свой «сюрприз» в ночное небо и даже не стала приглядываться, куда он приземлился.

— Деньги на ветер, — иронично вздохнул я.

— Я в душ — смыть с себя эту дрянь, — заявила Рин и от окна сразу двинулась в ванную.

Её ноги ещё плохо держат свою хозяйку. На выходе из зала она даже опёрлась о дверной косяк.

Мда, как-то по-дурацки завершился этот секс. Вроде бы, и я, и она кончили так, как никогда в своей жизни не кончали, а ощущение осталось гаденькое. Можно было бы здорово обидеться на Рин за её выходку, но ведь я сполна вернул ей должок, как и обещал. Девушка тоже может злиться на меня, но ведь она сама привезла это чудо-средство и начала его на мне испытывать. Так что винить особо некого, но душа прямо требует найти и наказать виновного.

Когда Рин вышла из ванной, я пошёл туда следующим. Выбросил в ведро беспонтовый презерватив и по-быстрому омыл своё мужское достоинство, пострадавшего от химической атаки из-за рубежа. Закончив с гигиеной, я обнаружил, что в зале уже всё выключено, а Рин лежит на кровати в спальне, закутавшись в халат и уже без всяких ушек. Весь её вид говорит, что она обижена и подавлена. Придётся мне как-то исправлять ситуацию.

— Слушай, прости меня. Мне надо было быть умнее, и не использовать на тебе эту ерунду, — с порога начал я.

— Ты тоже извини меня. Я заигралась... — ответила девушка, не поднимая на меня глаз. — Надо было самой его попробовать, прежде чем на тебя выливать...

Я сел на край кровати и попытался коснуться её ноги, но Рин отодвинулась от меня, не давая себя погладить.

— Мы говорим об извинениях, но обида не проходит, — констатировал я.

— Я запуталась, — призналась девушка. — Вроде бы, ничего не случилось... Мы шалили, как и положено любовникам, немного перегнули палку, и можно было бы просто посмеяться с этого... Но почему меня гложет такая обида? Неужели меня так сильно зацепило то, что ты сделал что-то, чего я просила не делать?

— Притом, что ты сама регулярно творишь, что вздумается...

— Верно. Я же просто трахаюсь и хочу, чтобы этот процесс был повеселее, поинтереснее... Но когда я с тобой, мне начинает казаться, что я веду себя не как обычно. Вот даже сейчас: я понимаю, что сама всё это устроила, а всё равно злюсь на тебя за то, как ты себя повёл.

— Трудно быть девочкой...

— Похоже на то. Надо было оставаться пацанкой, а то я скоро ещё и плакать начну от каждой ерунды.

Я забрался на кровать и лёг рядом с Рин, но уже не стал тянуть к ней руки. Я лишь положил возле неё свою открытую ладонь и снова предложил помириться.

— Давай забудем этот дурацкий инцидент. Возьми меня за руку, чтобы между нами больше не осталось обиды.

— Это как «мирись-мирись и больше не дерись» на мизинчиках? — спросила девушка.

— Отчасти, да. Я мог бы полезть к тебе целоваться, выпрашивая прощение, и мы могли бы даже снова трахнуться на эмоциях, но обида при этом никуда бы не ушла. Поэтому мне сейчас важно, чтобы ты простила меня как подруга и как человек, а не как любовница.

Рин посмотрела на мою ладонь, а затем грустно вздохнула и положила в неё свою руку. Наши пальцы тут же сплелись в тугую «косичку», говоря друг другу больше, чем можно сказать ртом. Слова имеют свойство быть лживыми или правдивыми только отчасти. А то, как мы сейчас крепко ухватились друг за друга, безо всякого обмана демонстрирует, что на самом деле мы очень хотим сохранить наши отношения, несмотря на произошедшее.

— Я больше никогда не сделаю тебе больно или неприятно, обещаю, — уверенно сказал я.

— Нам просто надо придумать стоп-слово, вот и всё, — констатировала она.

Мы снова замолчали, но ненадолго. Уже через пять секунд Рин подвинулась ко мне под бок и приобняла меня, на разжимая наших рук. Я положил свою свободную ладонь на её в знак того, что мне очень дороги эти объятия.

— Я начинаю вести себя, как дура. Мне это не нравится, — снова заговорила девушка. — Почему с тобой не получается, как с обычным любовником? С тем же Витей у меня таких проблем не возникало...

— Ты же сама говорила, что он для тебя никто — просто парень для секса.

— Верно.

— Ну а я, значит, не «просто». Вот и весь ответ.

— Ты опять намекаешь на то, что я к тебе что-то чувствую? — усмехнулась она.

