Тревожно
Учебный день прошел в своем обычном темпе. От утреннего происшествия остались только шутки, которые ребята иногда выбрасывали в перерывах между парами. Руслана же гневалась, потому что не успела сказать веселые слова наглому водителю, но после быстро забыла об этом, потому что занятия не давали думать о чем то, кроме лекций.
Солнце уже было не такое яркое, серые облака то закрывали его, то давали ему пробиваться, чуть-чуть пропуская лучи. По пути домой, Ринетта чувствовала некую тревогу внутри, у неё это было частым явлением, но сейчас, с каждым шагом она все больше нарастала. Бывало не редко, Рин много переживала в своей жизни, обдумывала каждую мелочь в голове, что больше пожирала её изнутри. Даже те таблетки уже не помогали, что она в тайне купила от матери, чтобы та не волновалась лишний раз. Не любила она напрягать матушку, ведь и так много нервничает.Присутствие постороннего не давало покоя, что-то было не так. Можно сослаться на простую паранойю, чувство что за тобой вечно следят. Чужие глаза, направленные только на тебя, дискомфорт внутри, Ринетта чувствовала тот прожигающий взгляд, что не сходил с неё, следил за ней.
Уведомление на телефоне заставило отвлечься от мыслей, хотя бы на минуту. Это был брат, что волновался долгому отсутствию сестры. Волновался, ведь она не предупредила, что задержится на учёбе, а после предпочтет провести время с друзьями в первой попавшейся забегаловке. Адам с Ринеттой и правда виделись редко, хоть и жили в одном городе. Только социальные сети помогали им поддерживать контакт друг с другом.
Тихо выругавшись она решила набрать его номер, хоть и не любила разговаривать по телефону.
Натянув улыбку, что бы придать голосу веселый вид, начала разговор.
- Алло, Адам, я задержалась, скоро приеду! - но в ответ была тишина. В голову пришла мысль о том, что может быть он обиделся, ведь бывало проскакивало у него.
- Алло, Адам? Прости что так вышло, забегалась просто, - попыталась оправдаться, но в ответ все так же шла пустая тишина. Посмотрев на номер, дабы убедится, что звонок и идет, она приложила телефон обратно к уху. Слышался лишь звук холодильника на фоне. После, сбросив звонок, на номер поступил входящий от брата.
- Рин? Ты чего звонишь и молчишь? - с усмешкой заявил. - Когда приедешь, я ведь заждался уже,- все так же навеселе продолжал он.
Немного опешив и спустив все на сбой мобильной сети, Рин начала:
- Да все хорошо, наверное сеть пропала, я уже лечу к тебе! Просто немного задержалась и тебе написать забыла.
- Давай, я жду, -послышалось в динамике, -Пока ты едешь схожу на могилку к дедушке и за тортиком, какой ты там любишь, напомни?
Немного посмеявшись, с того, что брат частенько забывает её любимую сладость, - Ореховый, запомни уже наконец, - попрекая его за невнимательность, выдала она.
Завершив разговор на весёлой ноте, она развеяла тревожные мысли, и уже бежала на остановку вприпрыжку, думая о том, как насладится её любимым лакомством. Такой десерт оставался вкусом детства, таким нежным, сладким, не приторным. Тем детством, что растекалось теплом внутри, при первом воспоминании о нем.
Уже вечерело, лучики солнца нежно ложились на лицо, тёплый апрель отдавал приятной сыростью в воздухе, а алый закат напоминал о летних вечерах, когда Ринетта не задумывалась ни о чем, кроме дружной компании в детском лагере. Эта меланхолия вводила в приятный астрал, вдохновляла на писанину, в которой она нередко описывала её чувства, была её личным дневником, который она прятала в дальний ящик. Дорога была не то, что бы приятной, но и не комфортной, потому что все те же старые грозные бабульки быстро спихнули с единственного свободного места. Благо дорога была не долгой, можно и потерпеть, потесниться в маленьком автобусе, а после ощутить приятную прохладу по всему телу, на выходе.
Вдали уже виднелись старые маленькие сталинки, этому району все ещё присущи пятиэтажки, времен СССР, красивые клумбы с цветущим геацинтом, где-то выглядывали мускари, и все это в старой советской оправе. Во дворе стоит изысканный аромат апрельских цветов, закрыв глаза невольно переносишься в детство. Ринетте нравилась такая атмосфера в воздухе. С площадки доносятся детские голоса, что резвятся в песочнице, а со стороны домов - старушки, что бурно обсуждают нынешнию молодежь. Даже в таких районах процветает жизнь, хоть уже и не как в старые времена.