— По-моему, это очевидно, — ответил я.

— Чушь не неси! Ты просто хороший и добрый парень, который сумел меня удивить. Бегать за тобой со слезами я не собираюсь.

— А зачем бегать? Вот он я. Уже лежу голый в твоей постели.

— Вот и правильно. И нечего тут больше выдумывать. Это меня просто ностальгия по старым временам накрыла, когда я могла себе позволить втюриться в парня — и хоть трава не расти. Сейчас мне таких глупостей уже совершать нельзя...

Я не стал ей ничего отвечать, и мы продолжили просто лежать рядом, прижавшись друг к другу. После всего произошедшего я изрядно устал, поэтому через минут десять чуть было не провалился в сон. Сознание как будто ухнуло куда-то в глубину и тут же прояснилось, испугавшись этого внезапного «падения».

— Ну что, будем спать, — предложил я девушке.

— Я тоже об этом подумала, но, похоже, у меня всё ещё зудит там внизу... Я, вроде, всё вымыла, но, может, эта дрянь успела впитаться. Эффект ещё не прошёл окончательно...

— Давай, я помогу?

— Трахаться что-то уже не хочется...

— Не обязательно трахаться, — сказал я и привстал.

Отползя на край кровати, я раздвинул ноги Рин и наклонился к её промежности.

— Ты уверен? — спросила она, прикрыв своё лоно рукой. — Мы совсем недавно поругались, и ты уже готов ласкать меня языком?

— Ну, мы же не парочка, чтобы дуться друг на друга. Любовники должны делиться удовольствием, а не копить обиды.

— Так-то оно так, но...

— Рин, я просто хочу сделать это. Не ради извинения или примирения. Просто ты очень вкусная, и я обожаю тебя. Разве нужны ещё причины?

— Ты золото, — улыбнулась она и переложила руку со своей промежности на мою щеку. — Пожалуйста, сделай мне хорошо.

Больше меня просить не надо. Я придвинулся к розовой щелочке Рин и, первым делом, поцеловал её — как будто это губы. Хотя, их ведь и так называют половыми губами...

И уже после страстного поцелуя, я начал ласкать языком её киску и выполнять свою стандартную программу куннилингуса. Девушка тихо застонала, вцепившись пальцами в мои волосы. Я же нащупал её клитор и сосредоточил свои облизывания на нём. Хотя идея целовать девичий бутон мне очень понравилась, и этот страстный ход был использован мною ещё пару раз.

Я не считал, сколько это продолжалось, — просто лизал и лизал, поглаживая ладонями то ноги, то живот Рин. Возможно, прошло три минуты, а может, и тринадцать. Но в итоге уставшая извиваться девушка оттянула мою голову от своей промежности и потребовала секса.

— Всё, больше не могу... Я хочу тебя! Дуй за презервативом... — страстно прошептала она.

Мой член от её стонов тоже успел прийти в боевую готовность, так что у меня возражений не возникло. Я сбегал за резинкой в зал, а когда вернулся, увидел, что Рин отбросила халат и лежит на спине, раздвинув ноги и раскрывая передо мной пальцами свою киску. В её глазах читается столько желания, что я никак не стал комментировать эту откровенную позу, а просто натянул презерватив и поспешил воспользоваться приглашением.

Я гладко вошёл в Рин, а затем лёг на неё сверху. Наши руки тут же заключили тела друг друга в объятия, и мы начали двигаться. Девушка так возбуждена, что не может лежать бревном. Она громко стонет и толкает всю себя навстречу мне. Я принялся целовать её тонкую шею, но быстро понял, что хочу не этого. Отодвинувшись чуть назад, я посмотрел в блаженные глаза брюнетки и поцеловал её в губы. И хоть мы оба подключили языки, но в этом поцелуе нет похоти. Он получился страстным и одновременно очень нежным.

Вдохновившись им, я ускорил темп, и Рин продолжила двигаться синхронно со мной. Мы наконец поймали общий ритм, в котором не может быть соперничества — есть только слияние двоих людей на всех доступных уровнях.

— Да! Да! Да! Да! — почти плача, начала чеканить девушка при каждом моём движении.

Я понял, что её оргазм близко. Сменил темп, перейдя на резкие и глубокие толчки, и выстрелил спермой ровно в тот момент, когда она простонала: «Кончаю!» На несколько секунд мы вцепились друг в друга, ощущая лишь «взрывы» в своих половых органах, а затем обмякли, невольно ошалев от такой невероятной синхронности.

Мы достигли оргазма вместе, секунда в секунду, и этот момент испытали куда больше, чем физическое удовольствие. Это была яркая эмоциональная эйфория, что-то настолько чистое, будто из детства... В таком состоянии хочется петь, вот только уставшие лёгкие с нервно колотящимся между ними сердцем как-то не располагают к вокалу.

— Вот видишь, я же говорил, что мы найдём общий ритм... — выдавил я из себя, приподнимаясь на руках.

— Это невероятно, Илья... Это было круче, чем с той дурацкой смазкой! Не в том смысле, что запредельные ощущения, а в плане эмоций. Я ощутила не столько возбуждение, сколько счастье... Чёрт, я щаз договорюсь... — сказала девушка, прикрывая рукой глаза.

— Говори, не бойся. Я тоже очень счастлив, Рин. Такой синхронный оргазм, на самом деле, явление нечастое.

— Настолько нечастое, что было у меня только что в первый раз...

— Да ладно!

— Серьёзно. Я не могу больше такого припомнить... Я в шоке. Мне казалось, что я уже всё в сексе освоила, и тут такое, — Рин отняла руку от глаз, но тут же снова засмущалась. — Не смотри на меня, я сейчас расплачусь... Или заржу. О-о-ой, да что же это со мной?!

Чтобы не смущать Рин, я слез с неё и занялся утилизацией полного презерватива. Кстати, немного поздно, но надо отметить, что сейчас мой член всё прекрасно чувствовал. Слава богу, эта заморская ерунда «выветрилась». А что там у моей партнёрши?

— Ну что, прошёл твой зуд? — спросил я.

— Спасибо, доктор, мне уже лучше, — весело ответила она.

— А, ну раз смеётесь, то точно идёте на поправку, — подыгрывал я.

— Теперь бы уснуть после такого...

Правда, потом Рин отрубилась в течение десяти минут. Вот что значит правильная терапия.

А вот мне быстро заснуть не посчастливилось. Всякого рода мысли полезли в голову. Я впервые ощутил, что полностью поглощён этой девушкой, что она прочно поселилась в моей голове и заняла там всё свободное место. Даже почти вытеснила Сэн, что для меня очень страшно. Что же случится, когда моя актриса вернётся со своих съёмок? Мне, правда, придётся выбирать между ними? Но если так пойдёт и дальше, то у Сэн не останется никаких шансов. А я бы очень не хотел её терять.

С другой стороны, возможно, я зря парюсь. У обеих девушек есть по секрету от меня, и я не знаю, как изменится моё к ним отношение, когда вся правда вскроется. Может, тогда мне чертовски легко будет сделать выбор. А может, я поспешу забыть и ту, и другую. Дьявол! Мне становится прямо не по себе, когда я понимаю, сколько ещё неясного в истории моих новых отношений. Единственное, что греет душу, это прекрасный секс, который то и дело обрастает всякими выдумками.

Но я-то себя знаю. У меня уже были периоды расставания, после которых я с головой уходил в новые знакомства и любовные утехи. Результатом одного такого эпизода стали мои отношения с Настей, например. Сначала очень хочется гулять и трахать всё, что движется. А потом секс, даже самый бурный и изобретательный, перестаёт приносить радость. Наоборот, пустота в душе от него только расширяется. Тогда я начинаю хотеть обладать девушкой больше, чем просто в постели. Я тащу её в отношения со всеми вытекающими последствиями. Сейчас думаю, как бы хорошо всё сложилось с Настей, если бы мы просто переспали несколько раз и остались бы друзьями. Но я убедил её, что нам нужно встречаться, а потом и жить вместе. Ещё бы чуть-чуть, и я сделал бы ей предложение. Хорошо, что наши отношения рассыпались до этого момента.

К чему я это всё? Да к тому, что моя нынешняя эйфория от секса вполне себе конечна. Может, ещё месяц я и покувыркаюсь с Рин на правах любовника, а затем мне захочется, чтобы моя девушка постоянно была рядом, чтобы засыпала и просыпалась вместе со мной каждый день. Модель меня, конечно, пошлёт с такими перспективами, а актриса снова будет ссылаться на какие-то обстоятельства, начиная от работы и заканчивая тяжёлыми воспоминаниями о своём бывшем.

И что тогда? Тогда я снова останусь один и поползу на сайт знакомств искать следующую «жертву» женского пола... Я даже содрогнулся от этой мрачной перспективы. Как бы мне её избежать? Зависит ли сейчас что-то от меня, или остаётся только ждать, пока Сэн и Рин откроют мне свои тайны? Я не знаю...

Не знаю и лежу, как дурак, в постели с одной из прекраснейших девушек города, мучимый мыслями о туманности своего будущего.