Закат уже заходил за горизонт, провожая солнце и оставляя на небе уже темно-малиновую линию. Все тот же старенький подъезд встречает запахом сигарет и осыпавшейся советской штукатурки, все те же плохо покрашенные перила и только одиноко лежавший тюльпан на пошарпанном подоконнике выводил из ностальгии. Похоже на невзаимную любовь.
Дверь была не заперта, она, будто с распростертыми объятьями, встречала сестру хозяина, уже давно соскучившись по ней. В приветствие замурчала черная, как смоль кошка, с янтарными большими глазами, которые томно прикрывались, в знак дружелюбия. В квартире стоял запах мятного чая, вперемешку со сладкими нотками орехового торта. Встав на цыпочки, Ринетта бесшумно подкралась к своему брату, резко обняв сзади, на что тот взрогнув и выдохнув что то матерное, развернулся и крепко обнял.
Адаму было двадцать четыре, и в своей жизни он был куда самостоятельней сестры, уже с шестнадцати лет работал на полставки у знакомого, что бы подзаработать и помочь маме. После смерти дедушки, он стал взрослее. Потерял близкого человека, с которым он провел детство, познавал мир, с которым просто было приятно проводить время. Он замкнулся в себе, сидел дома без сил выйти даже в магазин через дорогу, не то, что бы идти на пары. Это продолжалось не долго, смог найти мотивацию продолжать жизнь в том же ключе, что и раньше, хоть и было сложно. Боль от утраты не ушла, он все так же ходит на его могилку, в самом дальнем углу старого кладбища, говорит с ним и ухаживает за местом, где лежит его покойный любимый дедушка. Последнее лето, проведённое с ним, засело в памяти. Тёплый и одновременно прохладный воздух у речки, палатки поодаль, шум воды и шелестение деревьев, тихое радио что то играло из старых песен СССР, а они с дедушкой ловили рыбу на мостике возле пляжа. Вечером же в тишине слушали пение сверчков и варили уху в котелке над костром, укутавшись потеплее. Это была последняя их встреча. А после пустота. Что в душе, что в его квартире.
Адам переехал сюда после смерти дедушки, он прожил в этой сталинке половину своей жизни, как встретил бабушку, но она ушла на тот свет намного раньше.
Кухня была маленькой, но уютной, старый гарнитур вынесли, поставив за место него более современный, в кремовых оттенках. На стене висел маленький телевизор, по которому шла только что вышедшая комедия, а на плите томился кофе в турке. Ярко освещенная от лампы кухня наполнилась тёплыми разговорами и звонким смехом, иногда слышалось мяуканье кошки, что просилась на руки к гостье. Время уже близится к ночи, яркий контраст с темнотой за окном бил в глаза и заставлял открыть рот в зевке. Потихоньку клонило в сон, все таки сегодня Ринетта сильно перенервничала, что сил уже не оставалось. Желания ехать домой совсем не было, поэтому идея остаться на ночь у брата, ее только обрадовала. Перед сном, предупредив маму о ночевке, она села на подоконник в спальной комнате, перед этим выключив свет. Адам уже спал, а Рина погружалась в себя, смотря на полную луну за окном, что ярко светила. В потоке своих мыслей она задремала, положив голову на стекло, ее ресницы мелко дрожали от лунного света, а дыхание учащалось. Туманный сон, что был пропитан мраком, открывал путь на свет, что был так далеко. Шла медленно, будто через зыбучие пески, проваливаясь все больше и больше, погружаясь в вязкую жижу. Чернота и слабый пряный запах стояли вокруг, больше ничего не было видно, дышать становилось все труднее. Или сама темнота, или её полностью чёрные очи не пропускали уже ни единого луча света. Дёрнув рукой и ударившись ею о стекло, она открыла глаза, дыхание было сбито. Снова этот сон. Таблетки правда уже не помогают. Настенные часы показывали двадцать три минуты двенадцатого, она спала двадцать минут. Было уже не так светло, тучи закрыли луну, в комнате стало до жути холодно, а в темноте светились два янтарных зрачка, что заинтересованно смотрели на девушку.
Плохие мысли лезли в голову, она включила свет, после, сев на кровать опустила голову на руки. Она сильно болела, а темнота за окном давила, не давая спокойно вздохнуть. Панические атаки. Они бывали редко, но проходили болезненно. Ринетта не знала лекарство от них, таких еще не придумали, приходилось как-то самой справляться с ней, один на один, пока она сама не отступит.
Разблокировав телефон и зайдя в мессенджер, ее взгляд зацепился за новое сообщение. Мэттью интересовался, все ли у нее хорошо, он как знал, имел шестое чувство на этот счет и всегда попадал в яблочко. Сообщение висело в непрочитанном уже шестнадцать минут. На экране высветился входящий.